Chapter Text
Содержимое синей папки, помеченной грифом «Совершенно секретно».
Пояснительная записка
«Согласно завещания сэра Стюарта Грэма Мензиса передаем (не вскрывая) указанную папку с документами во владение его внуку, мистеру Уильяму Джеймсу Роучу. Засим считаем волю покойного выполненной».
Рапорт военной полиции (май, 1918г.)
*Секретно*
*Передать строго в руки*
«Довожу до Вашего сведения, что при плановой проверке почтовых сообщений военнослужащих было обнаружено весьма непристойное письмо одного из офицеров в адрес очень высокопоставленной особы. Вскрывшиеся обстоятельства бросают тень на репутацию данного лица, а также делают возможным факт, что вышеупомянутый офицер состоял в противозаконной и аморальной связи со своими сослуживцами. В связи с тем, что данная ситуация очень щекотливая, и дабы не навредить оглаской, которая может запятнать честь высокопоставленного лица, представляется невозможным придать офицера военному трибуналу. Прошу помочь с разрешением данного вопроса. Письмо, с пометками цензуры, прилагаю».
Письмо капитана Э. Бриттена (май, 1918г.)
«Дорогой Альберт!
Я рад, что ты позволяешь называть себя так, это (вымарано цензурой) Здесь постоянные дожди, которые навевают тоску. Развлекаю себя тем, что пытаюсь писать. Играть здесь не на чем, поэтому проигрываю мелодию в своей голове. Надеюсь когда-нибудь, если мои руки еще не забудут клавиши, сыграть это все для тебя (вымарано цензурой) Я вернусь, обещаю тебе. Вернусь, когда пойдет снег. Очень хочу увидеть его вместе с тобой.
Искренне твой
Эдвард».
Копия сообщения в ставку главнокомандующего Шервудских лесников (июнь, 1918г.)
*Секретно*
*Строго в руки*
«Необходимо решить вопрос с офицером, о котором ранее шла речь. Способы решения предоставляю на Ваше усмотрение, вплоть до самых кардинальных. Так же, крайне важно не допустить утечки информации, которая может содержаться в личных вещах вышеуказанного лица. Все найденные документы должны быть уничтожены.
О выполнении сообщить лично».
Письмо, адресованное адъютанту Стюарту Мензису (май, 1916г.)
«Дорогой Стюарт!
Сожалею, что совсем нет времени писать. Да и почта работает весьма условно, и эту записку ты получишь, наверное, спустя пару месяцев.
Я скучаю по нашим разговорам. Точнее по твоим монологам, потому что из меня совершенно отвратительный собеседник. Слава Богу, что приказы такие короткие и мне вполне получается их отдавать, иначе мы так и стояли бы в гавани.
У меня, к сожалению, обострились мои старые проблемы со здоровьем и, вероятнее всего, в ближайшее время меня отправят домой. Не сказать, что меня радует возвращение туда, где меня никто не ждет. Но туда письма от тебя будут доходить быстрее, и это меня очень радует. Надеюсь, когда все закончится, ты сможешь меня навестить.
Как у тебя дела мой друг? Надеюсь, ты цел и невредим? Я молюсь за это. И мне немного жаль, что я не могу назвать тебя своим братом, как ты того заслуживаешь, потому что ты ближе, чем любой из моих родственников. Черкни мне хоть пару строк, когда сможешь. И храни тебя Бог.
Берти».
Письмо, адресованное мичману Альберту Джонсону (ноябрь 1916г.)
«Дорогой друг!
Ты не представляешь, с каким воодушевлением я ожидаю почтальона! Кажется, он меня уже боится, иначе я никак не могу объяснить тот факт, что твое письмо мне передали через караульного.
Здесь чертовски скучно. Занимаюсь только бумагами и пишу пространные письма, которые годятся только на растопку. Хотя, мне сделали интересное предложение, и я подумываю согласиться, иначе с ума сойду от безделья. И не волнуйся за меня, кажется, к тому моменту, как придет моя очередь понюхать пороха, война уже закончится.
Мне жаль, что твоя болезнь снова дает о себе знать, но с другой стороны, и прости меня за это великодушно, я не могу не радоваться, что теперь ты, мой дорогой друг, сможешь писать мне чаще.
Пока прощаюсь.
С наилучшими пожеланиями,
Стюарт.
PS Совершенно забыл! Помнишь, я писал тебе про Эдварда Бриттена, с которым познакомился еще в Лондоне? Мы столкнулись с ним здесь. Оказывается, он получил ранение и сейчас отправляется домой, где его должны представить к награде. Я бы очень хотел вас познакомить».
Ты был так привязан к этому мальчику. Наверное, я бы мог даже позавидовать ему, ведь твоим другом всегда был только я, и это единоличное право на твою дружбу очень грело мое самолюбие. Но Эдвард был истинным сосредоточием доброты и света, что всякие недостойные мысли улетучивались в его присутствии. Скажу даже больше, твои рассказы о нем согревали душу и сохраняли мою человечность в той долгой войне.
Наверное, правду говорят, что смерть забирает самое дорогое, потому что судьбе было угодно забрать у тебя этого замечательного человека, а оставить меня, который даже писем тебе писать не может.
Знаешь, пару лет назад мы с Одри ужинали в Le Gavroche. Когда подали десерт, в зал вошла компания молодых мужчин. Один из них был настолько похож на Эдварда, что если бы не его чудовищные манеры, я бы поверил в переселение душ.
Странно это все, правда Берти? Я пишу письма покойнику и вижу мертвецов. Наверное, пришло и мое время отправляться к праотцам. Хотелось бы встретить вас обоих там, но наверное не судьба – я никогда не был праведником. Поэтому все, что мне осталось от вас, это пара фотографий.
Прости меня за все. Надеюсь и Эдвард, где бы ни была его душа, тоже меня простит.
Стюарт».