Chapter Text
Ван Ибо ненавидел вторники всей душой. Если на неделе должно было произойти какое-нибудь дерьмо, оно происходило во вторник. Что это был за закон подлости такой, Ибо не знал, но работал он исправно. Собираясь утром в участок, он никак не мог избавиться от ощущения неприятной дрожи, прокатывающейся по всему позвоночнику. Сегодня точно должно было произойти нечто из ряда вон. Ибо уже даже не надеялся, что хоть раз пронесёт.
Он пришёл на работу одним из первых. Стоящий у кофеварки в такую рань Цзиян удивил его, но Ибо не решился не то что подходить, а даже здороваться — у коллеги буквально на лице было написано: «Сперва я бахну кофейку, а потом — по твоей тупой роже». Возможно, вчера он не дописал отчёт, решив, что лучше уйти домой вовремя, а утром прийти пораньше и всё доделать. Он об этом решении явно очень сильно жалел. Будь сегодня не вторник, Ибо обязательно бы подколол его, но для шуточек не было никакого настроения.
Последние несколько недель было подозрительно тихо — всё какие-то мелкие преступления по типу краж или угона машин. Благодать, одним словом. На фоне того, что происходило в городах покрупнее, грёбаный рай. Ибо был уверен: дерьмо, случающееся там чуть ли не каждый день, до них не доберётся. Последнее громкое дело тут было чуть ли не год назад — обычное убийство на фоне ревности. Его быстро закрыли. Ибо такая тишина вполне устраивала: кошмаров во снах хватало с лихвой, наяву они были ему не нужны. А вот Цзиян был с этим в корне не согласен. Он вообще тут оказался по глупому стечению обстоятельств — по пьяни поспорил с братом, что сможет целый год продержаться в каком-то небом забытом месте, и вот тебе, пожалуйста. Место и правда — глушь. Естественно, ему ни черта не нравилось то, что заняться тут было особо нечем. И он уже какую неделю ходил и вздыхал, как бы говоря: «Ну у нас-то когда нечисть уже заведётся?»
Ибо подозревал, что она тут вполне себе водилась, просто была совершенно не опасна. Может, и творила какие-то пакости, но не убивала. Вообще, он настолько слабо себе её представлял, что даже затруднялся сказать, какая именно нечисть опасна. Не то чтобы он совсем ничего о ней не знал. Знал, конечно, в общих чертах, что всякие духи или кто похуже — не персонажи грёбаных страшилок. Но они не вписывались в его картину мира. Может, потому что в его жизни были вещи пострашнее духов. Чёрт его знает.
А в городах покрупнее они сейчас бесчинствовали напропалую: цифры зверски убитых и пропавших без вести людей просто ужасали. С чем был связан внезапный подъём тёмных сил, было пока непонятно. Был ли он вообще с чем-то связан, тоже оставалось загадкой. Как правило, охотники за нечистью строго следили за тем, чтобы такого не происходило. В последний раз нечто похожее случилось лет так десять назад, наверное. Но тогда вся особо опасная нечисть была истреблена. А то, что сейчас по всей стране тут и там кого-то убивали, значило только одно — всё было не так просто. И Ибо не горел желанием выяснять, что именно за всем этим скрывалось. Ему просто хотелось, чтобы всё поскорее закончилось и не дошло до них.
— Только что поступил звонок, — в сонной тишине участка раздался голос Чжэн Фаньсина. — У реки нашли чьё-то тело.
— Да неужели, — Цзиян, до этого злобно стучащий по клавиатуре, подскочил на месте, уже готовый расследовать новое дело и совершенно позабывший о своём кофе, который, кстати, на вкус был отменной дрянью.
Ибо на мгновение показалось, что эта отнюдь не весёлая новость его безмерно обрадовала. В то время как Ибо никак не мог избавиться от ощущения, что вот с этой минуты начинается пиздец.
Одним словом, грёбаный вторник.
• ────── ✾ ────── •
Тело, а в особенности лицо, было изуродовано так, что если бы не наличие документов в сумке жертвы, вряд ли бы они смогли быстро её идентифицировать. Ян Юйлинь, двадцатилетняя студентка колледжа, судя по отметинам на шее, была задушена. До или после смерти её так изуродовали, было пока неясно — судмедэксперт Ван Чжочэн всё ещё осматривал труп. Стоящий рядом с Ибо Цзиян выглядел так довольно, что даже раздражал.
— Чему ты, блин, радуешься? — не выдержал Ибо.
— Произошло хоть что-то серьёзное, — хмыкнул Цзиян. — Представь себе, как интересно будет расследовать такое дело.
— Можно хотя бы не так явно показывать свою радость, человек всё-таки умер, — пробурчал Ибо. Цзиян собирался сказать что-то явно не очень приятное, но в этот момент Чжочэн наконец закончил и подошёл к ним, стягивая на ходу перчатки.
— Смерть наступила около восьми часов назад, то есть примерно в районе двух ночи. Жертву сначала задушили, а потом уже надругались над телом — следов сопротивления особо никаких, под ногтями грязь. Я, конечно, взял на экспертизу, но не думаю, что мы найдём там кусочки кожи подозреваемого. Убили её, может, не здесь, но изуродовали определённо тут — на траве и камнях повсюду кровь.
— Хочешь сказать, она не сопротивлялась? — удивился Цзиян.
— Такая картина пока складывается. Может, она не ожидала нападения, и всё произошло так быстро, что она даже опомниться не успела. Может, её чем-то до этого напоили — необходимо провести вскрытие. А может, она просто была физически в разы слабее убийцы.
— Не густо, — вздохнул Ибо, до этого распорядившийся проверить все ближайшие камеры видеонаблюдения. Чтобы сделать такое с человеком, либо нужен серьёзный мотив, либо нужно быть двинутым на голову. Ибо предпочитал не склоняться ни к одному из вариантов, пока не появится хоть какая-нибудь информация о подозреваемом.
Чжочэн только плечами пожал, как бы говоря, что от него это не зависит. Его работа на месте происшествия была окончена. Мягко и ободряюще улыбнувшись ребятам, он двинулся в сторону своей машины.
— Необходимо расспросить людей в округе. Они должны были что-то слышать.
— Над ней надругались уже после смерти, — напомнил Ибо. — Что люди могли услышать?
— Да что угодно, — ответил Цзиян. — Девушка не могла не издать вообще ни звука. Даже если сработал эффект неожиданности.
— Могла, — упрямо заметил Ибо, с сожалением глядя на труп. — Бывает и такое, что у сильно напуганного человека перехватывает дыхание, и он не может не то что сказать что-то, а даже банально закричать у него не получится. А когда душат, ты только хрипишь. Ближайшие к реке дома в паре сотен метров. Хрип оттуда не услышать. Это, конечно, не значит, что не стоит расспрашивать: если ничего не слышали, то увидеть что-то вполне могли.
— Пойдём вместе или разделимся?
— Разделимся, так быстрее. Только повежливее там.
Закатив глаза, Цзиян направился в сторону ближайшего дома.
Расспрашивать людей Ибо не любил, потому что они практически всегда отвечали с неохотой. По крайней мере это ему так не везло. Люди настораживались, говорили мало и надеялись, что полицейские уйдут как можно скорее. С одной стороны, Ибо понимал, почему они пугаются, с другой — не очень. Старик, нашедший тело девушки, был до смерти перепуган, и дрожащим голосом рассказал, как обнаружил её утром, выйдя на рыбалку. Жил он на той стороне реки, ночью ничего подозрительного не заметил.
В этот раз Ибо тоже попался несговорчивый народ. Никто ничего не видел и уж тем более не слышал. Ибо удивлён не был. Только расстроился. Цзияну тоже не удалось ничего выяснить: с ним людям ещё меньше хотелось иметь дело, потому что Цзиян, как правило, не церемонился — разговаривал требовательно, а в его голосе часто проскакивали недовольные чужой плохой памятью нотки.
— Остаётся надеяться, что Фаньсин там что-нибудь нарыл с этих камер дурацких, — Цзиян, может, и радовался новому делу как ненормальный, но отсутствие каких бы то ни было зацепок люто ненавидел.
А Ибо в принципе сегодняшний день был не по вкусу. Он нутром чуял — грядёт что-то нехорошее. Очень нехорошее. И вот это вот предчувствие тотальной задницы ему не нравилось.
Фаньсин действительно что-то нарыл — девушку запечатлели камеры видеонаблюдения в круглосуточном магазине в километре от реки. В это же время там с ней находился какой-то парень. Вышел через пару минут после неё, не сделав ни одной попытки скрыть лицо. Пошёл ли он за ней, сказать было трудно. Камер на этих дорогах не было. Пока что оставалось проверить близлежащие стоянки в надежде, что в машинах были видеорегистраторы. А сейчас нужно было понять, откуда вообще возвращалась девушка и куда шла, а также проверить, что это был за парень в магазине.
В полицейском участке, единственном на весь их крохотный городок, работало не так много людей. Но для расследования этого дела задействовали буквально всех — не каждый день тут людей убивают с такой жестокостью, что аж кровь в жилах стынет.
Фаньсин и ещё двое отправились проверять видеорегистраторы (если они вообще были, конечно), Цзиян взял на себя установить личность парня из круглосуточного, а Ибо связался с друзьями жертвы, найдя их контакты в её мобильном. Семьи у Юйлинь не было — они погибли, когда ей было пять, и девочка провела большую часть жизни в детдоме. Практически ни с кем из родственников (которых пришлось пробить по базе, так как их номеров в телефоне Юйлинь не было), как выяснилось, не контактировала — на известие о её убийстве они отреагировали так сдержанно, что Ибо внезапно злость взяла. Люди вообще всегда по-разному на такое реагируют, но чтобы даже банально не посочувствовать — нужно быть грёбаным бессердечным кретином.
От близкой подруги Юйлинь, тут же разрыдавшейся ему в трубку, Ибо узнал, что недалеко от реки живёт двоюродная бабушка девушки, которую она собиралась навестить (на его звонки женщина не ответила). Юйлинь в тот день после колледжа отработала свою смену в небольшой кофейне неподалёку и поздно вечером отправилась к бабушке, до которой так и не дошла.
Голова начала болеть после разговоров с друзьями, однокурсниками и коллегами Юйлинь, наперебой твердившими, что у неё не было врагов и что она сама вообще тихая и замечательная. Как и всегда. Но Ибо не отметал вообще никакие варианты, несмотря на услышанное. Чтобы считаться так называемым врагом, вовсе необязательно в открытую объявлять кому-то войну. Вздохнув, Ибо позвонил Фаньсину.
— Нашли что-нибудь?
— Нет, — раздосадованно протянул Фаньсин, уже пару часов гоняющий по округе. — А у вас там что?
— Хотел попросить тебя проверить камеры видеонаблюдения в кофейне «The lighthouse», а также камеры на дорогах оттуда по пути к месту преступления. Там работала Юйлинь.
— Думаешь, тот парень следил за ней аж из кофейни?
— Не исключено, — ответил Ибо. — Возможно, конечно, что мы не того человека ищем, но все записи нужно внимательно просмотреть.
— Понял, принял, — уже более радостно отозвался Фаньсин, явно надеясь найти хоть что-нибудь. Фаньсин вообще всегда самым первым рвался в бой. Только в этой глуши ловить было совершенно нечего, почему он остался, Ибо не понимал. Всё хотел спросить, но что-то его останавливало. Наверное, то, что ему самому никогда не нравилось, когда его спрашивали, почему он приехал из столицы сюда. Не в пригород даже, а в небесами забытое место.
От Чжочэна пока не было никаких вестей, но Ибо особенно и не надеялся на него — Чжочэн в своих прогнозах редко ошибался. Цзиян больше часа назад вышел из участка решительным шагом, не предупредив, куда направляется, и от него тоже пока не было ничего слышно. Ибо попытался ещё раз дозвониться до бабушки Юйлинь, но трубку никто не снял даже после седьмого раза. Так или иначе придётся ехать. Ибо представлял, что ему выпадет честь сообщить женщине о смерти её внучатой племянницы. По словам подруги Юйлинь, бабушка была её единственной родственницей, с которой она поддерживала связь. Очевидно, женщину придётся успокаивать, а Ибо, мягко говоря, не очень это умел. Друзей поддержать он мог, а с незнакомцами получалось плохо — из него лезли только заезженные «сочувствую» или «примите мои соболезнования». На самом деле Ибо даже не знал, стоит ли говорить что-то ещё. Вряд ли люди, пережившие такое горе, вообще ждут от незнакомца тёплых слов. Но и молчать было так по-дурацки неловко.
На выходе его поймал Лю Хайкуань, начальник полицейского участка. Он, разумеется, уже тоже знал об убийстве.
— Полковник Лю, — кивнул Ибо в знак приветствия.
— Капитан Ван, — мягко улыбнулся Хайкуань. — Нелёгкая задачка вам выпала в этот раз?
— Наверное, — согласился Ибо. — Зацепок пока не очень много. Да и подозреваемый у нас один. И тот требует тщательной проверки.
— Впрочем, как и всегда, — усмехнулся Хайкуань. — Вы не допускаете мысль, что это дело рук вовсе не человека?
Ибо замер. Не то чтобы он не допускал такую мысль. Он просто не хотел давать ей развитие в своей голове. А полковник Лю только что не просто дал ей развитие, но и вдохнул в неё некую разрушительную силу. Любая мысль, ещё не выраженная словами, сама по себе безобидна. Но стоит только её проговорить, как она обретает эту самую дурацкую силу и селится тревожным комочком где-то меж рёбер.
— Мне бы не хотелось так думать, — произнёс Ибо. — Чжочэн ещё не сообщил результаты экспертизы, но первичный осмотр, я полагаю, не дал ему никаких оснований заключить, что это был не человек. Люди способны на ужасные вещи, вы ведь знаете это лучше меня.
— Да. Особенно люди, ведомые духами, — кивнул Хайкуань. — Капитан Ван, я не меньше вашего не желаю связываться с охотниками на нечисть или жить в постоянном страхе, в котором сейчас пребывает полстраны. Но мы не можем отмести этот вариант.
— Я понимаю, — ответил Ибо. — И всё же надеюсь, что мы имеем дело всего лишь с человеком.
Хайкуань задумчиво кивнул и, пожелав удачи, скрылся в своём кабинете, оставив Ибо в неком смятении.
Одно из самых первых убийств произошло в Пекине. Полиция довольно оперативно напала на след убийцы, вот только доказать его вину не получилось — каким-то непонятным образом в момент совершения убийства подозреваемый находился в двух местах одновременно. Камеры парковки зафиксировали в четыре утра, как он хладнокровно разделывается с жертвой, в то время как камеры отеля, в котором он работал на ресепшене, чётко показывали, что в этот момент он находился на своём рабочем месте. В пользу этого алиби говорили не только видеозаписи, но и персонал отеля. Словом, никто не мог понять, как вообще такое было возможно. Одежду, которая была на убийце, найти так и не удалось. Следствие зашло в тупик — арестовать подозреваемого в таких обстоятельствах было попросту невозможно. А через какое-то время, когда подобные убийства начали происходить в других районах Пекина и даже в других городах, стало понятно, что это дело рук вовсе не человека. И тогда началась охота на нечисть. Духи, ответственные за эти убийства, были абсолютно разные, и истребляли их тоже по-разному. Но проблема была в том, что эта грёбаная нечисть никуда не девалась — казалось, что вся тёмная сила на долгое время попряталась по углам, а теперь вдруг взяла и вылезла. Уже сколько месяцев люди не говорили ни о чём, кроме как об этом.
И Ибо был искренне не готов со всем этим связываться. А уж работать с охотниками на нечисть ему вообще не улыбалось. Да никому в участке не улыбалось — тут все еле друг к другу привыкли и незнакомцам были бы отнюдь не рады. К тому же какой от них, полицейских, будет толк, если приедут охотники? Да никакой, блин. Сиди и смотри, как остаёшься без работы, потому что тут ты не помощник. Ибо очень это не любил.
В компании таких невесёлых мыслей он доехал до дома двоюродной бабушки Ян Юйлинь — Ли Минчжу. Дом был старый, покосившийся влево, с виду неухоженный. Он стоял в приблизительно пяти километрах от реки. Ему открыли не сразу — только после четвёртого звонка. В дверях стояла тучная женщина с не самым доброжелательным выражением лица — она с такой силой навалилась на ручку, что Ибо стало понятно: передвижение ей в тягость.
— Здравствуйте, госпожа Ли, — поздоровался Ибо. — Вас беспокоит офицер полиции, капитан Ван Ибо, — он тут же показал ей удостоверение, продержав достаточно долго, чтобы её недоверчивые крохотные глаза успели прочесть информацию. — Сегодня утром тело вашей внучатой племянницы было обнаружено у реки.
Стоило этим болезненным словам сорваться с его губ, как женщина, широко распахнув глаза, едва не упала — Ибо вовремя подхватил её под локоть, сделав к ней шаг и оказавшись наконец в доме.
— Как это? — пробормотала она дрожащим, вмиг охрипшим голосом. — Я ведь видела её только недавно… Она… Этого не может быть.
У неё не получалось собрать мысли в кучу, чтобы сказать что-то дельное. Ибо вдруг почувствовал, что его соболезнования сейчас будут не к месту. Да и он сам со своими вопросами тут не к месту. Только вот оставить эту женщину в таком состоянии он уже не сможет. Ибо аккуратно отвёл её в гостиную, где усадил в кресло, и, пока она продолжала бормотать под нос что-то нечленораздельное, едва ли чувствуя, что по щекам текут слёзы, отправился на кухню за стаканом воды. Судя по всему, госпожа Ли жила одна. Навещал ли её кто-то ещё, кроме Юйлинь, сказать было трудно. Ибо склонялся к отрицательному ответу — в доме стоял неприятный запах мочи и несвежего постельного белья. Когда он вернулся в гостиную, женщина всё ещё продолжала что-то говорить и плакать. Его визит, наверное, был бессмысленен для расследования. Во-первых, от госпожи Ли он сейчас ответа не добился бы, во-вторых, вряд ли она вообще могла бы сообщить ему что-то полезное.
— Юйлинь не предупреждала вас, что приедет? — Ибо всё равно попытался задать пару вопросов. Не хотелось возвращаться в участок с пустыми руками — день медленно подходил к концу, а ему так и не удалось ни в чём продвинуться. Это, конечно, было неудивительно, но расстраивало его до невозможности.
— Нет, — медленно покачала головой госпожа Ли, ответив ему чуть ли не спустя целую вечность. — Она никогда не предупреждает.
Тогда понятно, почему бабушка не начала бить тревогу ещё вчера вечером.
— Когда вы говорили с ней в последний раз?
— Пару дней назад, — женщина сжала стакан в руках так, что побелели костяшки пальцев.
— Она ни на что не жаловалась? Всё было хорошо? — спросил Ибо, чувствуя себя не в своей тарелке из-за того, что в такой момент госпожа Ли вынуждена отвечать на его вопросы. Но вот такая уж у него работа.
— Юйлинь вообще никогда не жалуется, — прошептала она.
Ибо хотел задать ещё один вопрос, но его прервал звонок от Цзияна. Он ответил в надежде, что у младшего коллеги есть новости.
— Да, Цзиян.
— Приезжай в участок. Срочно.
Эти лаконичные фразы Ибо не понравились — от их тона и краткости веяло тем самым пиздецом, которым обычно веет от дурацких вторников. Вдоль позвоночника прошлась уже знакомая непонятная дрожь. Скомканно извинившись перед госпожой Ли и пообещав сделать всё возможное, чтобы найти виновного, Ибо пулей вылетел из её дома и поехал в участок. Всю дорогу та самая мысль-тревожный-комочек меж рёбер не давала ему покоя. Не успокоился он даже тогда, когда добрался до участка и посидел три минуты в машине, надеясь, что отпустит.
Не отпустило.
Немногочисленный состав полицейского участка уже был в сборе.
— Ну что там?
— Быстро ты, — оценил Цзиян.
Ибо нетерпеливо сверкнул глазами, буквально требуя, чтобы Цзиян оставил все эти прелюдии и наконец рассказал, что ему удалось выяснить.
— Наш подозреваемый — двадцатипятилетний Цзян Сунлинь. С жертвой знаком не был. И в момент совершения убийства он, судя по всему, находился в двух местах одновременно, — вздохнул Цзиян, и пока было непонятно, что он сам чувствует по этому поводу. — Камеры круглосуточного магазина недалеко от места происшествия зафиксировали его там в 1:12 ночи. А согласно камерам дома, в котором он живёт, он зашёл в здание ещё в одиннадцать вечера и никуда не отлучался вплоть до восьми утра. Это подтверждают консьерж и его семья.
В участке стояла оглушительная тишина: каждый понимал — оно добралось и до них. Конечно, может быть, делать определённые выводы было рано, но то, что им сообщил сейчас Цзиян, наталкивало только на эту мысль и больше ни на какую — тот, кто был им нужен, человеком не являлся.
— Ты уверен? — спросил Ибо. — Из здания нельзя выйти не через главный вход?
— В том, что видел именно его на видеозаписях, и в том, что выход из дома один, — определённо. Нам предстоит ещё вызвать его на допрос, чтобы убедиться в том, что у него железное алиби, а также дождаться экспертизы. Возможно, попытаться добиться ордера на обыск его квартиры. Но я скажу честно — не думаю, что мы найдём хоть что-нибудь против него. После одиннадцати вечера из дома не выходил никто, только входили.
— И сколько времени это займёт? — несколько подавленно поинтересовался Фаньсин.
— Пару дней? — пожал плечами Цзиян.
Они говорили о чём-то ещё, но Ибо уже не слышал их. Не зря он так сильно ненавидел грёбаные вторники.
• ────── ✾ ────── •
— Вскрытие ничего не дало, под ногтями у жертвы только чёртова грязь, — сообщил Цзиян утром следующего дня, стоило только Ибо появиться в участке. Он уже успел созвониться с Чжочэном и выяснить, что они ни на шаг не приблизились к разгадке. — Можешь почитать отчёт, он у тебя на столе: там максимально подробно расписывается, чем предположительно жертве были нанесены увечья. Ну, знаешь, если хочется взбодриться.
— Ребята ничего не нашли ещё? — Ибо пробежался глазами по отчёту. Чжочэн предположил, что лицо девушки было превращено в кровавое месиво тупым предметом.
— Нет.
Орудие, которым убийца изуродовал Ян Юйлинь, искали со вчерашнего дня, тщательно прочёсывая местность. Безрезультатно, правда. Оно, конечно, могло находиться у подозреваемого дома, но ордера на обыск у них ещё не было. Хорошо было бы дождаться решения суда, согласно которому у них было бы полное право завалиться к Цзян Сунлиню домой и перевернуть там всё вверх дном в поисках окровавленного предмета и одежды. Но это лишние двадцать четыре часа, за которые улики, если они вообще там есть, могут пропасть.
Ибо очень плохо спал ночью. Вернее, не спал вообще — то лежал в кровати со включённым светом, бездумно пялясь в потолок, то мерил шагами свою небольшую квартиру, беспрестанно молясь всем известным богам (даром что не верил ни в одного из них), что это не то, что они думают. Приехал на работу он в ещё более паршивом настроении, чем вчера.
— Фаньсину сегодня утром кое-кто из владельцев машин, припаркованных у круглосуточного, передал записи с видеорегистратора, — вновь заговорил Цзиян.
— И что там?
— Ничего хорошего: Цзян Сунлинь шёл за жертвой, держась на таком расстоянии, чтобы она не заметила. Посмотри видео сам, там хорошо видно, что он идёт аккуратно, стараясь не попасться ей на глаза. Сворачивает за ней за угол, и больше записей у нас пока нет. Но и так всё понятно. Непонятно только, как он был там и у себя дома сразу, — процедил сквозь зубы Цзиян, наконец показавший, как относится к этому всему. Видимо, желая появления нечисти в этих краях, он немного не рассчитал, чем это закончится. — Но, знаешь, это ещё ладно. Есть новости похуже.
— Например? — напрягся Ибо, запуская компьютер, чтобы лично просмотреть добытые ребятами записи.
— Например, полковник Лю вчера вечером сообщил вышестоящим, что тут у нас происходит.
— Он попросил выслать охотников на нечисть?
— Нет, — хмыкнул Цзиян. — Он обязан докладывать о подобных вещах сразу же. Ну, в свете последних событий, — он раздражённо взмахнул рукой, едва не сбив стаканчик с горячим кофе. — А они там уже решают, насколько имеет смысл высылать к нам кого-нибудь.
— И?
— И хер знает, — разозлился Цзиян. — Может, отправят к нам кого, а может, и нет. В конце концов, чтобы удостовериться в том, что наш случай — точная копия того, что творится у них там, ещё многое предстоит сделать.
Определённо. Допросить Цзян Сунлиня для начала. Затем обыскать его квартиру, желательно сегодня же — решение суда можно получить постфактум. Рискованно, конечно, но двадцать четыре часа в их случае — это слишком много. Потом, может быть, добыть ещё записи с видеорегистраторов, хотя вряд ли им так сильно повезёт.
Судя по выражению лица Цзияна, он был почти уверен в том, что к ним отправят охотников. Ибо предпочитал не думать об этом и сконцентрироваться на записях, а также перечитать как следует отчёт Чжочэна. Приедет к ним кто-нибудь или нет, всё равно было необходимо выяснить как можно больше и как можно быстрее. Ибо углубился в отчёт судмедэксперта — за годы работы в полицейском участке он научился сдержанно читать подобные документы и не испытывать даже лёгкого головокружения. Раньше, конечно, было тяжелее. Сейчас он скорее переживал, что госпоже Ли предстоит хоронить внучатую племянницу. И, конечно, она увидит, во что превратилось лицо её красивой родственницы. А Ян Юйлинь действительно была красавицей — кудрявая и кареглазая, она ярко и по-доброму улыбалась практически на каждой фотографии, а из-за очаровательных ямочек у неё на щеках очень хотелось улыбнуться ей в ответ. Отложив отчёт и вздохнув, Ибо подумал о том, что нужно отправить кого-нибудь к госпоже Ли — поддержать, а впоследствии помочь с похоронами.
Видео были, на удивление, достаточно чёткие, чтобы можно было распознать на них одного и того же человека — Цзян Сунлиня. Сколько Ибо не прокручивал записи, как ни всматривался, лицо на них не менялось. Внутри всё скручивало от неприятного тревожного ожидания. Если это и правда дух, то им не стоит расслабляться — произойдут ещё убийства. Непременно. Это лишь вопрос времени.
— Явились, блять, — раздалось откуда-то сбоку — Цзиян, абсолютно не скрывая недовольство во взгляде, смотрел на людей, бесшумно вошедших в участок. Ибо проследил за его взглядом, и тревожный комочек меж рёбер, казалось, стал больше.
Их было трое, и все они были одеты, как и подобает охотникам за нечистью: во всё тёмно-зелёное с ног до головы. На поясах их брюк покоились кинжалы, которые пускали в ход, если противник был чрезвычайно опасен (Ибо когда-то читал, как именно истребляют духов). Многочисленные карманы этих самых брюк, скорее всего, были набиты зельями, порошками и всей этой дребеденью, которой они пользовались (в это Ибо уже не углублялся). На кармашках их верхней одежды были выбиты имена.
Ван Хаосюань. Чжу Цзаньцзинь.
Имя третьего Ибо прочитать не успел, потому что он представился сам. Вернее как представился.
— Ван Ибо! — внезапно раздалось на весь чёртов полицейский участок, заставив Ибо вздрогнуть всем телом. Он очень хорошо знал этот голос. Сколько бы ни прошло времени, что бы ни произошло и как бы банально это ни звучало, Ибо узнал бы его из тысячи. Именно этот голос несколько счастливых лет его жизни мог тягаться с темнотой.
Сяо Чжань собственной персоной стоял здесь и звал его по имени, улыбаясь так широко, что в груди предательски заныло. Он, казалось, был всё такой же — по крайней мере, внешне совершенно не изменился. Если бы Ибо стоял, ноги бы подкосились, и ему наверняка пришлось бы ухватиться за стул, чтобы не упасть.
— Вы ещё и знакомы? — язвительно прошипел Цзиян, сидя за своим столом и определённо не торопясь приветствовать новоприбывших коллег.
— Сяо Чжань, — Ибо пришлось встать и прочистить горло, прежде чем произнести его имя. Небо, сколько они не виделись? Лет семь-восемь? Да небеса, кому он врал вообще — Ибо прекрасно знал, что они не виделись целых десять лет. По ощущениям, будто всю жизнь. За которую он даже не пытался ничего узнать о друге детства. По целому ряду грёбаных причин. А теперь этот друг детства, оказывается, стал охотником на нечисть. И им предстоит работать вместе.
Укладывалось ли это сейчас в его голове? Нет.
Что он собирался с этим делать? Ибо пока слабо себе это представлял.
Был ли он, чёрт возьми, рад увидеть Сяо Чжаня спустя столько лет и вдруг осознать, что одной его улыбки — этой прекрасной улыбки, способной осветить не только его, Ибо, мир, но и всю Землю, если вдруг на ней погаснет свет, — было достаточно, чтобы перевернуть внутри него всё вверх дном?
Кажется, да.
Пока, чёрт возьми, да. Безо всяких «кажется».