Work Text:
В целом, на Эдди осталось не так много следов Афганистана. Он так считал. Да, пара шрамов, да, первые полгода в качестве гражданского он просыпался с криком от кошмаров, из-за чего Шеннон уходила спать в другую комнату. Да, подавление собственных эмоций и общее тревожное расстройство из-за ПТСР привело его к нервному срыву и терапии.
Но при этом Эдди спокойно работал пожарным, не видел несуществующих мёртвых на улицах Лос-Анджелеса и спокойно реагировал на звуки выстрелов и взрывов. Точнее, звуки похожие на взрывы стали его пугать и бесить после того, как Бака придавило грёбанным пожарным краном, а выхлопы машин стали напоминать выстрелы и вызывать холодный пот после того, как Эдди пристрелили прямо посреди города.
Однако в целом. Из Афганистана он привёз не так много следов. Не был тем альфой, который слишком часто скалил звуки и источал запах агрессии.
Но, Господь свидетель, как Эдди ненавидел, когда к нему подходили со спины.
В 118-ой части в его первые недели работы это вызвало несколько напряжённых ситуацией. Его все, конечно, приняли с любовью и уважением — особенно когда Бак перестал ревновать и комплексовать, начал вместо этого громко смеяться над шутками Эдди и источать запах счастья-удовольствия-интереса. Поэтому Чимни подпрыгнул на метр в воздух, когда Эдди оскалил клыки на попытку похлопать его по плечу сзади. И Хэн поспешила одёрнуть руку, когда её попытка осмотреть затылок Эдди после неудачного падения на вызове вызвала тихий, булькающий рык.
Что странно — именно Бак первый понимает, что Эдди не любит и что не терпит. Бак, который в принципе не воспринимает концепт личного пространства, старается всегда держаться в поле зрения Эдди и отталкивает чужие руки, отводит за плечи людей со слепой зоны.
Конечно, через пару лет Эдди понимает, почему. Бак вырос в доме, где его не любили просто за его природу. Бак старался выпросить внимание и ласку любым способом — научился угадывать настроение людей по звукам их шагов, научил вглядываться в лица в поисках отблесков эмоций, научился запоминать, что люди мимолётно бросают в ходе разговора.
- И омежий нюх помогает, - фыркнул Бак, закатывая глаза как-то раз. - Сразу ж понятно, что ты хочешь, ну, чтобы твоей спины в принципе касались. Ты всегда садишься к стене и практически залезаешь в шкафчик в раздевалке, чтобы переодеться.
118-ая часть запоминает это спустя какое-то время. Семья Эдди — по крайней мере, здешняя, Лос-Анджелеская, абэула и Пепа — тоже уважают его желания.
Эдди требуется — снова — несколько лет, чтобы понять… Он совсем не против, если в слепой зоне стоит Бак. Последствия того, что Бак помогает ему после смерти Шеннон, а Эдди помогает Баку после взрыва и пожарного крана, и Эдди едва не сходит с ума, когда ловит запах Бака и Криса в разрушенном цунами квартале, и Эдди едва не сходит с ума, когда запах Бака выветривается с него и Криса во время судебных разбирательств, и Эдди думает о Баке, пытаясь выбраться из затопленной скважины…
В общем. Эдди не против, если Бак подходит к нему со спины, потому что Бак чертовски особенный. И ему даже не нужно ничего говорить — во время карантина они спят в одной кровати в лофте Бака, и почти каждую ночь Эдди оказывается маленькой ложечкой, пока тёплый-сладкий-безопасный омега обнимает его со спины, крепко сцепив руки на животе и притягивая к своей груди.
И Эдди не против. Потому что Бак волшебный. На шумном вызове, где Эдди нужно осмотреть жертву практически посреди толпы, Бак становится за его спиной. Эдди садится на корточки, и Бак шутливо пихает его коленом в лопатку, подавая нужные инструменты и отгоняя зевак.
Бак встаёт со своего места за столом в баре, позволяя Эдди сесть спиной к стене. Даже несмотря на то, что ради такого манёвра он бьётся своими длинными ногами о низкую столешницу.
Бак… Бак, сонный после ужасной смены, подходит к Эдди, готовящему завтрак на кухне. Уставший, и мягкий, и пахнущий как Крис, как Карла, как сам Эдди, как его гнездо. Подходит, обнимает Эдди со спины, утыкается лбом в плечо.
- Ты ещё не сжег вафли?
- Я просто держу крышку вафельницы закрытой, их сложно сжечь, - огрызается беззлобно Эдди.
А Бак смеётся, чуть приподнимая голову, едва-едва прикасаясь губами и зубами к чувствительной, уязвимой коже на шее альфы.
И Эдди понимает, что позволил Баку подкрасться к себе со спины не задумываясь, что позволил прикоснуться. И что Бак всегда обнимает его с какой-то убийственной нежностью и осторожностью.
Так что к чёрту вафли. Эдди неудобно изгибает шею, поворачивает голову и целует Бака прямо так. Омега замирает, кухня наполняется запахом удивления-радости-любви. Эдди разворачивается в его руках, чтобы поцеловать по-настоящему, лицом к лицу.