Work Text:
Шёл пятый день плавания. Бобёр Фома сидел в носу ковчега, подперев лапой морду и устремив взгляд в бревенчатый потолок. Мысли в голову лезли самые безрадостные.
- Сходи к Ною, - настаивал сидящий рядом Гурий.
- И что я ему скажу?
- Скажи как есть.
- Не хочу расстраивать старика, - покачал головой Фома. - Он старался, дня три невесту мне искал, выбирал какую покрасивше да подородней, а тут я, со своим!..
- Ну, а что теперь, вот так сидеть и страдать? Когда-никогда, а признаться придётся.
Бобёр накрыл голову лапами и горестно заохал.
- Пойдём, - подтолкнул его Гурий. - Я буду рядом.
- Да ты-то мне что?! - вздохнул Фома, но покорно поднялся и последовал за Гурием.
В покоях Ноя было шумно. Два волосатых, ещё не совсем эволюционировавших в слонов мамонта доказывали старику психологическую несовместимость в рамках их пары. Самка Матильда трясла перед лицом Ноя, заросшим густой бородой, пучком волос и трубила что-то про «он разбрасывает это везде».
- Сил моих больше нет! - бил себя хоботом в широкую грудь самец Аркадий. - Всю кровь мою выпила!
- А мы за Аркашу! - пищала здоровенная допотопная мышь, мать многочисленного, собравшегося здесь же семейства. - Мы спим на этом! Это он для нас разбрасывает!
- Да он просто свинья, а не мамонт! - не унималась Матильда.
- Ты уверен, что сейчас подходящий момент? - спросил бобёр у Гурия.
- Либо сейчас, либо никогда, - уверенно кивнул Гурий.
Когда мамонтов, мышей и двух гусей, которые непонятно зачем приходили, удалось вывести из кельи, замученный разносторонними претензиями старик Ной выглядел так, будто потоп застал его не на спасительном ковчеге, а посреди ночи, в чём мать родила.
- Здравствуйте, - деликатно кашлянув, поздоровался Гурий.
- Какое странное животное, - удивился Ной. - Не помню, чтобы я тебя отбирал.
- К вам, собственно, не я, - сделал вид, что ничего не понимает Гурий. - К вам, вот, бобёр.
Фома был ни жив ни мёртв и, на чём свет сейчас тонул, клял уговорившего его прийти сюда Гурия.
- Что тебе, бобёр? - устало спросил Ной.
- Давай, - подтолкнул бобра Гурий.
- Да я вот тут… - начал мямлить Фома, нервно потирая лапы. - На счёт бобрихи.
- Беременна? - с надеждой спросил Ной.
- Нет, - понурил голову Фома.
- Жаль, - вздохнул старик. - У мамонтов, вот, тоже ничего не получается.
- Ной?
- А?
- А можно нам с бобрихой это, того…
- Что?
- Не размножаться.
- Это ещё почему? - искренне изумился Ной. - У вас это?.. - он наморщил лоб. - Тоже… Как её? Психологическая несовместимость.
- У них физическая, - услужливо подсказал Гурий.
- Тихо ты! - пнул его задней лапой Фома.
- Как же это? - не понял Ной. - Ты самец, она самка. Всё ж вроде верно.
- Старая гвардия, - прикрывая морду копытом, тихо вздохнул Гурий.
- Да, - смущающийся Фома почесал затылок. - Просто понимаете, тут такое дело…
Ной замер в ожидании, внимательно взирая на бобра. Спина у Фомы похолодела и пошла мурашками.
- Не тормози, - шепнул Гурий.
- Ной, - набрав в грудь побольше воздуха, начал Фома, - дело в том, что я…
- Да-да?
- Я…
- Да?
- Я гей, - выпалил Фома.
Ной, который казалось за эти пару секунд успел поседеть ещё сильнее, упал со стула и начал икать.
- Его испугать надо, - тут же предложил сообразительный Гурий. - Я слышал, когда люди икают, их пугать надо.
- Куда уж больше-то? - вздохнул Фома, исподлобья смотря на старика, глаза у которого были как у того крокодила, на которого пару дней назад наступил мамонт Аркаша.
- А вы разве не после Содома и Гоморры должны появиться? - всё ещё икая, спросил старик. - Или до?..
- Понятия не имею, - признался Фома. - Но размножаться я не могу.
- А ты раньше не мог этого сказать? - постепенно приходящий в себя, Ной поднялся с пола, отряхивая и до этого бывшие нечистыми одеяния.
- Я боялся, - признался Фома. - Вы бы меня тогда за бортом оставили.
- За борт я тебя и сейчас могу выкинуть, - сообщил Ной, правда без угрозы в голосе. - Раз уж ты непригоден для продолжения бобриного рода.
- Не надо, - попросил Фома. - Я ж вам от досады могу и дыру в ковчеге прогрызть.
- Может, - подтвердил Гурий.
- Ультиматум? - вздохнул Ной, присаживаясь за огромных размеров дубовый стол и доставая из ящика гроссбух.
- Жить хочется, - признался Фома.
- Так, - копаясь в гроссбухе, начал Ной, - у допотопного селезня недавно скончалась жена.
- Клавдия Филипповна, - вздохнул Гурий, утирая копытом одинокую слезу, - хорошая была женщина.
- Твою бобриху отдам ему, - сообщил Ной.
- Но она же бобёр! А он селезень! - не понял Фома.
- А ты гей, - ткнул в него пальцем Ной. - Что ж нам теперь, без бобров и уток оставаться.
- А вы уверены, что они совместимы? - поинтересовался Гурий.
- Слушай, ты вообще кто? - прищурившись, вперил в него взгляд Ной.
- Я? Гурий.
- А… - начал было Ной.
- И я могу размножаться, - предупреждая следующую фразу, быстро добавил Гурий.
- А! - махнул на него рукой Ной. - Всяко лучше чем мамонты с их… Как её?
- Психологическая несовместимость, - подсказал Гурий.
- Ну, мы пойдём? - пятясь к двери, робко осведомился Фома.
- Иди, - устало согласился Ной. - И этого с собой забери, - кивнул он на Гурия.
- А я и сам, сам уже ухожу, - скороговоркой заговорил тот и, схватив бобра, ретировался за дверь.
- Зря, - покачал головой старик, - зря я не учил в школе биологию.
- Фома!
Гурий ворвался в келью в самый неподходящий момент. Распалённый страстью Фома зажимал в углу того, кого с натяжкой можно было отнести к белкам. Или к гигантским хомякам.
- Фома! - не обратив на белку никакого внимания, радостно завопил Гурий. - Бобриха родила!
- Да ладно?! - не поверил своим ушам бобёр, любовный пыл которого тут же переплавился в жгучее любопытство.
- Вот тебе крест, родила, - перекрестился Гурий.
- Какой ещё крест? - не понял белка.
- А! - отмахнулся Гурий. - Неважно. Пойдёмте! Пойдёмте! Это надо видеть!
- Кого хоть родила? - выходя из кельи, осведомился Фома.
- А вот это-то и самое интересное! - цокая копытами, чуть ли не подпрыгивал от волнения Гурий.
В келье бобрихи была толпа. Собрались все, от бактерий и тараканов до козлов и носорогов. Даже мамонт Матильда влезла в комнату передней правой ногой.
Гурий, прокладывая Фоме и белке дорогу, расталкивал всех, рассыпаясь в извинениях.
- Простите, извините… Простите. Посторонись! Ай, не зашибу! Пропустите, пожалуйста!
Ной стоял у сделанного из волос мамонта Аркаши ложа бобрихи и держал на руках новорождённого. Выражение лица у старика было странное. С одной стороны Ной вроде бы был рад приплоду. С другой - озадачен.
- Привет, - поздоровался Фома с бобрихой.
- Ох, тебя, пидораса, тут только не хватало, - запричитала та.
- Цыц! - оборвал её Гурий. - Надо быть толерантней.
- Да я ж разве про ориентацию? - возмутилась новоявленная мать. - Он, гондон, даже проведать меня не приходил. Хоть бы спрашивал иногда, как здоровьице, как беременность проходит. Как-никак не чужие.
- Ай-яй-яй, - качая головой, посмотрел на Фому Гурий. - Что же ты?
- Виноват, - согласился бобёр. - Исправлюсь. А где на ребёнка можно взглянуть?
- Вот, - Ной протянул Фоме сделанный из листьев свёрток, в котором шевелился мокрый живой комок.
- Ебёна мать, - заглядывая в свёрток, выдохнул Фома.
- И я о том же! - радостно взвизгнул Гурий.
- Это… Как там её?
- Эволюция, - подсказал стоящий рядом дятел.
- Мутация, - поправил его Гурий.
- Как назовёте? - поинтересовалась бобриха у Ноя. - Мы с селезнем уже окрестили его Мишенькой, но хотелось бы понять, что за вид?
- Сейчас, - старик встал на колени и сложил руки лодочкой на груди, - позвоню Господу.
- Что сделает? - не понял белка.
- Не отвлекай, - отодвинул его копытом Гурий. - Он связывается с начальством.
Долгое время ушедший в себя Ной неистово молился, а один раз даже стукнулся лбом об пол.
- Как бы дно не прошиб, - заволновалась допотопная мышь, окруженная своим ото дня ко дню увеличивающимся в количестве семейством.
- Ну, долго ты там ещё? - уставшая от посетителей бобриха, толкнула Ноя в плечо.
- Утконос! - резко открывая глаза, заявил намолившийся Ной.
- Утконос Михаил Селезнёв. Так и запишем, - констатировал дятел и принялся выбивать клювом имя новорожденного на стене ковчега.
- Ну, вроде разобрались, - поднимаясь с колен, возвестил Ной. - Давайте, расходитесь, расходитесь, - замахал он руками. - Матери и ребёнку надо отдохнуть. Давайте, не стойте в дверях. Кто опять привёл сюда гусей?
Живность потихоньку начала разбредаться по своим углам. Ушёл ничего не понимающий белка, за ним убрала ногу Матильда, вышли микробы. Ной выводил не желавших убираться гусей.
- Ну, я пошёл? - почёсывая затылок, спросил у бобрихи Фома.
- Иди уже, - обласканная вниманием бобриха потрепала несостоявшегося мужа по шерсти.
- Я ещё приду, - пообещал Фома.
- Приходи, что уж.
- Пойдём, Фома, - подтолкнул бобра копытом к выходу Гурий. - Между прочим, - он повернулся к бобрихе, у которой в лапах лежал малыш, - нос у него ну вылитый ваш.
- И ты тоже пидорас, - ласково огрызнулась на него бобриха, - даром только что чёрт.
На верхней палубе вернувшаяся из разведки птица во всё горло заорала «Земля!».