Chapter Text
Всю прошедшую неделю Азирафель предвкушал. В его грезах тихий субботний вечер начинался с чая, продолжался приятным времяпрепровождением за беседой с дорогими сердцу друзьями по скайпу и заканчивался просмотром очередного детективного сериала британского производства. Азирафель как раз вымыл посуду после ужина, бросил в кружку чайный пакетик и залил его кипятком, с удовольствием вдыхая аромат лесных ягод и зимних пряностей. Захватив с собой чай и тарелку с печеньем, он направился в комнату, где его с нетерпением дожидался старенький ноутбук, весело приветствуя хозяина жужжанием вентиляторов. Азирафель расслабленно сел в кресло и уже собирался открыть Скайп, когда рука сама потянулась к телефону. Машинально взглянув на вспыхнувший экран смартфона, Азирафель резко поменялся в лице: надпись о трех пропущенных вызовах расцвела яркими красными буквами, словно сигнализируя об опасности и требуя немедленно ретироваться подальше из этого города, или даже страны, а лучше вообще с планеты. Азирафель сжал зубы и резко выпустил воздух через нос: ему звонил чертов Энтони Кроули — прораб от бога, но человек явно от дьявола.
Азирафель с ненавистью кинул телефон на стол с абсолютно непоколебимым намерением никому не перезванивать. Особенно Энтони Кроули. Особенно в субботу вечером, когда друзья томятся ожиданием в Скайпе, сериал манит интригой, а чай дурманит ароматом лесным ягод. Окончательно успокоившись, Азирафель надел наушники и с улыбкой напечатал веселое приветствие в Скайп, но потом его взгляд зацепился за лежащий рядом телефон, и мысли снова вернулись к ненавистному Кроули: упрямому, дерзкому и временами — особенно в пятницу, после нескольких дней воздержания от принятия спиртных напитков — весьма красивому. Сам перезвонит, если очень надо, подумал Азирафель и сосредоточился на своих делах.
Через пять минут друзья, занятые, видимо, личными проблемами, перестали отвечать, а все сообщения на литературном форуме были тщательно пересмотрены, и мысли Азирафеля опять уплыли куда-то в сторону Кроули, его постоянному недовольству архитектурными проектами, которые делал Азирафель, и их бесконечной холодной войны. Когда мысли от раздражения плавно перетекли к воспоминаниям о всклокоченных рыжих волосах, неизменно торчащих во все стороны, к прокуренному драматическому баритону, а затем и к резкому, дурманящему аромату парфюма, которым Кроули во время их жарких и частых споров благоухал, кажется, еще сильнее, чем обычно, Азирафель выругался про себя и резко схватил телефон.
— Да что надо от меня этому идиоту? — Он сердито свел брови и нажал на кнопку вызова.
Послышались длинные гудки. Азирафель с замиранием сердца стал ждать, когда ему ответят, но через три-четыре гудка решил, что Кроули наверняка уже в стельку пьян и валяется в какой-нибудь подворотне, а может быть, и в чьих-то объятиях, и со спокойной совестью нажал на отбой и отложил телефон в сторону, пытаясь не обращать внимание на то, что мысль о чужих объятиях оставила после себя какое-то очень туманное, но неприятное послевкусие. Но Азирафель даже не успел надеть наушники, когда его телефон зазвонил. Посмотрев на экран, он закатил глаза и покачал головой.
— Алло, — сказал он как-то слишком обреченно.
— Да? Что? — послышался в трубке знакомый голос, явно пытающийся перекричать музыку, играющую на фоне.
— Во-первых, привет, — Азирафель опять закатил глаза.
— Привет. Что хотел? — Музыка на фоне, кажется, стала еще громче.
— Вообще-то это ты мне звонил, — Азирафель закатил бы глаза еще раз, если бы этот странный диалог не показался ему вполне привычным.
— Чего? Не звонил я тебе.
— У меня три пропущенных вызова от тебя.
— Это не я.
— Но мне звонили с твоего телефона, с твоего номера. Три раза, Кроули.
— Я не звонил, я клянусь! Может, телефон тупит, не знаю.
— И сам мне позвонил?
— Да не знаю я! С чего мне вообще тебе звонить? Сейчас же суббота, барный день: водка, пиво, ну и все остальное. Ты таким не увлекаешься.
Азирафель вдруг понял, что Кроули разговаривает очень странно: растягивает слова и словно бы старается тщательно проговаривать каждую букву. Напрашивался очевидный вывод, что он был уже в стельку пьян.
— Откуда ты знаешь? — возмущенно выдал Азирафель, прежде чем успел прикусить язык и пожалеть о собственных словах.
— Вот так, значит? — громко засмеялся Кроули. — Вот это сюрприз!
— Тебя это удивляет?
— Шутишь? Я поражен, ошарашен и не верю своим ушам. Значит, мой ненаглядный архитектор все-таки умеет нормально отдыхать?
— Ты плохо меня знаешь, — хмыкнул Азирафель, смущенно глядя на открытое окно Скайпа, — и я не твой.
— Еще не вечер, — произнес Кроули особенно протяжно, явно нарочно понизив тембр голоса.
— Вообще-то уже десять.
— Тогда я приглашу тебя в следующий раз.
— В бар?
— Почему в бар?
— А где ты?
— Дома.
Азирафель вдруг замер, всем своим существом прочувствовав никчемность и бесполезность этого странного разговора. Захотелось срочно повесить трубку, забыть обо всем и вернуться на литературный форум — в свою спокойную, размеренную жизнь.
— Извини, — тихо сказал он, — не буду отвлекать, увидимся в понедельник.
— Ты не отвлекаешь! — воскликнул Кроули резко и как-то чересчур громко. — К тому же ты сам сказал, что это я тебе позвонил.
— Но ты не звонил, — Азирафель невольно улыбнулся. — Может быть, кто-то взял твой телефон? Дети?
Они были знакомы уже не первый год, но Азирафель только сейчас понял, что не знает о Кроули буквально ничего, даже наличие семьи так и осталось для него загадкой, которую до этого момента не слишком хотелось разгадывать. Он закусил нижнюю губу и задержал дыхание, ожидая ответа, странным образом заранее его пугающего.
— Какие дети? Чьи дети? Я один живу, — Кроули, кажется, даже возмутился. — У меня есть комнатные растения, но не думаю, что они умеют пользоваться телефоном. Да и зачем им звонить тебе?
— Кто знает, — засмеялся Азирафель, ощутив неожиданную теплоту и легкость, разлившуюся внутри.
— Ты с ними в сговоре, признавайся! — Кроули залился громким смехом, а потом начал греметь чем-то, тихо ругаясь.
— Все в порядке? — взволнованно произнес Азирафель.
— Да, прости, просто пытаюсь открыть бутылку.
— Продолжаешь отдыхать?
— Конечно! Суббота же. Только чертовы архитекторы работают по субботам. Извини, ничего личного.
— Прямо так и ничего? — Азирафель снова широко улыбнулся. — Музыка играет, я думал у тебя гости.
— Нет, я просто слушаю музыку. Люблю музыку. Ты любишь?
— Да, иногда.
— Что любишь?
— Классику в основном, джаз еще, блюз… А ты? Что это ты слушаешь?
— Издеваешься надо мной? — Кроули поперхнулся и закашлял.
— Нет, почему? — Азирафель нахмурился и напрягся, ожидая подвоха.
— Ты что, серьезно не узнал Квин?
— Что? Нет.
— Ну ты даешь! Почему я вообще до сих пор разговариваю с тобой?
— Я знаю, кто это, конечно же, просто не знаком с их репертуаром! — обиженно выпалил Азирафель. — И ты сам мне позвонил, как мы уже успели выяснить. Ну или твои растения, что сути не меняет.
— И это был отличный план, — вдруг сказал Кроули совершенно серьезным тоном.
— Какой план?
— Ну знаешь, позвонить тебе, поболтать, посмеяться. Как будто у нас все хорошо. Как будто у меня есть шанс.
— Шанс? О чем ты?
— Правда не понимаешь? Или притворяешься?
— Мне казалось, что ты ненавидишь меня, — выдохнул Азирафель, ощущая, как сильно дрожит его рука, крепко сжимающая телефон.
— Да с чего ты взял? — произнес Кроули устало.
— С чего? Как это с чего? — Азирафель задохнулся от возмущения, но Кроули даже не удостоил его ответом, произнеся только протяжное и неоднозначное «ммм».
— Знаешь что! — воскликнул Азирафель, поняв вдруг, что сейчас самое подходящее время, чтобы раз и навсегда выяснить отношения с этим невозможно дерзким, грубым и таким красивым хамом. — Ты вечно придираешься, вечно критикуешь мои проекты, споришь по любому поводу, хамишь, орешь и переходишь на личности. Ты, ты…
— Я просто такой, — перебил его Кроули, тяжело вздохнув.
— Неправда! — Азирафель почти кричал. — Ты не такой. Вот, например, сейчас ты веселый и приветливый, сейчас с тобой легко и приятно, сейчас ты мне…
— Продолжай, — хмыкнул Кроули, когда Азирафель резко замолчал, прикусив свой чертов язык.
— Сейчас ты мне нравишься. Так что я не ненавижу тебя, как видишь. Не всегда.
— Значит, не всегда? — Кроули засмеялся.
— Нет, Кроули, ты правда нравишься мне, когда не орешь, — уверенно проговорил Азирафель.
— Может быть, поэтому я и ору на тебя…
— Почему?
— Потому что ты мне тоже нравишься. Знаешь, я как школьник, который дергает за косичку девчонку, в которую влюблен.
— Глупость какая, — Азирафель не смог сдержать улыбку. — Ты глупый и пьяный, и только что признался мне в любви. Ты в курсе?
— В курсе, конечно. — Он мог бы поклясться, что Кроули тоже сейчас улыбается.
— Завтра ты протрезвеешь и забудешь об этом.
— Хочешь поспорить? Никогда еще не мыслил так трезво.
— На что спорим?
— Ты серьезно? Это опасно, Азирафель.
— На что?
— На свидание.
— Идет!
— Со всеми вытекающими…
— Я согласен.
— Да ладно? Ты целуешься на первом свидании? И даже сексом занимаешься?
— Я рискну.
Они оба замолчали. Азирафель совершенно тупо уставился в открытое окно Скайпа, пестрящее сообщениями от потерявших его друзей, и ощущал, как грудь постепенно сдавливает внезапно свалившееся на него чувство влюбленности.
— Я мог бы разговаривать с тобой вечность, — вдруг нарушил молчание Кроули, — но предпочту делать это в постели, а не по телефону.
— Самонадеянно, — Азирафель рассмеялся немного смущенно, представив эту картину в красках. — Ты еще не выиграл спор.
— Поэтому я прямо сейчас заканчиваю свою субботнюю попойку и отправляюсь спать.
— А я на литературный форум.
— Куда?
— Расскажу завтра, если ты что-то вспомнишь, конечно.
— Даже не сомневайся! Хотя я не уверен, что твой рот не будет занят моим.
— Отправляйся уже спать, дорогой мой!
— Как скажешь, любимый мой.
Кроули отключился, а Азирафель еще долго смотрел на погасший экран своего телефона, не в силах понять, что только что произошло с его спокойной размеренной жизнью.
Заснул он только под утро, снедаемый миллиардом крутящихся в голове мыслей и предположений, но уже в одиннадцать его разбудила смс, которая заставила глупое сердце пропустить пару ударов, чтобы потом забиться гораздо чаще, чем обычно:
«У меня ужасное похмелье, но я прекрасно помню, что сегодня мы идем на свидание, потому что я совершенно безнадежно в тебя влюблен».