Chapter Text
Вот как можно быть настолько, чёрт возьми, невнимательным — уже в который раз размышлял Ким.
Отдел C гудел из-за прибытия ночной смены; офицеры пили свою первую — или вторую, или седьмую — кружку кофе, разбирали дела, спорили. Из дневных остались только двое: Гарри, пребывающий в состоянии крайней задумчивости, и Ким, пребывающий в состоянии крайнего раздражения. Ким уже минут пять пытался подавать напарнику небольшие знаки: прочищал горло, постукивал пальцами по столу, скрипел стулом. Никакой реакции. Он вздохнул и решил прибегнуть к более явным намёкам.
— Гм. Детектив?
— М-м? — тот даже не поднял глаз. Ким поджал губы.
— Гарри. Вы в курсе, который час?
Гарри рылся в одной из бумажных стопок в поисках какого-то документа.
— Ага… в картотеке, наверное.
— Что? Я спросил, который сейчас час.
— М-м? — Он нашёл листок и начал его просматривать. — Нет, спасибо, я уже взял себе.
Ким уставился на него и недоверчиво покачал головой.
— Офицер!
— О! Чёрт, Ким, прости!
Вышло резче, чем предполагалось, но это по крайней мере привлекло внимание Гарри. Тот подскочил, попытался разобрать кучу бумаг и тут же опрокинул кружку с кофе. Ким наблюдал за его вознёй со смешанным чувством нежности и раздражения, как всегда недоумевая: что же было такого в новом напарнике, что согрело воздух в лёгких, что задело и заставило затрепетать сердце? Что бы это ни было, оно росло внутри, не находя выхода, уже несколько месяцев. Они сидели напротив, вместе работали, болтали, а оно всё росло и росло — и теперь грозило поглотить его жизнь целиком. Ким вздохнул.
— Мне, э-э… Кажется, мне нужны бумажные полотенца. — Гарри стоял с мокрыми бумагами в одной руке и почти пустой чашкой в другой.
Ким снова вздохнул. Он подошёл к раковине в углу, взял горсть полотенец, скомкал их и бросил Гарри. Тот сумел поймать их локтями, выплеснув при этом остатки кофе, а потом с разочарованным вздохом оглядел беспорядок и начал убирать.
— Закончили на сегодня, детектив? Вы и так опоздали уже больше, чем на час, — Ким указал на часы на стене.
Гарри прекратил бесплодные попытки протереть бумаги и поднял на него недоумённый взгляд.
— Куда?
— В зал. Помните? Понедельник, среда, пятница, ровно в 18:00?
— Чёрт, а сейчас… — Гарри посмотрел на часы: стрелки показывали 19:13. — Ладно, да, время летит. Прости.
Ким побарабанил пальцами по руке.
— Мы должны были продумать программу тренировок.
— Да-да, ты прав, — Гарри смущённо улыбнулся и выбросил полотенца. — Привычка вторая натура, знаешь ли.
— Хм.
Ким приподнял бровь. Привычка перерабатывать уж точно была второй натурой его нового напарника. Ким, к сожалению, заметил такую склонность и за собой — так что эти попытки выстроить график упражнений нужны были ему самому не меньше, чем Гарри. Они уже две недели старались соблюдать режим, но Гарри каждый раз задерживался. Ким взял лежащую у стола спортивную сумку и мотнул головой в сторону подвальной двери.
— Идёмте.
***
Зал участка располагался в подвале, рядом с огромной, хитроумно устроенной котельной, камерой хранения вещественных доказательств и изолятором. Когда здание ещё было шелкопрядильной фабрикой, в этом помещении находились ёмкости, в которых коконы разматывали в шёлковые волокна. Единственным свидетельством этого служила бетонная яма в полу, когда-то облицованная медью, — раньше сюда подводились широкие трубы с кипятком. Медь давно продали на металлолом, но яма по-прежнему была наполнена прохладной водой и использовалась как импровизированный бассейн — достаточно широкий и глубокий, чтобы проплыть приличный круг. Остальное пространство занимали зеркала, силовые тренажёры, гимнастическая стенка, резиновые коврики и пара беговых дорожек. Ту часть зала, которая имела смежную стену с котельной, выделили под раздевалку и душевые.
Ким снимал одежду, полный решимости не смотреть в сторону напарника: он не мог отвечать за последствия, какими бы приятными те ни могли оказаться. Пока они переодевались, Гарри непрерывно болтал, выдвигая теории насчёт их последнего дела: улицы Джемрока начал наводнять новый наркотик, какой-то синтезированный в лаборатории галлюциноген. Ким просто хмыкал в нужных местах, пока не удостоверился, что может снова поднять глаза.
На Киме были те же фирменные РГМовские штаны и футболка, что и всегда, но Гарри, конечно же, предпочёл что-то в своём репертуаре. Слишком облегающая майка, чересчур короткие и потому явно неудобные шорты и совершенно дурацкий пушисто-розовый ободок. Ким мысленно вздохнул. И снова этот модный приговор. А шорты — определённо знак того, что будет сложно сосредоточиться на тренировке. Как обычно.
Зал в это время пустовал. Слишком поздно для дневной смены и слишком рано для ночной, как Ким и любил: заниматься бок о бок с кучкой мачо-болванов было для него удовольствием ниже среднего. Он взглянул на стеллажи и поморщился. Начинать без разогрева не лучшая идея, но Ким терпеть не мог упражнения с весом — к тому же он был уже раздражён и хотел поскорее со всем этим покончить. Он взял гантель и стал делать подходы; Гарри приступил к разминке. Ну разумеется. Ярый аккуратист — по крайней мере, когда дело касалось тренировок.
Выполняя скучные, монотонные упражнения, Ким погрузился в размышления. Он думал о том, что вот уже несколько месяцев не выходило у него из головы: о Гарри и собственном желании. Даже не желании — потребности.
Хотя бы об одном можно было не беспокоиться. Гарри определённо не был стопроцентным натуралом — как минимум в этом Ким не сомневался. Чтобы прийти к этому выводу, даже не потребовалось ничего выяснять: не считая поведения в Мартинезе, в дальнейшем он постоянно расспрашивал Кима о «гомосексуальном подполье». Ким понятия не имел, откуда вообще взялся этот термин, но от него он отучил Гарри в первую очередь. По крайней мере это сработало, и ситуация стала чуть менее неловкой. Совсем чуть-чуть.
Гарри хватало ума не задавать вопросов на работе или в присутствии коллег, и Ким ценил его сдержанность — в остальном эту самую сдержанность Гарри, похоже, проявлять не привык. Но только тогда он и держал рот на замке. А вот оставаясь с Кимом один на один… о, вопросов было множество. Вроде: «А если у меня возникают вот такие фантазии о мужчинах, то что это говорит обо мне?» — или: «Я увидел фотку чувака в платье и подумал, что это офигеть как сексуально, что это значит?». Или вот, личный фаворит Кима: «Эй, Ким, я тут вычитал в журнале. Кто такие «медведи»? Это же не про животных?»
Гарри достаточно разогрелся для силовой тренировки и теперь возился с грифом — надевал и закреплял блины. Он взял немного талька и натёр им руки, после чего схватил штангу.
— Эй, Ким! Глянь-ка!
Ким взглянул на него. Гарри, убедившись, что привлёк внимание напарника, довольно плавным движением поднял штангу и задержал над головой.
— Прекрасно, детектив. Вы в отличной форме, — Ким улыбнулся. Гарри постоянно пытался впечатлить его таким образом.
Гарри просиял и опустил штангу на пол, затем надел боксёрские перчатки и занялся грушей.
Ким сменил руку, позволяя себе бросить ещё один незаметный взгляд на Гарри, который осыпал ударами безобидный мешок с песком, маневрируя и делая обманные выпады. Сейчас он выглядел намного лучше, чем когда они познакомились. Начинать было тяжело, но пару недель назад они отметили полгода трезвости. Учитывая ещё и регулярные тренировки и нормальное питание, он выглядел…
Киму пришлось на мгновение закрыть глаза.
Он вынужден был признать: Гарри выглядел чертовски хорошо — и он чертовски сильно хотел его. Хотел толкнуть его на кровать, сорвать с него рубашку, зарыться лицом в волосы на груди, целовать и трахать до тех пор, пока он не начнёт скулить и умолять.
Ким покрепче перехватил гантель и попытался выкинуть навязчивую сцену из головы. Этого не будет. Не сейчас. Не потому что не хотелось: если бы дело было только в желании, они бы оказались в одной постели уже давно. Он вздохнул. Главная проблема состояла в том, что Ким не предпринимал… ровным счётом ничего. Это к нему всегда приставали, подкатывали, звали на свидания — все отношения и случайные связи, пусть и желанные, начинались с чужой подачи, не с его. И конечно же, с годами такое случалось всё реже и реже. Вначале, когда Гарри задавал все эти вопросы, у Кима была надежда, но потом — ничего. Прошло несколько месяцев, а Гарри никак себя не проявил, даже спрашивать перестал. Ким был почти уверен, что тот даже не подозревал о его чувствах.
Он задумался, совершенно позабыв о зависшей в воздухе гантеле, пока мозг работал с удвоенной силой. Разумеется, было одно простое и понятное решение.
«Проклятье. Мне придётся его соблазнить».
Беда состояла в том, что Ким никогда в жизни никого не соблазнял. Как открыть свои чувства тому, кто явно в этом не заинтересован?
— Эй, Ким! Ким? Зацени!
Ким потряс головой, пытаясь сосредоточиться. Гарри проделал какую-то сложную комбинацию ударов по груше, а потом «добил» финальным толчком ногой, отчего та бешено закачалась.
— Впечатляет, Гарри. Молодец.
Мокрое от пота лицо Гарри засветилось ярче солнца.
Ким убрал снаряд и встал на беговую дорожку, чтобы немного проветрить голову. Нужно было придумать план. Хороший план. Тщательно отточенный, непробиваемый план. И ему требовалась помощь.
***
Несколько дней спустя Ким набрался смелости позвонить единственному человеку, которому можно было доверить столь деликатное дело.
— Четыре-пять-восемь-восемь-шесть, слушаю.
— Алиса?
— Ким! — деловой тон Алисы Деметтри на том конце провода тут же потеплел. — Рада тебя слышать! Как дела в сорок первом?
— Потихоньку. Нужно многое утрясти, — Ким обернул телефонный шнур вокруг пальца. — Послушай, Алиса… Мы можем встретиться?
— Разумеется! Мы так давно не виделись. — Голос в трубке звучал радостно. — Я собиралась позвонить, но ты в курсе, какой у нас график. Хочешь пойти куда-нибудь перекусить?
— Нет, я вообще-то хотел пригласить тебя к себе. В новую квартиру.
— С удовольствием!
Ким окинул комнату беглым взглядом. Он переехал всего несколько недель назад; нужно было распаковать ещё пару коробок, но в целом тут было достаточно убрано, чтобы принимать гостей. «Будто ты когда-нибудь принимал гостей», — прошептал тихий злобный голос. Ким постарался не обращать на него внимания.
— Отлично. Завтра в семь?
— Договорились. Увидимся, дорогой. Целую! — она издала тихий чмок и повесила трубку.
***
Алиса приехала ровно в семь — с цветком в горшке и бутылкой вина. Они лениво поболтали о прежних коллегах и нынешних проблемах, пока Ким откупоривал бутылку и следил за тем, чтобы ужин не подгорел.
— Есть новости о переводе Кинемы?
— Не-а, — сказала Алиса. — Всё ещё в обработке. Мне уже кажется, что они делают это просто назло. Тарелки здесь?
Ким вздохнул и кивнул ей.
— Да. По одной тарелке и миске. Серьёзно? Уже несколько месяцев прошло.
— Да уж. Думаю, этот парень Волленберг просто к тебе цепляется. Не волнуйся, у них нет причин не одобрить перевод. Попрошу папу немного на него надавить. Всё решится. — Она щедро налила им по бокалу красного вина, а затем бросила на Кима проницательный взгляд. — Но ты пригласил меня сюда не для того, чтобы поговорить о любимой мотокарете, верно?
— Хм. Не понимаю, о чём ты, — Ким орудовал половником, стараясь не смотреть ей в глаза.
— Да брось. Я знаю тебя, Ким. Что-то не так.
Ким поставил котелок на стол и кинул на неё острый взгляд.
Алиса была единственным человеком в пятьдесят седьмом, с кем он по-настоящему сблизился. Она выросла в участке, и Ким знал её с тех пор, когда её ещё звали Марсель, — пусть даже это имя, уже почти забытое, осталось далеко в прошлом. Они были совершенно разными людьми, но с похожими проблемами. В её случае проблемой была гиперопека отца, мешавшая продвигаться по службе и уготовившая ей участь офицера связи в безопасном участке, — всё для того, чтобы не дать ей всерьёз заняться полевой работой и оградить от этого жестокого, беспощадного мира.
Вопреки всему этому, Алиса обладала острым чутьём сыщика, и Ким быстро понял, что ему нравится делиться с ней идеями. Поначалу он считал это одолжением — дать ей возможность заняться чем-то ещё, а не просто передавать чужие дела, — но, как только он заметил её внимательность к деталям, это переросло в настоящие интеллектуальные тренировки для них обоих. Кроме того, Алиса, как и он, знала ту часть города, которая была закрыта для других, — подземные тоннели. Её незаменимые сведения помогли ему раскрыть не одно дело, где фигурировало что-то из ряда вон.
Ким на самом деле ничуть не удивился, что Алиса о чём-то подозревала. Пусть она не обладала необычным, почти сверхъестественным навыком чтения людей, как Гарри, но для человека, лишённого поддержки целого города, она была чертовски к этому близка.
Он положил Алисе в тарелку немного рагу и криво усмехнулся.
— Ладно. Есть предположения?
— Это как-то связано с твоим новым напарником, я права? — Она поманила его пальцем; в глазах запрыгали смешинки. — Я уверена, что Ким Кицураги влюбился!
Ким чуть не пролил рагу на скатерть. Необычайно быстрая дедукция — даже для Алисы. Он кашлянул и стал аккуратно накладывать еду в собственную тарелку.
— Как ты так быстро догадалась?
— У меня свои методы. — Она невозмутимо изучала свои ногти. — Так я права?
Ким придвинул к ней корзинку с хлебом.
— Ладно. Да. Да, ты права.
Она кивнула и взяла кусочек хлеба.
— Интересный выбор. Зыбкий. Экспрессивный. Разумный, — она разломила кусок и бросила на Кима многозначительный взгляд. — Огромные бицепсы.
— Гм. Разумеется. Так ты с ним знакома?
— Я о нём наслышана, — неопределённо ответила она. — Кто не слышал о Человеческой открывашке? В смысле, мы, конечно, разговаривали по радио, но встречала я его только один раз. Вообще-то он, кажется, в твоём вкусе, — Алиса улыбнулась. — Итак, что ты собираешься делать с этой своей любовью?
Ким вздохнул, пытаясь придумать, что же он, собственно, собирается делать. Алиса с лёгкой усмешкой смотрела на него поверх бокала.
— Что ж. Я… я хотел бы донести до него свой… интерес, но я не знаю, хочет ли он этого. Может выйти… весьма неловко. Так что я подумал, что… уф… что хочу понять, нужно ли ему это. Постепенно.
— О-о-о, ты хочешь его соблазнить?
— Гм. Возможно.
— Должна сказать, я приятно удивлена, — сказала она, покачивая бокал. — Это выходит далеко за пределы твоей зоны комфорта.
— Знаю, — поморщился Ким. — Поэтому мне и нужна помощь. Я знаю, что в подобных делах ты не стеснительна.
— В этом мире девушке нужно добиваться всего самой, — она обмакнула кусочек хлеба в рагу и с задумчивым видом прожевала. — Ладно. Само собой, тебе нужно больше информации. Так что первым шагом будет сбор данных. Верно?
— Хм. Да, — Ким замолчал, не донеся вилку до рта. Что он уже знал?
Алиса прервала ход его мыслей, легонько пнув его в голень, и с усмешкой произнесла:
— Сначала ужин. Все планы потом.
***
После ужина Алиса села скрестив ноги на пол в гостиной — с чашкой чая в одной руке и листком бумаги в другой.
— Итак. Вот мой план. — Она начала быстро записывать. — Шаг первый, как я и сказала, сбор данных. Потом — шаг второй — тебе нужно с ним сблизиться. Осторожно, по-дружески. На этом этапе у нас ещё есть пути отступления, так?
Ким заглянул ей через плечо.
— Так.
— Отлично. Затем ужин, чтобы приятно провести время и узнать друг друга получше. Всё ещё можно отступить, но путь к лёгким мужчины лежит через его желудок, бла-бла-бла. — Алиса продолжала писать. — Потом, само собой, свидание, там всё пройдёт как надо… а после тебе придётся дать волю своему внутреннему тигру, Ким, — она указала на него карандашом.
Ким нахмурился.
— То есть?
— То есть — наброситься на этого мишку, — ухмыльнулась она. — Кис-кис-кис, котик, сейчас будет вкусняшка. — Она дописала ещё две строчки.
— Как тебе такой план?
Ким взял в руки листок.
Стратегия уничтожения зоны комфорта
1. Сбор данных
2. Сближение
3. Ужин
4. Свидание
5. Соблазнение
6. Затрахать Гарри до полусмерти
7. Отношения??
Ким почувствовал, как вспыхнули уши.
— Гм. Возможно, в шестой шаг стоит внести правки.
Алиса поставила чашку и стукнула его по колену.
— Исключено. Тебе нужно потрахаться. — Её глаза блестели. — Вам обоим.
Ким бросил листок обратно; уши пылали.
— Ладно, я понял. Но ты могла бы выразиться как-то поутончённее.
— Я что, похожа на утончённую даму, лейтенант Кицураги? — подавив смешок, она постучала по бумаге. — Вижу, седьмой шаг у тебя возражений не вызывает?
Ким сел на диван, пытаясь скрыть смущение за чашкой.
— Ну, если… То есть… Если всё зайдёт так далеко.
— Разве не для этого всё затевается? Если ты, конечно, не хочешь остановиться на шестом шаге.
— Ох, ты неисправима.
— За это ты меня и любишь! — Она погладила его по колену в том месте, куда недавно стукнула. — А если серьёзно, Киц, я рада, что ты снова в игре. Ты слишком молод, чтобы ставить на себе крест.
— Я не чувствую себя молодым, — пробормотал Ким и сделал глоток чая.
— Это потому, что ты ни с кем не спал — сколько? — три года? — она грациозно отпила из своей чашки. — Поверь своему учителю: стоит тебе приложиться к этой невероятной попке — и суставы перестанут скрипеть в мгновение ока.
Остаток вечера Ким оттирал чай с ковра.