Chapter Text
Дверь, открытая метким пинком, звучно бьется об стену.
- Это не Рувик, - сходу выпаливает Себастьян. Психиатр, старый знакомый Себастьяна, отрывается от историй болезней пациентов и устало смотрит на озадаченного детектива, стоящего на пороге кабинета с табличкой на белой двери «Психиатр».
- Закрой дверь, сядь и обоснуй, - сухо говорит он, наблюдая за мечущимся по кабинету мужчиной. Себастьян резко выдыхает, закрывает за собой дверь и садится на кушетку. С его плеч слегка сползает накинутый больничный халат.
- Рувик так себя не ведет, это абсолютно не его поведение. Что с ним вообще такое? Где агрессивная язвительная сволочь?
- Ага, - врач на автомате берет блокнот, уже готовый записывать симптомы, но тут же раздражается и кидает его на стол, - Кастелланос, ты хотя бы представляешь, чем его сейчас обкалывают? У него катетер стоит, чтобы кожу лишний раз не травмировать, столько препаратов ему назначено, даже таблетки пока нельзя из-за желудка. Поимей совесть.
- Слушай, - Себастьян наклоняется к врачу, - я видел Рувика в СТЭМ. Ты знаешь, что это было? Это был полный пиздец. А то, что я вижу сейчас…
- А сейчас, - громко перебивает его доктор, - сейчас ты видишь практически настоящего Рубена Викториано, хотя он и под воздействием транквилизаторов и обезболивающих. Сейчас у него апатия и это нормально.
Себастьян нервно хохочет.
- Это он настоящий? Эта… плачущая…
Доктор резко поднимается и бьет руками об стол, заставляя детектива заткнуться.
- Ты его довел до слез? – говорит он тихим и страшным голосом. Себастьяну становится неуютно. Он не успевает ничего ответить, доктор тут же бежит из кабинета.
Те несколько минут, что его нет, Себастьян успевает назвать себя всей возможной нецензурщиной на родном языке. Когда он переходит на испанский, психиатр заходит в кабинет, молча подходит к столу и начинает в нем рыться.
- Слушай, я не ожидал, - неловко начинает Себастьян, но ему на колени падает пухлая от листов больничная карта.
Психиатр начинает перечислять названия медикаментов, и среди всей этой тарабарщины Себастьян узнает только Сиднофен и Феназепам. После лекарств доктор начинает перечислять диагнозы, и половина звучит знакомо. Припадки, вялотекущая шизофрения на фоне посттравматического расстройства, мигрени, панические атаки, бессонница…
- Мне продолжать, или ты уже впечатлился?
Себастьян как никогда хочет закурить.
- Как он сейчас? – Себастьян держит в руках больничную карту, из которой практически вываливаются листы с назначениями.
- Уже хорошо. Он сам подавил начинающуюся истерику, хороший знак. Но успокоительное все равно принял. Не будем рисковать.
Себастьян молчит. Доктор садится обратно на стул и достает пепельницу.
- Честно сказать, мы от него в шоке. После всего, что с ним случилось, если верить твоим докладам и записям доктора Хименеса, удивительно, что он не был овощем все это время. С такими травмами, и физическими и психическими, люди уходят в себя, а у него еще и изоляция была многолетняя, это чудо, что он вообще соображал и занимался наукой. У него даже остались силы на озлобленность ко всему миру. Поверь, этот выкарабкается, если ему помочь, даже шизу сам подавит. Но Себ, что ты у него спросил, раз довел до слез?
Себастьян молчит и вспоминает, как одно только упоминание имени его сестры заставило Рувика отвернуться и перестать обращать внимание на допрашивающего его детектива. И когда Себастьян, устав звать Рувика, обошел его койку и увидел покрасневшие глаза и стекающие по переносице слезы, то тут же смутился и вылетел из кабинета.
Доктор терпеливо ждет ответа, но не получает его.