Chapter Text
— Выпей, если ты безнадежно влюблен, но никогда не сможешь назвать этого человека своим.
Дэмиен достаточно пьян, чтобы горько засмеяться и потянуться к бутылке, но недостаточно, чтобы с пьяни начать это обсуждать — хотя, кажется, все в этой комнате пьяны настолько, чтобы откровенничать в открытую. Ну. Кроме него. И спидстеров. Грёбаный метаболизм.
Они играют в какую-то адаптированную старшими Титанами игру, и Дэмиен слишком пьян, чтобы помнить, как он вообще на это согласился. Кажется, они решились сплотить команду, открыться и довериться, а старшие просто решили им помочь, так что присоединились.
Дэмиену слишком все равно, потому что после вопроса горько, горько от текилы, которую, кажется, каким-то образом купил Брат (или как там его), поэтому он тянется за бутылкой.
Тим тянется к ней тоже, и их руки соприкасаются — как в этих глупых романтичных фильмах — поцелуй меня — и Дэмиен перехватывает бутылку первым и делает глоток, и отдает старшему.
Кажется, сейчас его очередь и ему выпадает клон, так что он спрашивает что-то — кажется, про животных, слишком пьяный чтобы заботится и недостаточно трезвый, чтобы запомнить.
Клон что-то щебечет, Дэмиен смеётся и ему всё равно, потому что только в башне им можно расслабиться от контроля летучей мыши, а ещё клон что-то говорит о ферме и это, пожалуй, даже хорошо.
Он пьет снова, отвечая на чей-то вопрос, потом снова, пьяно смеётся, глядя, как Джон чуть не проливает содержимое бутылки, и ему всё равно.
Тим, разве что, смотрит на него тоскливо, и Дэмиен смотрит так же в ответ, потому что Тим тоже пил, он тоже был в кого-то беспомощно влюблен; это ранит.
Чтобы этого не было, Дэмиен пьет ещё.
Он не особо помнит, что произошло, когда обнаруживает себя в руках старшего не-брата, помогающего оттащить его в одну из жилых комнат, и они слишком пьяны для того, чтобы заботится, куда они вообще идут.
Дэмиен падает на чью-то кровать, смеётся, потому что это смешно, вообще-то, и спрашивает у суетящегося с выработанной после подобных мероприятий привычкой с таблетками, занавесками и водой Тима:
— Тоже перепивал с Титанами?
— Кто в этой башне не перепивал с Титанами, — бормочет Тим, а потом они оба смеются, потому что ну. Это правда смешно.
Тим падает рядом, подгребает его к себе и смотрит, тоскливо, обожающе, и Дэмиен надеется, что он смотрит на старшего так же.
Кажется, да, потому что Тим говорит почти виновато: «Я люблю тебя», и смеётся внезапно счастливо, солнечно и ярко, когда Дэмиен пьяно улыбается и отвечает тем же невероятно обожающе, потому что они оба пьяны достаточно, чтобы осмелеть и перебор как, чтобы вспомнить это утром.
Тим смеётся, целует, не давая отстраниться, и Дэмиен настолько бесконечно счастлив, что, кажется, пьянеет и из-за этого тоже.
***
Дэмиен просыпается от отвратительной, безумной головной боли, словно кто-то сжимает его череп в тисках и сверлит в нем тоннель насквозь — Тим слышит несчастный звук юноши и начинает глупо, похмельно (у самого голова болит едва ли меньше) успокаивать его, помогает встать и конвоирует в ванную, сажает перед унитазом и уходит за водой и зубной щеткой, пока Дэмиен опустошает содержимое желудка.
Мысли в отвратительном беспорядке, и хриплый совет Тима «Постарайся не думать» звучит слишком соблазнительно, чтобы ему не следовать.
Голова болит так, что взрывается от любого шороха, и старший осторожно передает ему бутылку с водой и понимающе улыбается.
Они оба падают на кровать обратно, Тим пытается оправдаться, что таблетки пока пить нельзя, но Дэмиен засыпает раньше, прежде чем старший закончит фразу.
***
Утром Дэмиен помнит только дикую попойку, несколько первых, ещё глупых и неловких вопросов, присоединившихся к ним старших Титанов, ещё большее количество алкоголя и —
Юноша зарывается лицом в подушку, стараясь вспомнить, чьи руки поднимали его в комнату, чьи руки придерживали его, пока он не мог нормально устоять на ногах, чьи —
Дэмиен задыхается, когда вспоминает, когда кожа отзывается десятком вчерашних поцелуев, прикосновений, прижатых к коже улыбок, слов; Дэмиен не помнит ни лица, ни голоса, не помнит ничего, что дало бы ему хоть крошечную зацепку о том, кто это был — помнит только ощущения, совместный смех да туман, постоянную сонную завесу на его сознании.
Дэмиен переворачивается на другой бок и нехотя поднимается.
Ему мерещится снующий по комнате Тим, но юноша старается не мечтать.
Мало надежды, что это правда был он, а делать себе больнее, чем есть сейчас, Дэмиен не хочет.
Поэтому Робин приводит себя в порядок и спускается к команде — все выглядят слегка потрепанными, но, в целом, довольными.
Тим, почему-то, смотрит на него странно-нежно, хлопает по свободному пространству рядом, но когда Дэмиен присоединяется к обсуждению и признается, что ни черта не помнит после первого получаса, Тим сникает.
Сникает, но не прекращает мягко на него смотреть, разговаривать тепло и уютно; у Дэмиена в голове всплывают образы, но он боится верить, боится принимать смутные картинки сквозь завесу алкоголя за правду; боится, чтобы не разочароваться потом, поняв, что это просто были его сны.
Тим постоянно задевает его «случайными» прикосновениями и смотрит задумчиво, глубоко, тоскливо, нежно; Дэмиен сжимается и не может огрызнуться — на обратной стороне век ему чудится вчерашний вечер, пьяное ощущение лёгкости и, кажется, Тим.
Дэмиен верить боится, но хочет этого невыносимо.
Вечером Тим стучится в его дверь, садится на кровать и осторожно сжимает чужие руки.
— Ты совсем ничего не помнишь со вчерашнего вечера? — серьезно уточняет он; взгляд все ещё любящий и тоскливый, и Дэмиен хочет, хочет хочетхочет верить, что все картинки, смутно запомнившиеся слова, улыбки, пьяные перешептывания едва улавливаемые — настоящие, хочет сказать, что он не уверен в своей памяти, но что он так отчаянно —
Тим улыбается мягко и успокаивающе, потому что, кажется, у Дэмиена на лице написано волнение и неуверенность.
— Я люблю тебя, — просто говорит Тим, чуть сжимая чужие дрожащие ладони; гладит, зацепляя и переплетая их пальцы. — Я люблю тебя, — повторяет он, осторожно наклоняясь вперед, прижимаясь к чужому лбу. — Вчера мы были так пьяны, что мне самому кажется, что это сон, но, — Тим усмехается, прикрывая глаза, — мне так сильно хотелось верить, что это правда, что я собрался с силами и теперь сижу перед тобой, боящийся и неуверенный. Если, — он вздыхает и улыбается, снова открывая глаза и глядя пронзительно, обожающе, — если ты правда ответил — или можешь ответить — мне тем же, то не отталкивай меня.
Дэмиен не отталкивает. Он только сплетает их пальцы и смотрит неуверенно из-под ресниц; ему в ответ расцветает счастливая улыбка.
И туманные образы на обратной стороны век, кажется, становятся явью.