Chapter Text
Брок пытается сохранять профессионализм, даже когда отпихивает с дороги Хилл; даже когда врывается в кабинет Фьюри; даже когда хлопает ладонями о его стол, наклоняясь, чтобы уставиться в его единственный глаз.
— Я пыталась его остановить, — бурчит где-то за его спиной Хилл, но он не обращает на нее внимания. — Сказала, что ты занят.
— Я запрашиваю разрешение на спасательную операцию, — хрипло говорит он. — Я пойду один, если вы экономите на рабочей силе.
Фьюри встает, и Броку приходится выпрямиться, чтобы не разрывать зрительный контакт. Он не испуган. Сейчас его не смог бы запугать даже двухметровый агент Фостер.
Нахуй Фостера, его не смог бы запугать даже Зимний Солдат.
— Капитан Рамлоу, — сурово говорит Фьюри. — Агент Роллинз мертв.
— Я поверю в это, когда увижу тело, — шипит Брок.
— Свободен.
Он разочарованно выдыхает. Кивает, разворачивается и уходит, преследуемый взглядом Хилл. Его руки сжаты в кулаки, впившиеся в ладони ногти оставляют следы-полумесяцы.
*
Он помнит взрыв. Он помнит, как ударился спиной о землю, как потемнело перед глазами, как зазвенело в ушах. Он помнит, что видел бессознательное тело Джека перед тем, как отключился.
Он помнит, как через два дня очнулся на больничной койке с вывихнутой лодыжкой, одурманенный наркотиками. Он помнит, как на него с мрачным лицом смотрел Бартон. Он не помнит точно, что тот сказал, но помнит смысл слов.
Джек мертв.
Он помнит, что поначалу не мог понять, осознать эту мысль. В глазах Бартона мелькнуло что-то, когда он осторожно пытался объяснить. Нет, тело не нашли. Спасатели нашли его снаряжение. Рамлоу, судя по его состоянию… что-то сожрало Роллинза. Мне жаль.
Он помнит, что не заплакал, когда до него наконец дошло. Он помнит, что не поверил в это. Ни на секунду.
До сих пор не верит.
*
Их квартира не выглядит так, словно за последние дни что-то изменилось. В коридоре его встречает кожаная куртка Джека, висящая на вешалке. Кружки, залитые грязной водой, стоят в раковине, где они их и оставили. Толстовка Джека небрежно перекинута через спинку обеденного стула. Брок медленно подходит к ней, поднимает и рассеянно складывает, сжимая в пальцах мягкую ткань. От нее пахнет табаком и одеколоном Джека.
Он идет в спальню убрать толстовку. Кровать не застелена. Подушка Джека примята. Одеяла свалены на его стороне, потому что он их вечно утаскивает. Брок открывает шкаф и кладет толстовку Джека поверх его сложенных футболок.
Он идет в ванную принять душ, стягивая по дороге футболку. Бросает мимолетный взгляд в зеркало, рассеянно отмечая, что выглядит бледным и растрепанным; не то чтобы это имело значение, раз он собирается лечь спать. Он полностью раздевается, шагает в душевую кабинку и включает горячую воду. Некоторое время неподвижно стоит под струей, так, чтобы вода не попала в глаза, потом тянется за их гелем — джековым гелем для душа, на самом деле, но Броку лень покупать свой, поэтому они пользуются одним.
Его поражает тишина, когда он выходит из ванной и останавливается на несколько секунд, вглядываясь в темноту коридора. Джек обычно не ложится допоздна, и всегда включены телевизор или проигрыватель, когда Брок идет спать. Но Джека нет. В гостиной темно и пусто.
Брок встряхивается и идет в спальню. Открывает шкаф, чтобы достать себе штаны, но ему на глаза попадается толстовка Джека. Он берет ее дрожащими руками и надевает на себя. Выключает свет, забирается на кровать и сворачивается в клубок под одеялом. Подтягивает к себе подушку Джека и зарывается в нее лицом. Она пахнет его шампунем.
*
Как только он просыпается с ноющей болью в лодыжке, он хватает с тумбочки телефон и смотрит на экран в надежде увидеть… что? Чудо, наверное. Но единственное, что меняется, — это минуты, потом экран гаснет, и Брок откладывает телефон в сторону. Он хромает в коридор, достает из кармана куртки пузырек с болеутоляющим и проглатывает одну таблетку.
Это не так уж странно, собираться без путающегося под ногами Джека. Как будто тот был в отъезде, и Брок ловит себя на том, что прикидывает, когда он вернется, а потом вспоминает, черт, он же погиб. Эта мысль не вызывает у него никаких эмоций; он должен чувствовать печаль, но этого нет, и, подумав об этом некоторое время, он понимает, что это потому, что Джек не умер. Его только считают мертвым. Еще не все потеряно.
Но ЩИТ пытается убедить всех в обратном.
У него выходной, но он все равно едет в Трискелион; чем ему еще заниматься без Джека? Он едва не врезается в Хилл, как только входит в основной вестибюль. На ее лице появляется странное выражение, которое он сначала принимает за неприязнь, но потом она кидает взгляд на толпу за своим плечом и хмурится еще сильнее.
— И тебе доброе утро, — бормочет Брок, когда Хилл проходит мимо без единого слова, его внимание переключается туда, куда она смотрела, и у него сводит живот.
Возле Стены Славы собралась куча людей; в основном бойцы Страйка, но среди них он замечает и пару техников. Он с трудом сглатывает и принимает решение пересечь коридор и подойти к толпе. У него темнеет перед глазами, солнце заходится в груди, но он продолжает идти, перед ним расступаются, едва заметив его приближение, и неожиданно он оказывается прямо перед Стеной, его глаза обшаривают верхний ряд, пока он не обнаруживает, что вызвало всю эту суету.
Агент Джек Роллинз
— Слишком рано, — говорит он, и его голос хрипит, во рту пересохло, но он повторяет громче, чтобы его услышали все вокруг. — Слишком рано! Он не умер!
У него дрожат сжатые в кулаки руки, и он сердито оглядывается, готовый убить любого, кто посмеет ему возразить.
— Но я слышал…
Брок резко поворачивает голову на голос и видит этого идиота Вестфолла, единственного бойца Страйка, у которого нет инстинкта самосохранения, чтобы промолчать. Вестфолл распахивает глаза, слишком поздно осознав совершенную ошибку. Броку нет дела до того, что Вестфолл — образцовый солдат Страйка, двух метров ростом и и с широкими плечами. Брок бросается на него с кулаками. Толпа расступается, бросив Вестфолла в одиночестве, и тот отступает. Прежде чем Брок успевает до него добраться, кто-то обхватывает за грудь и сжимает плечо, и его тащат в сторону.
— Выпусти меня, — рявкает он, целясь ребром ладони по ключице противника; в ответ раздается судорожный вздох, но держащая его рука не ослабевает, и его продолжают тащить.
— Вы счастливы, что наконец похоронили его! — кричит Брок. — Вы все его ненавидели, думаете, я не знаю это?! Можете выкопать ему могилу, но он не умер!
Замолчав, он повисает всем весом на человеке, который его удерживает. Его пихают в раздевалку, и он, опустошенный, оседает на скамейку. Он прижимается головой к холодной стене и закрывает глаза; звуки закрывающихся шкафчиков и удаляющихся шагов едва доносятся до него за грохотом пульса в ушах.
Он не знает, сколько проходит времени, прежде чем его сердце успокаивается. Он приоткрывает глаза и обнаруживает перед собой Бартона.
— Я сожалею о твоей потере.
Брок снова закрывает глаза, его лицо перекашивается, но он берет себя в руки. Бартон оказался единственным, кто выразил ему соболезнование.
— Он не умер. — Повторять это снова и снова кажется бесполезным. Он единственный, кто в это верит. — Тела нет, Бартон, ты сам мне это сказал. Если бы его съели, осталось бы хоть что-нибудь… Череп, что угодно.
Бартон смотрит так, словно хочет возразить, но сдерживается. Только молча вздыхает.
— Я попросил у Фьюри провести спасательную операцию, но он отказал.
— Я слышал.
— Может, он не был лучшим человеком среди всех, но он был хорошим солдатом. Его слишком быстро списали со счетов.
Между ними повисает тишина, потом Бартон говорит:
— Иди домой, Рамлоу.
— Иди на хуй, — отзывается Брок, но слушается.
Он идет домой.
*
Они хоронят пустой гроб.
Брок не знает, почему участвует в этом фарсе, но ему кажется, что он должен быть здесь. Ему предложили произнести надгробную речь, скорее как командиру Джека, а не его любовнику, потому что Джек был воспитан католиком, но Брок, разумеется, отказался.
Душераздирающий момент возникает, когда сестра Джека Дина пытается произнести речь, но у нее начинают дрожать губы, и она опускает голову, мотнув загородившими лицо светлыми волосами. Ее место занимает дядя Джека, только чтобы спасти ситуацию, произнеся несколько ничего не значащих слов, но Брок находит это не нужным. Сказанного Диной было достаточно.
Она почти полностью взяла себя в руки, когда Брок подходит к ней, хотя ее взгляд устремлен куда-то вдаль, словно мыслями она где-то ближе к Сатурну. Он любит Джека, но она его близнец. Они были вместе еще до своего рождения. Она не знает, что такое жизнь без него. Брок даже представить не может, что она чувствует.
— Он не умер, — говорит он очень тихо. Он не знает, поможет ли ей это хоть как-то; может быть, он хочет, чтобы в это верил хотя бы еще один человек.
На ее лицо возвращается осмысленность, и она смотрит на него голубыми глазами, полными надежды. Он осознает, как это прозвучало; как будто он на самом деле что-то знает, как будто он в курсе, как будто обладает засекреченной информацией.
— Мы не знаем наверняка, — быстро добавляет он. — У нас нет никаких доказательств.
Она снова сникает; наверняка она это уже слышала.
— Ты можешь как-то проверить?
Брок вздыхает.
— Я пытался. Поверь мне, я пытался, но они просто… Они по какой-то причине уверены, что его больше нет, я не знаю, может быть, они что-то скрывают от меня.
Он думал об этом; это не было исключено. Может быть, это не было несчастным случаем. Может быть, шишки хотели избавиться от Джека, по какой-то причине. Он может только гадать.
Дина окидывает его резким взглядом.
— Значит, ты недостаточно пытался.
Она отворачивается от него, словно не верит, что он знает ровно столько, сколько и она. Его плечи поникают и он, оглушенный, уходит с кладбища. Он в последнее время всегда так себя чувствует.
Он приехал сюда на машине, но не готов сейчас садиться за руль. Погода в кои-то веки стоит хорошая, поэтому он садится на скамейку, уставившись на свою машину. В его голове поселяется приятная пустота.
Раздаются шаги, за которыми приближается тень, но Брок не реагирует, пока человек не садится рядом с ним. Он поднимает взгляд. На него с беспокойством смотрит Бартон.
— Что ты здесь делаешь?
Бартон приподнимает брови.
— Отдаю дань памяти павшему другу и его семье.
Брок отворачивается, уставившись на свои ботинки. Он не почистил их, они покрыты пылью.
— Вы не дружили.
Джек ни с кем не дружил в Страйке.
Брок прячет руки в карманы куртки, сжимает пальцы вокруг пачки сигарет. Они принадлежат Джеку. Брок бросил курить еще до их встречи, но все больше думает о том, чтобы снова начать.
Его плечо сжимает чужая рука, и он хочет сбросить ее, но не делает этого. Дина его теперь, наверное, ненавидит, Вестфолл избегает его с того раза, как Брок на него набросился, а остальные члены отряда… Наверное, думают, что он сошел с ума или завис на стадии отрицания. Тот факт, что утешение ему предложил лишь Бартон, оставляет во рту привкус горечи.
Впервые после вступления в ряды ЩИТа он ясно видит, насколько он в действительности одинок.