Chapter Text
Когда Игорь Гром возвращается в отдел полиции через три недели после своей госпитализации, коллеги встречают его мгновенно образовавшимся неуютным молчанием. Он на это лишь хмыкает – такой исход был вполне ожидаем. Никто не любит встречаться с живым напоминанием того, как они все обосрались и сколько пиздов за это получили.
От своего бывшего временного начальства он выходит со всеми нужными бумажками, извещающими, что свою командировку в Москве он завершил, и теперь может уезжать обратно в Санкт-Петербург. На прощание Игорю вполне непрозрачно намекают, что лучше ему здесь больше не появляться, дабы не волновать зря народ. Гром в ответ все так же иронично-вежливо улыбается, кивает, как болванчик, и закрывает за собой дверь, незаметно массируя шрам на животе. Дырки от пулевого у него там, может, больше и нет, но пульсирующая боль и призрачное ощущение пули внутри до сих пор дают о себе знать.
Служебная квартира, которую ему выделили для командировки, непредвиденно растянувшейся на два месяца, привычно встречает его тишиной и пустотой. Он так и не научился называть это место своим домом. Раскидав во все стороны свои уличные вещи, продукты из больничной сумки и бесчисленные файлы с документами, Игорь осторожно присаживается в гостиной на диван и сползает по кожзаму ниже, чтобы лежать так, как привык делать на своей койке больнице за прошедшие три недели. Он закрывает глаза, отдаваясь общей слабости, бесящей его до головной боли. Потерял форму. Так и не восстановился. Беспомощный теперь, словно котенок, хотя весь медперсонал в один голос и любил убеждать его, что все у него потрясающе. Очень многообещающие результаты после физиотерапии – совсем скоро все придет в норму и можно будет увеличивать себе нагрузку.
Вернуться к прежнему состоянию. Ну да, ну да.
Гром грустно смеется, а потом с силой зажмуривает свои и без того закрытые глаза. Хотя бы это у него получается делать так, как раньше. Над своими мозгами и органами чувств контроль он не потерял – ну и отлично, ну и молодцом.
Хотя насчет головы можно и поспорить.
Хорошо же все начиналось. Точнее, пиздец как хуево, но потом, вроде бы… дела в гору пошли? Вот за что его судьба так не любит? В чем он согрешил?
Доверился человеку, который единственный во всем участке выглядел нормально. Обычно, а не как остальные… москвичи. Которые только крысить и жопу лизать всегда горазды. А в итоге – чуть не убил Грома на крыше поезда. «Москва – Хельсинки». Хуельсинки, блядь.
Когда Федор Иванович решил отправить Игоря в Москву, чтобы там он набрался опыта, тот лишь вздохнул поглубже, проглатывая мат, и согласился. Новые знания и умения – это важно. Пусть и нелегко полиции Санкт-Петербурга за этот месяц придется, пока Гром в столице людей защищать будет… За такие насмешливые слова он тогда чуть не получил от дяди Феди по своей дурной башке. Отделался только небольшим испугом и несколькими тихими оскорблениями в свой адрес, сопровождавшимися чуть ли не угрозой о том, что новое место работы молодому капитану МВД вряд ли придется по душе.
Игорь тогда особого значения этим словам не придал. А само до него всегда доходит слишком поздно. Например, когда назад уже ничего не воротишь и остается лишь материться на весь белый свет.
Его направили в лютый серпентарий. Или в клетку с крысами, это уж как посмотреть. Гибриды какие-то, получается. Каждый своему соседу чуть ли не смерти здесь желал. Все всем деньги на лапу дают, каждый закон нарушает, а за слово себе поперек они удавить готовы всем скопом. Гадство.
И среди них подполковник Грудов. Свой мужик, с понятиями, придерживающийся тех же принципов, что и Гром. Хоть какая-то отрада в этом отвратительном местечке. Ага, хороша отрада, которая пользуется своим положением, крадет деньги после закрытия основного дела, бежит с ними из страны, а когда Игорь все наконец выясняет и отправляется за ним в погоню, в лицо говорит о том, какой капитан Гром долбоеб по жизни.
А Гром же чуть не умер тогда. Телефон удачно во время погони не разбился, удачно поезд в скором времени к очередной станции на стоянку прибыл, удачно его с крыши спасатели стащить смогли, чтобы до больницы с мигалкой увезти. А вот Грудову повезло не так, как ему – его мозги все по рельсам ровнехонько размазало, когда он с вагона случайно упал.
Внезапно такое близкое дыхание смерти заставило Игоря задуматься о том, а все ли в своей жизни он делает правильно.
Вроде бы и дядя Федя с тетей Леной позвонили, когда он в себя пришел. Расспросили о самочувствии, посетовали, что раньше вернуться домой у Игорька не получается. Федор Иванович рассказал, как эту ситуацию по всем новостным каналам трубят, весь отдел из-за него начальники и в хвост, и в гриву еб… гхм, хлещут. Но самого Грома упоминают в выпусках мало, осторожно – с него хватит и того, что в МВД его имя теперь на слуху не только в Питере, но и в Москве. Если где после такого и прятаться, то только в Сибири: даже в других странах его громкое прошлое может стать проблемой, особенно если и до них эта история с «побегом мента из России» дойдет…
Игорь их слушает, слушает, а у самого на языке в ответ крутится: «Знаете, я впервые за столько лет кому-то доверился, поверил, я теперь и не знаю даже, что делать. Пусто так. Вы же меня понимаете, да?». Нет, не понимают. Да и другим делом сейчас заняты – разбираются со всем дотошным начальством по поводу того, как и почему именно подопечный Прокопенко смог преступника выследить и остановить. Не до него им сейчас. И Гром это хорошо понимает и уважает – поэтому в душу к ним не лезет и в жилетку через телефон жалобно плакаться не рвется.
Как-нибудь в другой раз. Может, расскажет им потом как холодно было, на высоте-то в такую осень, после дождя, когда ветер сильный, а поезд вовсю вперед мчится, на землю практически сносит. Как думал после звонка только о том, что обязательно шарф надо купить, а то как придурок, заболеет потом, с горлом этим… Даже о такой фигне думал, лишь бы о боли не вспоминать.
Ну или никогда им этого не расскажет. Как пойдет.
***
Лежать в больнице – отвратительно. Сидеть в квартире, с которой через пару дней съезжать – отвратительно вдвойне, потому что в ней все такое знакомое, привычное, мотивирующее на работу, а работы у Игоря пока что нет, у него пока что открыт больничный, а еще он не в своем родном городе, где знаком каждый уголок, где можно прогуляться и вспомнить о чем-то или с удовольствием открыть для себя что-то новое.
К сожалению, прямо сейчас лучше всего он может только лежать и все больше погружаться в свои тяжкие мысли.
Чтение не помогает. Книга «Мастер и Маргарита», которую он начал перечитывать еще в больничной палате, вызывает только отвращение; он как раз остановился на середине главы про Мастера, где все слова приобретают крайне нездоровый оттенок, от них кружится голова, как при болезни, а к горлу поступает тошнота. Игорь испытывает острую нужду в какой-то деятельности. Хочется отвлечься, и еще избавиться от тяжелых мыслей о том, как на самом деле он устал от своей работы и всего того, что из-за нее с ним происходит.
Листает свою записную книжку, насчитывает в ней всего несколько номеров телефонов своих мимолетных знакомых и адреса людей, когда-то помогавших ему с расследованием каких-то преступлений. Задумавшись о том, кому он все же может позвонить, чтобы хотя бы поболтать о том-сем, Гром скашивает взгляд на кроссворд рядом на столе. Очередное слово из трех букв, первая «Б». Как знамение. Стучит задумчиво ручкой по своему журналу, потом медленно перебирает его страницы вновь, в надежде найти номер Того Самого, с кем можно поговорить, но Того Самого не существует. В итоге вздыхает, отшвыривает от себя все прочь, еще какое-то время сидит, мрачно размышляя, но все же встает с дивана, переодевается в уличное, подхватывает с собой какие-то вещи, которые могут пригодиться во время прогулки, и выходит из квартиры.
Возможно, Игорь сейчас найдет себе приключений на задницу, а может быть, ему улыбнется удача, и он наконец получит то, чего ему прямо сейчас так не хватает – общения.
***
Бар оказывается удивительно пустым несмотря на то, что находится он прямо у шоссе. Возможно, это из-за того, что сейчас середина недели. О такой мелочи, как будни и выходные, оказывается, очень легко забыть, если целыми днями видеть перед собой только однотонно-салатовые стены больницы и ходить на одни и те же процедуры.
Если есть желание излить кому-нибудь душу, но добровольцев у тебя нет и есть лишние деньги, то можно либо воспользоваться чьими-нибудь услугами (брехня идея), либо сесть за барную стойку, залить в себя очень много алкоголя и вещать о своих несчастьях бармену, игнорируя тот факт, что время от времени тот куда-то отходит и возвращается только через пять минут. Грома вполне устраивает второй вариант, по крайней мере, он очень надеется, что его план сработает и этого будет достаточно. Поэтому он аккуратно садится на барный стул (ноги непривычно отрываются от пола на несколько сантиметров, из-за чего он незамедлительно ставит их на поперечную балку между ножками) и заказывает себе виски.
Пить в одиночестве ему привычно, а вот в постороннем шуме, с незнакомой музыкой, внезапными криками и движениями по бокам, которые усиливают паранойю («Идиот, ты сел спиной к двери!») ощущения какие-то новые и не слишком-то приятные. Хотя наблюдать за тем, как красиво бармен орудует у себя за стойкой, немного от всего этого отвлекает. Вся надежда теперь на алкоголь, который совсем скоро подействует, и Игорь сможет наконец расслабиться.
– Еще «Челюсти», пожалуйста.
Сбоку от него со всего размаху запрыгивают на ближайший стул, задевают плечом и тут же отшатываются в противоположную сторону, там и оставаясь. Гром совсем чуть-чуть оборачивается, чтобы хотя бы мельком рассмотреть в полутьме бара своего соседа, и отмечает про себя одежду вполне классического стиля и длинную челку, кое-как зачесанную набок. Его интерес замечают – резко дергают головой в его сторону, впиваются в лицо чернющими глазами, как бы спрашивая: «Хули уставился?». Из-за этого Игорь коротко мотает головой, в первую очередь для себя, а не этого… москвича, и возвращается к своему изначальному занятию – изучает взглядом содержимое своего стакана и витрины с алкоголем прямо перед собой.
Слева раздается смешок, который затем переходит в тихое шипение. Гром улавливает мелодию звонка и раздавшиеся вслед за этим шорохи; сосед слева, лишь достав телефон и посмотрев на экран, страдальчески стонет, выключает звук, кидает телефон между собой и Игорем, а потом растекается телом по всей столешнице. Спустя несколько секунд Гром слышит всхлипы.
– Эй, парень, ты чего? – ляпает он и тянется потрепать рукой плачущего соседа по плечу. Тот на его прикосновение взбрыкивает, но поднимает голову, давая рассмотреть свое лицо. Теперь Игорю видно, что мужчина на самом деле захлебывается в каком-то чересчур развеселом смехе, попутно аккуратно вытирая слезы, текущие из глаз. – Слушай, а тебе точно не хватит уже?.. – он искренне сомневается, что собеседник его понимает, но тот мгновенно после его вопроса начинает успокаиваться, переходя на редкие смешки и легкие похихикивания.
Телефон между ними вновь мерцает входящим вызовом. Гром непроизвольно опускает глаза и читает имя абонента: «Маман».
– Пацан, – растерянно спрашивает Игорь в очередной раз, – а тебе точно пить можно? Тебя дома не ждут?
– Ты охуел? – раздается вместо ответа сухо. – Dude, глаза разуй, я уже ну минимум лет пять как на малолетку не похож. А тебе вот, если бороду сбрить, думаю, и семнадцати не дашь, я прав? Ну и кто тут еще разрешения спрашивать должен? – презрительно усмехается, явно задетый за живое.
Гром стремительно решает исправить ситуацию:
– Прости! Обознался! С кем не бывает? Тут в этой полутьме не видно нихрена, мне пришлось анализировать ситуацию практически вслепую!
Его собеседник на его слова только фыркает, позабавленный.
– Коктейль «Челюсти», – в этот момент бармен ставит перед ним высокий стакан с синей жидкостью, на дне смешивающейся с красной. Ему в ответ прилетает быстрое «Thanks», а потом Игорь с любопытством наблюдает, как мужчина присасывается к трубочке, делает глоток и блаженно прикрывает глаза.
Гром не успевает оторвать взгляд от его выражения лица, как тот вновь их распахивает и смотрит на него в упор, растягивая губы в довольной улыбке.
– Проблемы с семьей? – свой голос Игорь слышит как будто издалека, загипнотизированный внезапно образовавшимся напряжением между собой и своим новым знакомым.
– Старая херня. А что, знакома тема? С женой общий язык найти не можете?
– Я не женат.
– А…
– Игорь, – Гром представляется, не желая завершать разговор раньше, чем у него пропадет последний реальный шанс поговорить сегодня откровенно хоть с кем-то. Даже если это их первая и последняя встреча. Может быть, так даже и лучше.
Его собеседник как-то устало-замученно вытаскивает соломинку из своего рта, придерживая за середину подушечками пальцев, и уже собирается что-то сказать, как замирает, словно обдумывая что-то, фыркает, а потом вздыхает и криво ему улыбается.
– Денис.
– Приятно. Денис, выпьем за знакомство? – Игорь ставит правую руку локтем на стойку и приглашающе протягивает свой стакан. Виски совсем на донышке, хватит на последний глоток.
Москвич прищуривается, а затем поднимает свой коктейль и чокается с ним.
***
Когда Гром просит повторить ему напиток, Денис упрямо останавливает бармена и говорит, что не позволит Игорю хлестать горчащий виски, пока они сидят тут вдвоем и разговаривают. Требует напиток, название которого Гром не запоминает, но когда пробует, понимает, что эта зеленая бурда ударяет в голову сильнее, чем Джек Дениелс на два пальца.
Их беседа очень скоро перетекает на обсуждение работы. Денис жалуется, как она его заебала, а Игорь его с жаром поддерживает. Первый удивленно смотрит на второго и поясняет, что он устал от вечных проверок и тупости сотрудников, но Гром и тут с ним соглашается. Они делятся друг с другом оскорблениями, которые крутятся у них на языке каждый раз, когда кто-то из коллег срет все, над чем они так долго и упорно работали, рассказывают байки из жизни, не вдаваясь в детали. Постепенно оба расслабляются, переходят от стойки к столику, за которым ранее сидел Денис, и уже там продолжают разговор.
– Знаешь, я когда тебя увидел, подумал, что еще одно чмо в бар пожаловало, сейчас набухается чем-нибудь за сущие копейки и буянить начнет, – пьяно хихикая, тянет Денис, раскидываясь на диване и рассматривая стоящий перед ним новый бокал, принесенный официантом взамен пяти предыдущих.
– А я думал, что заговорить с тобой не о чем будет. Сел весь такой, лощенный, самоуверенный хер, коренной москвич, который ни на кого себе ниже по статусу даже и не взглянет.
Новый знакомый Игоря на это лишь переводит на него свои черные глаза и еще шире их распахивает.
– Хотя ты все же соответствуешь. Но соизволил ведь до нас, некоролевских кровей, спуститься. Не жалеешь?
– Да не, my friend, – развязно отвечает Денис и тянется всем телом к столу перед собой. – Ты меня прекрасно развлекаешь, спасибо за заботу, – подмигивает, широко улыбаясь, а потом скашивает глаза на свой коктейль и присасывается к трубочке.
Гром в ответ громогласно хохочет. Тот в итоге чуть не захлебывается сам, разрываемый таким же громким смехом. Обоих из-за этого окатывает брызгами алкоголя, попавшего Денису не в то горло, но им на это сейчас слишком плевать. Они пьяны, им хочется веселиться и если и думать, то не о чем-то плохом, а только о беспечном настоящем.
***
– Ну чувак, тут все признаки того, что тебе пора в отпуск.
Спустя несколько часов Денис с Игорем закидываются вполне себе достаточно для того, чтобы их развезло на разговоры о личных страхах и проблемах. Гром незаметно для себя рассказывает как он совсем недавно оказался на грани жизни и смерти, а также о том, как сильно его теперь разъебывает от предательства человека, которому он впервые решил довериться после стольких лет отстраненного игнорирования окружающих. Денис слушает его внимательно, катая по столу небольшой комочек салфетки, задает наводящие вопросы, добавляет свои мысли, связанные с той или иной темой, а потом подводит итог: Игорю срочно нужно отдохнуть.
– Да какой нахрен отпуск, я только из больницы.
– Я тоже только из больницы, – криво лыбится Денис и закатывает глаза. – Да поебать вообще. Лечение это не отдых, если тебе хуево. А тебе надо отдохнуть. Ты когда в последний раз где-нибудь бывал?
– Прямо сейчас, – бурчит Гром и поясняет, замечая недоумение своего собеседника. – Я из Санкт-Петербурга вообще-то. Вот, в Москву приехал.
– И зачем ты тут, если здесь, как ты говоришь, одни самодовольные говнюки живут? – с любопытством спрашивают его в ответ.
– А говнюком я тебя не называл, ты это сам, заметь, – кривляется Игорь и получает за это очередной презрительный взгляд карих глаз. – Я тут в командировке, – наконец признается.
– В командировке, значит… – медленно тянет Денис. – Ну и где это отдых? На работе? Dude, не смеши меня, блядь. Отпуск не так работает. Вот заграницей ты когда был? В каком году?
Гром немного подвисает. Никогда, на самом-то деле. Полицейские невыездные, а его папа тоже в органах служил, поэтому отдых у их семьи всегда был только на территории России. А сам Игорь даже и не думал никогда, что надо куда-то летать или ездить, у него вон, только в больничке после огнестрела доперло, что жизнь не только для расписанного как по нотам существования во благо других должна быть. Себе приятное тоже делать надо, чтобы потом перед смертью было что вспомнить.
Игорь смущенно прочищает горло.
– Ни… ни разу в жизни? – непривычно высоким голосом говорит он, словно боясь расстроить. – К бабушке ездил. В Подмосковье. Д-давно еще. На море бывал, с… семьей. На Черном. Еще где-то, может. Все.
– Seriously? Мужик, да ты, оказывается, в полной жопе! – шокировано хохочет Денис. – Может, тогда поездочку куда-нибудь себе оформишь? Как у тебя с деньгами? На Мальдивы хватит? Филиппины? Или тебе удобнее в Таиланд?..
Тем временем Гром уже вовсю пытается вспомнить, куда можно выезжать им, таким невыездным полицейским. Про Таиланд точно что-то было, но лезть в это странное место не больно-то хочется, а какие еще бывают…
– Деньги у меня есть, – прерывает он Дениса, а потом быстро и не очень громко добавляет. – На Кубу, наверное, хочу…
– Куба? Хм, не бывал там. Но чувак, идея охерительная, видишь – можешь, если захочешь! Давай-ка посмотрим, че у них с прайсами, – москвич, минутой ранее чуть ли не подпрыгивавший на диванчике, наконец присаживается и начинает копаться в телефоне, высунув язык.
– Правда, не понимаю я ничего во всей этой суете, – растерянно продолжает тем временем Игорь. – Билеты, отели, документы, чемоданы с вещами для моря…
– Ну хочешь, с тобой полечу?
Внезапный вопрос, который застает Грома врасплох. Он жалобно смотрит на Дениса в ответ.
– А ты почему теперь предлагаешь?..
– Ну мы тут вроде как полночи обсуждаем, как нас на работе все заебало, – бурчит Денис и вновь отворачивается к своему телефону. – Отвлечься от всей этой хуйни хочется. А то представляешь, в Германию ездил по делам, так эти долбоебы из офиса меня и там достали, названивали и писали даже когда в Берлине, сука, ночь была. Уже там думал о том, что обновление запульну и все – по съебам, – тут он замечает вопросительный взгляд Игоря. – Че?
– …«Обновление»? – переспрашивает Гром и даже делает кавычки в воздухе.
Его собеседник в ответ на это даже заинтересованно отрывается от спинки дивана и опускает руку с телефоном.
– …Dude, ты это сейчас на полном серьезе спросил? Меня? Ты че, – неверяще распахивает глаза Денис. – Не знаешь, кто я такой?
Игорь мычит, пребывая в полном замешательстве.
– Охуеть. Ну телефон тогда доставай, давай мужик, давай, и вбивай «Де-нис Ти-тов», – начинает говорить как с умалишенным, а потом просто затыкается, когда Гром вытаскивает свой кнопочный телефон. Спустя почти минуту Денис выдыхает: – Охуеть, невероятно. Просто пиздец. С кем я связался? – и со стоном откидывается в бок, подальше от Игоря.
– Да че ты. Ну да, не шарю я в этой всей новомодной хуйне, – стесняясь, частит Гром. Титов на это резко приподнимается на локтях, взвывает от того, как мир внезапно начинает кружиться по кругу, а потом смотрит на него осоловелыми глазами.
– Учить тебя. И срочно. Официант! – дождавшись юношу, Денис ему приказывает: – Коктейль «Спираль» принесите, два, – а затем продолжает взглядом просверливать в Игоре огромную черную дыру.
– И начнем с этой «Спирали»? – насмешливо интересуется у него Гром, возвращая наконец себе самообладание.
– Exactly. А потом уже отпуск под солнышком, море, девушки и безграничная свобода, – спустя несколько минут им приносят два заказанных Титовым коктейля на специальных подносах (точно поджидали) и поджигают с краю, заставляя пламя струйкой по спирали пробежаться к бокалам, а потом и вовсе накрыть их собой со всех сторон.* Когда огонь до конца потухает, Игорь аккуратно щупает стекло своего бокала и с удивлением ощущает, что оно лишь чуть-чуть теплое.
Денис довольно рассматривает его обалдевшую заросшую рожу, потом с противно звонким «дзынь!» чокается их напитками и с удовольствием отпивает свой.
– Сделаем из тебя, знаешь, modern human. Человека разумного, – и издевательски скалится, словно и правда думает, что Гром настолько тупой.
– Посмотрим еще, кто кого сделает.
***
Утром, точнее, уже практически днем, Игорь просыпается от какой-то странной мелодии, последующего за ней мата и звонкого падения чего-то неизвестного. В тот самый момент, когда он наконец находит в себе силы подняться с дивана, заторможено рассматривая свое полуголое тело, избавившееся прошлой ночью только от кожанки и футболки с кепкой, в гостиную из комнаты выходит Денис, придерживающий свой телефон на уровне уха. От него Грому прилетает быстрое «Sorry что разбудил, ниче не разбил, у меня телефон упал», сразу же сменяющееся матом в сторону невидимого собеседника.
Игорю остается только пожать плечами ему в ответ и прошаркать в туалет и затем в ванную, попутно под нос выстанывая целые проклятия собственному вчерашнему решению напиться до усрачки.
Когда он проходит на кухню, Титов как раз завершает разговор. Между ними повисает неловкое молчание; но весьма недолгое, потому что оба привыкли прямо высказывать окружающим о своих желаниях, даже если в эту минуту их первоочередное желание – это съебать отсюда поскорее. Денис спрашивает:
– Есть откуда воду налить? – и когда получает ответ на свой вопрос, похоже, совсем оказывается не рад тому факту, что у Грома вода хранится в пятилитровых баклажках, которые полные еще хрена с два перевернешь.
– Да ладно тебе, она на розлив, я в одном магазинчике неподалеку покупаю, – пытается успокоить его Игорь, наблюдая за тем, как Титов, чуть ли не метая глазами молнии, проходит по направлению к (почти) новым бутылям и выбирает ту из них, в которой налито меньше всего.
– Откуда в Москве вообще такая хуйня есть? – злобно пыхтит на него Денис, пока наполняет себе кружку водой.
– Парень, Москва не только в этом вашем Сити находится, здесь люди вообще-то живут, – на этот его аргумент Денис лишь недовольно закатывает глаза.
Игорь отбирает у него баклажку и под любопытным взглядом щурпающего мелкими глотками воду Титова наливает и себе тоже. Кружки здесь – все из одного набора, для Грома это до сих пор самое непривычное явление во всей его командировочной квартире, потому что даже дома родителей, который он уже успел продать, все одинаковые тарелки, приборы, бокалы и кружки вытаскивались на белый свет только по праздникам и из самых дальних закоулков антресоли или шифоньера. А у Игоря так вообще ничего такого никогда не наблюдалось – спасибо деду-социопату, который ненавидел гостей, но оставил внуку в наследство свою квартиру. Исключением во всем разнообразии столовой посуды, которой Гром пользуется у себя, остаются лишь граненые стаканы – вот они везде у него одинаковые, что в детстве, что во взрослой жизни.
После этого они оба, как по команде, вытаскивают на стол свои таблетки. Денис – белый тубус без нормальной этикетки прямо из кармана штанов, Игорь – несколько коробочек с блистерами из верхнего ящика кухонного стола. Титов на это выгибает бровь, но ничего не говорит, отточенными движениями откручивая крышку у своей баночки и закидывая одну таблетку в рот. Задумчиво держит на языке, пока Гром возится со своими пилюлями, постоянно сверяясь с рецептом врача и тихо ругаясь каждый раз, когда очередная картонка не хочет открываться. Запивают они свои лекарства в итоге вместе: Игорь закидывает горсть в рот и тремя мощными глотками выпивает всю кружку, а Денис просто перестает мазохистски наслаждаться противной горечью лекарства и запивает ее ровно тем количеством воды, которое нужно, чтобы таблетка наконец провалилась в желудок.
– Я ж после больнички. Прописали дохуя всего, теперь ебаться еще с этим надо, – поясняет ему Гром, потому что чувствует какую-то иррациональную необходимость хотя бы немного объясниться.
– Понимаю, – вполголоса отвечает Титов, впервые за все это время отрывая свой взгляд от лица Игоря.
Молчат некоторое время. Гром тактично не спешит выяснять, что у Дениса со здоровьем, раз он пьет «лимитированные» таблетки. Всему свое время – а оно может возникнуть даже через целое никогда.
– Это… Денис, – произносит вопросительно, не до конца доверяя всем своим воспоминаниям о прошлой ночи. Титов только заинтересовано мычит, опять аккуратно отпивая воду. – Спасибо тебе за наши вчерашние разговоры и… все остальное.
– Э, чувак. Послушай. Давай только забудем, что вчера было, окей? Я рад, что тебе полегче, мне тоже очень помогло, но обещания всякие там, обсуждения… Давай они в прошлом останутся, да? – хлопает его по плечу и криво улыбается. – А мы с тобой теперь каждый своей дорогой, на пути к своему счастью… Куда тебе там, в Колумбию?
– На Кубу…
– Да хоть в Питер! Везде поспеешь! Все, браток, бывай, чао, у меня работа образовалась, буду опять с ней разбираться.
В этот момент телефон Титова вновь трезвонит очередным уведомлением. Поспешно матерясь, он смахивает окошко с текстом, пока направляется к коридору, но затем останавливается, бегло читая сообщение, и вновь кому-то звонит.
Теперь он практически молчит. Слов как будто не осталось, даже нецензурных. Коротко лишь в конце разговора добавляет про то, что сейчас приедет в офис и будет выяснять кто в чем виноват и что с этим делать, затем отключается и поворачивается к Игорю, чтобы уже окончательно с ним откланяться:
– Мда, чел, понимаю твое желание свалить от всех этих тварей подальше. Никогда не знаешь, с какой стороны говно special for you ожидать.
– Тогда, может, все же составишь компанию и постараешься от этого самого говна в море отмыться? – наигранно невинно интересуется Гром, понимая, что Денис начинает противоречить сам себе и бороться с собственными желаниями. – Не помню, парень, кем ты там работаешь и где, но там на твоей работе в любом случае похуже, чем под солнышком на острове хрен знает сколько километров отсюда.
Титов в ответ его критично рассматривает, подозрительно прищурившись.
– Хамло, – в итоге авторитетно заявляет он. – А ведь кто-то мне вчера полночи ныл о том, что нихера не знает куда ехать, как там жить, куда ссать и как добираться. А теперь такими познаниями щеголяешь. Точно не по мою душу в бар приходил?
Игорь на это обезоруживающе поднимает руки.
– Больно ты мне нужен, Титов. Просто предлагаю совместный отпуск. Все-таки вдвоем веселее, да еще и если у всех деньги при себе имеются. Я, может, и не знаю, как там все устроено, но даже своим «закомплексованным» и «стереотипным» мозгом осознаю, что такое Куба и что на ней можно найти.
– Ну-ну, – загадочно тянет Денис, насмешливо смотря на него. – Ты еще у начальства не забудь отпроситься.
– Не…
– И прости, но если ты уже сейчас, чтобы не затягивать, хочешь пуститься в веселенькое путешествие, то билеты и отель выбираешь без меня, – перебивая Грома, продолжает он и машет зажатым в руке телефоном. – У меня работа.
– Ладно, – стонет на это Игорь, уже предвидя бесконечное трахание мозгов всевозможными сайтами путевок и бесчисленными телефонными звонками. – За начальство мое не беспокойся, договорюсь, проблем никаких, – бросает он в конце и отворачивается к столу, остервенело запихивая блистеры с таблетками обратно по коробкам.
Федор Иванович ему вряд ли откажет, только охренеет, наверное, от того, что его протеже наконец решился оставить преступников всея России в покое и дать себе время нормально отдохнуть.
– Ну ладно, – после небольшой паузы пожимает плечами Денис. – Все, я пошел. Пока, – и уже в коридоре, натягивая кеды, вспоминает о главном. – Чел, подожди, а свяжемся-то мы как? Давай я тебе номер продиктую.
– В гостиной на столе ручка есть, напиши где-нибудь там. Я тебе потом наберу.
– Окай.
* * *
С дядей Федей разговор выходит ожидаемо короткий. Охов и ахов много, но потом благодушная отмашка не появляться на работе следующие три недели («Заслужил, Игорек») и строгое наставление обязательно по возвращении написать заявление задним числом, чтобы ни у кого потом не появилось к ним никаких вопросов.
Хитрых гаджетов с собой в командировку Игорь не брал (и не то чтобы в Санкт-Петербурге ему было чем пользовался), поэтому тащиться ему приходится в ближайшую библиотеку, и там еще сидеть в очереди на один дрянной компьютер, который противно шумит и стоит в ярко освещенном помещении прямо посередине, сильно нагревая воздух и мешая нормально дышать.
Предстоящая пытка поисками лучших билетов на Кубу постепенно ухудшается и превращается для него во все семь кругов Ада.
Совсем скоро Гром сдается и звонит Денису. Кое-как с этапа матерного приветствия («Алло, это Гром.» – «Ну привет нахуй, а я Элли, и рядом со мной сидит моя песик Тотошка. По-нормальному – ты кто?») и такого же нецензурного выяснения отношений перейдя к решению вопроса «А куда тыкать-то?», они договариваются о ключевых моментах, после чего Титов строго-настрого запрещает себе звонить, только писать, да и то в крайних случаях. Игорь понятливо кивает, потом поспешно вслух соглашается и бросает трубку, вновь с головой погружаясь в дебри сайтов туристического отдыха и международных перелетов.
Первой же своей смс-кой он нарывается на поток охуевающих сообщений, которыми москвич высказывает свое удивление о том, что такая функция в телефонах все еще работает и какие-то лохи реально в современном мире до сих пор продолжают платить за каждое свое слово, которое они отправляют своим собеседникам. Гром, естественно, коротко на него в ответ огрызается, а Денис, словно поняв наконец, что только что сам стал таким же лохом, тратящимся на смс-ки, перестает строчить простыни из текста и начинает отвечать бегло, сплошные только «да» или «нет».
Спустя несколько часов разбирательств с перелетами и нескольких строгих выговоров за нарушение тишины звонками в библиотеке, Игорь обнаруживает себя счастливым обладателем двух номеров одного из лучших отелей Кубы и одного билета на самолет. В процессе разговора с Титовым выяснилось, что проблемы на работе требуют к себе слишком много его бесценного внимания, поэтому прилетит он к Грому только когда успеет, но точно не завтра и не послезавтра. Игорь с ним легко на это соглашается, понимая, что этот отпуск планируется не только ради него самого, но и ради Дениса тоже. Так что все свое получат ровно тогда, когда смогут полностью освободиться.
И Грому остается лишь забрать свои вещи из квартиры (легко, он и в Москву всего лишь с одной сумкой приезжал), прилететь в другую страну (хорошо еще, что документы удалось распечатать и их в аэропорту у него быстро приняли, без проблем пропуская с такими почестями, словно им сам Прокопенко за своего блатного крестника проплатил) и заселиться в выбранном им отеле, из которого вид красиво открывается на залитые солнцем улочки старого города Кубы и его невысокие полуразрушенные дома.
* * *
В дверь его номера стучатся уже поздно вечером третьего дня отпуска, когда Игорь сидит на кушетке у окна и больше пялится на редкие огни в домах, чем читает книгу. Звук едва слышен, но Гром его чутко улавливает, заторможено понимая, что надо открыть и выяснить кто там. Это оказывается Титов; он смотрит по сторонам, выжидая, когда Игорь ему откроет, и выглядит почему-то скорее беспокойно-равнодушно, чем радостно из-за мысли, что он наконец уехал из офисного бардака на свой заслуженный отдых.
Стоит ему повернуться к Грому, как губы его трогает привычная кривая ухмылка.
– Ну че, мусор, как обстановочка в городе? Нравится?
Игорь на его вопросы показательно закатывает глаза. Серьезно? «Мусор»? А пооригинальнее что-то можно? Он хочет сказать ему в ответ что-то такое же иронически-издевательское, но за мгновение до того, как фраза слетает с его языка, Гром понимает, что облажался. Кое-что очень серьезно не так. А именно – он никогда не говорил Титову, что работает в полиции. Ни слова из его рассказов не намекало, что он даже близко с расследовательским отделом стоял; все-таки жаловался он по большей части на бумажную волокиту, из-за чего кто угодно мог подумать, что он работает офисным планктоном в одной из многочисленных организаций на-какой-угодно должности.
Если Денис знает, то выяснил он это все как-то сам. Если он выяснил сам, то, вспоминая его реакцию на правоохранительные органы, в первую очередь на сотрудников ФСБ, которых они несколько раз упоминали в своих разговорах, эта информация ему вряд ли понравилась. Если он до сих пор здесь и до сих пор хочет видеть Игоря, то либо симпатия к нему перевесила антипатию к полиции, либо он узнал об этом уже после прилета на Кубу, и теперь пришел к Грому выяснять отношения.
И по тому, каким взглядом Титов теперь оглядывает Игоря, у которого на лице аж написано, какой сложный мыслительный процесс происходит в его голове, можно догадаться, что второй вариант более верный.
Гром медленно проходит вглубь своего номера, и Денис закрывает за собой дверь и движется за ним. Разговор, кажется, им предстоит сложный.
***
Титов немного успокаивается, когда заканчивает осматривать вещи Игоря на предмет всякого подозрительного и задавать ему наводящие вопросы. Хорошо еще, истерики не закатывает и драться не лезет – беседа у них получается вполне цивильная. Только от противных шуточек это не спасает, в Грома через слово бросаются «мусором», «продажным щенком» и всем подобным.
Затем Денис приносит листы с личным делом Игоря. В ответ на его недоумение цинично усмехается и объясняет – на ресепшене попросил распечатать файлы, которые ему помощница переслала. Все про деятельность Грома.
Потом долго, со вкусом перечисляет, что Игорь успел в своей жизни натворить, кому и как больно делал. Издевательски смеется, подкалывает, а Гром только стоически терпит. Сидит на своей кровати, слушает москвича и постепенно замечает, как все чаще в голосе Титова проскальзывает изумленное уважение. В какой-то момент тот не выдерживает, прерывается на середине, зло захлопывает кипу бумаги – не понравилось, что Игоря ни на чем поймать нельзя, он и правда много хорошего старается делать. Такого, ради чего многие его коллеги даже пальцем пошевелить не решатся.
– О, так у тебя днюха скоро, – удивляется Денис, и для наглядности поворачивает верхний лист с характеристиками Грома лицом к нему. Игорь просто молча ему кивает. – Ты поэтому на море поскакал? Отпраздновать?
Игорь в ответ криво ухмыляется, и мрачно смотрит Титову прямо в глаза.
– Это ты меня, вообще-то, сюда пригласил. Я и не думал даже об этом.
Денис на это сначала мнется, складывая бумажки на своих коленях как можно ровнее. Потом фыркает тихонько и вновь поднимает голову, чтобы на Игоря посмотреть. В итоге громко над чем-то смеется.
Гром наблюдает за ним, забавляясь такой реакции, и терпеливо ждет объяснений. Ну не мог же москвич с катушек слететь, просто потому что Игоря получше узнал?
– Пиздец… Со сраным ментом дружбу завести… Блядь, – Титов смеется, горько как-то даже, а Игорь только вздыхает и качает головой. Может, москвич с ума и не сошел, но все равно соображает туго как-то. – Ну и что, как праздноваться будем, а? Гром Игорь Константинович, капитан, блядь.
Такого вопроса тот не ожидает, поэтому лишь удивленно таращится на Дениса.
– А нахуя?
– Да просто так, – позабавленный, Титов откидывается на спинку кушетки и вытягивает ноги перед собой. Весь выгибается, а потом через силу давит зевок. «Он же только с самолета, точно,» – рассеянно вспоминает Игорь, до сих пор не зная, как бы так вежливо послать нового знакомого с его расспросами о дне рождении. – Что, праздновать не хочешь?
Гром хмурится, а потом решительно качает головой.
– Не хочу и не собираюсь.
– А жаль. Я для тебя уже целый план придумал, чем заняться. Будет и духовный речардж, и духовное просветление, и физическое удовольствие в одном флаконе. Готовься давай, бро, – насмешливо бросает Денис, поднимаясь с кушетки и направляясь к выходу из номера, – Будешь развлекаться. А если будешь вести себя так, как я того захочу – может, прощу тебя за то, что ты мусор. Maybe нет. Посмотрим. Ну в общем, чао.
Титов захлопывает за собой дверь, оставляя Грома одного. Тот вздыхает, уже который раз за этот вечер, а затем кладет руку себе на живот и привычно массирует шрам от пулевого.
Ответное «Чао» громко раздается в миг опустевшей комнате отеля, пока Игорь начинает задумчиво копаться в самом себе: согласиться ли? Или все-таки послать Дениса нахуй как можно скорее? А точно ли он этого хочет?
С чего-то же надо начинать жить по-новому.