Archive of Our Own

Ван Ибо

Ван Ибо был уверен, что второй год в университете будет похожим на первый, но на подходе к учебному корпусу почувствовал, как воздух неуловимо изменился. Дело было не в запахах, в чем-то еще — в университете все принимали блокаторы. Ибо осмотрелся по сторонам. Студенты текли к корпусам нестройными потоками, в автоматах покупали напитки, громко обсуждали каникулы. Все как обычно. Должно быть, Ван Ибо показалось.

Он привычно махнул рукой маленькой толпе из бет и омег, которые собрались во второй половине первого года и стали сопровождать его на переменах. Ибо эти фан-клубы не очень понимал. Некоторым альфам их наличие очень льстило — это доказывало доказывало мощь их ауры и харизмы. Ван Ибо и без фан-клуба знал, что у него все в порядке. Да, сегодня он немного отек и очень хотел спать, но все равно хорош собой и излучал уверенность.

После второй пары Ибо вместе с Сыненом пошел к столовой. В дверях плотно толпились первокурсники, которых привели сюда с экскурсией. Ибо не очень деликатно протолкался локтями в самое начало пробки и услышал, как незнакомый старшекурсник громко рассказывает:

— В столовой сейчас находится главное сокровище этого университета, и речь не о еде! Это человек, который похитит сердце каждого. Теплый, добрый, красивый, всегда готовый помочь. Да-да, я знаю, звучит слишком хорошо, но это правда! Он настоящий!

Младшекурсники возбужденно зашептались, а Ван Ибо закатил глаза. Он предпочитал думать своей головой. Мода, тренды, бешеная популярность — ничто не могло изменить его представление о человеке, а первокурсники уже обсуждали, как будут передавать этому сокровищу записочки.

Ибо уже понял, что в столовой сидит Сяо Чжань. Аспирант, студент-легенда, о котором говорили исключительно с придыханием, даже преподаватели. Откуда-то Ибо знал, что Сяо Чжань подрабатывал бариста, и студенты устраивали забеги по кофейням, чтобы найти ту самую, но еще никому не удалось.

Вживую Ибо не видел Сяо Чжаня ни разу — тот на целый год уехал по обмену в Италию. Зато Ибо видел фотографии. Сяо Чжань на них был очень красив, но, скорее всего, фотографии пропустили через фильтры, так что Ибо делил увиденное на двое.

Экскурсовод не торопился заводить первокурсников внутрь. Минуты перерыва таяли. Ван Ибо хотел успеть купить перекус, а потому гаркнул всем разойтись, протиснулся внутрь и…

Даже в переполненной столовой Ван Ибо почему-то сразу знал, куда смотреть.

Он готов был надеть клоунский нос.

Новенькие за спиной закричали “ва-а-а, красивый, какой красивый!”, а этот небожитель, высокий и подтянутый, чьи слегка отросшие черные волосы локонами лежали на шее, оторвался от обеда и помахал новичкам рукой.

И тепло улыбнулся.

Ван Ибо, враз оглупевший, оглушенный, стоял среди безумия, какое раньше он наблюдал только на концертах айдолов. Фотографии, которые Ибо видел, не просто не были обработаны. Они не передали даже половину той неземной ауры, которой Сяо Чжань обладал в реальности.

— Это Сяо Чжань! — с торжественным благоговением объявил староста. — Омега, чей взгляд покорил бы империи. Лучший из лучших, краса и гордость! Первый курс аспирантуры, так что у вас есть три года, чтобы им полюбоваться. Не наглейте и не лезьте, он этого не любит.

Взгляд собрался в точку, и этой точкой притяжения стал Сяо Чжань, его глаза, сверкающие, смешливые, собравшиеся в полумесяцы.

Сердце громыхало о грудную клетку, будто заключенный тряс за прутья, умоляя выпустить его. А потом оно все-таки вырвалось и сигануло со скалы, но, кажется, так и не встретило землю.

В тот день Ван Ибо понял, что в его жизни наступил пиздец.

Остаток дня и следующие несколько недель Ван Ибо провел в пабликах, посвященных Сяо Чжаню, на которые он прежде даже не обращал внимания.

Пабликов было два. В первом сидели преимущественно альфы, во втором — беты с омегами. Ван Ибо чаще сидел именно там.

Первый регулярно выбешивал его отношением, хотелось выть от тихой ревности. Чужие альфы собственнически обсуждали Сяо Чжаня, описывали встречи с ним, как в придурошных, но в чем-то милых фанфиках. Если верить всему, что там сказано, Сяо Чжаня зажимали в библиотеке по десять раз за день, регулярно правили ему технику в качалке, а в каждый дождливый день — подставляли зонт, который Сяо Чжань, конечно, забывал дома.

***

Ван Ибо искал границу своего помешательства, но не находил. Все время, что он не учился и не танцевал, он пытался или найти Сяо Чжаня в университете, или прочитать о нем что-нибудь новое. Читал все подряд. Даже паблик альф. Бесился, но читал, потому что по итогу любая возможность приблизиться к небожителю была хороша.

Ван Ибо пересмотрел шесть лет фотографий и выступлений на студенческих концертах — у Сяо Чжаня чарующий голос, его часто приглашали выступать.

Сяо Чжань пришел в университет с круглыми щеками, челкой до глаз. На фотографиях он был худым и дерзким, закусывал губы, поднимал бровь, часто показывал средний палец. За шесть лет он изменился, вырос в… роскошного — Ван Ибо, кажется, впервые использовал это слово не по отношению к мотоциклу, — омегу с безукоризненным стилем и благородной красотой. Паблики не врали: Сяо Чжань действительно был завсегдатаем студенческой качалки и библиотеки.

Ибо был уверен, что влюбился бы и в Сяо Чжаня-первокурсника, но сейчас у него не осталось и шанса.

На отношения он не рассчитывал.

Врал.

Конечно, рассчитывал.

Ван Ибо мечтал об этом на парах и перед сном, пусть и понимал, что вряд ли выйдет. В детстве шестилетку и двенадцатилетнего разделяет пропасть. У аспиранта-искусствоведа и второкурсника-международника пропасть не сильно меньше.

И все же Ибо повезло больше многих — по счастливой случайности он познакомился с Сяо Чжанем лично.

В университете раз в семестр студенты выбирали селектив, организованный другим факультетом. Ван Ибо взял графический дизайн. В студии танцев, где он проводил почти свободное время, от вида сайта и афиш у него вытекали глаза. Ибо чуть не рассорился из-за этого с основателем студии. В запале он пообещал, что бесплатно все переделает, когда научится. Хореограф, страшно уязвленный, поклялся, что если вариант Ван Ибо выиграет на коллективном голосовании, то ему подарят годовой абонемент.

В конце второй недели курса Ибо отослал куратору задание, а на следующий день обнаружил ответ. От Сяо Чжаня. После обширного комментария и длинного списка улучшений тот вставил картинку с подбадривающим грибочком. Молодец, говорил грибочек, подмигивая.

Так выяснилось, что Сяо Чжань был одним из кураторов селектива, и проекты Ибо уходили на проверку именно ему.

Когда Ван Ибо закончил орать в подушку, у него появилась еще одна мотивация осваивать фотошоп. И делал он это гораздо старательнее, чем домашки по профильным предметам.

Недели семестра летели. По пятницам Ибо неизменно находил в ящике письма от Сяо Чжаня, но тот ни на шаг не нарушил профессиональной дистанции. Зацепиться было не за что.

Ван Ибо решил взять дело в свои руки.

***

Он собирался подойти к Сяо Чжаню в библиотеке. За круглым столом неподалеку собралась кучка фанатов, которые плохо делали вид, что учатся, а не подсматривают за кумиром. Ибо широким шагом прошел мимо них, но один из старших альф успел схватить его рукав и грубо одернуть. Ибо круто развернулся. Альфа поднялся. Высокий, крупный, плечистый, он едва слышно зарычал.

— Мне к Сяо Чжаню, — сказал Ибо, закипая, и смерил старшего взглядом. Какого черта.

— К нему нельзя. Он не любит, чтобы его трогали.

— А тебе за охрану приплачивают, что ли? Сяо Чжань — мой куратор на курсе, у меня есть вопросы, так что отвали.

Рукав отпустили, Ибо отряхнул худи и подошел к столу Сяо Чжаня.

Тот сидел в шумоподавляющих наушниках и читал. Заметив чью-то фигуру, Сяо Чжань поднял голову.

— Привет. В чем дело, ты что-то хотел?

Ибо попытался заговорить, но связки отказывались слушаться. Он впервые стоял так близко к Сяо Чжаню. С этого расстояния можно было рассмотреть россыпь родинок на ушной раковине, даже знаменитую темную точку под губой и ключицу за воротом футболки.

Сяо Чжань нахмурился.

— Умоляю, только не говори, что у тебя письмо с признанием, — он натянуто засмеялся, когда молчание затянулось.

Сколько же таких Сяо Чжань получает, если это — первая мысль, которая пришла в голову при виде незнакомого студента. Ибо — лишь один из многих. В животе от этой мысли все заледенело и сжалось.

Ибо как можно незаметнее втянул воздух. Блокаторы, конечно, не дадут ему распознать запах Сяо Чжаня, но он хотел убедиться, что альфы из паблика все выдумали и никто из них не встречался с Сяо Чжанем по-настоящему.

В библиотеке пахло деревом и свежей типографской печатью. Из пустого стаканчика слабо слышался запах кофе. Никаких яблок, ментола и выпечки.

Ибо прокашлялся и, наконец, смог выдавить:

— Я с селектива по графическому дизайну. Ты проверял мои задания, у меня есть вопрос. Не по проекту, по теме.

Сяо Чжань заметно расслабился и откинулся на спинку стула.

— Ты Ван Ибо или Хо Цзя?

— Ван Ибо.

Сяо Чжань кивнул.

— Мне нравится, как ты работаешь со шрифтами, у тебя хороший вкус. Так в чем вопрос?

— Не отвлекаю?

— Садись, — Сяо Чжань закрыл свои записи, отодвинул соседний стул и похлопал по сидушке. Судя по звукам, за круглым столом кто-то в этот момент получил удар. Ибо и сам был готов умереть — так быстро колотилось сердце, и если бы не принятые утром блокаторы, он бы сейчас затопил все помещение своим запахом.

Ибо вытащил из рюкзака ноутбук и подрагивающими пальцами ввел пароль.

— Какой у тебя курс? — спросил Сяо Чжань, пока загружался рабочий стол.

— Второй. Международные отношения с упором на корейский.

Ибо строго перед собой, но боковым зрением заметил, что Сяо Чжань с удивлением его разглядывает.

— Ужасно! Нынешняя молодежь слишком быстро растет! — Сяо Чжань покачал головой и устроил подбородок в ладони. — Я в свои восемнадцать выглядел совсем юным. Или сколько тебе?

— Девятнадцать, но… я альфа, — тихо ответил Ибо, будто это что-то объясняло. Альфы действительно развивались немного быстрее. Сяо Чжань хмыкнул.

— Все равно юный. Будешь взрослеть дальше, не вздумай потерять щеки! Кому-нибудь точно захочется их укусить.

Ибо чуть не поперхнулся воздухом и уставился на Сяо Чжаня, а тот поднял руки и заливисто рассмеялся, твердя: “Виноват, виноват”. Обижаться было невозможно.

Значит ли это, что Сяо Чжань считает Ван Ибо хотя бы немного… милым?

— В общем… мда, — Ибо открыл файл. — Я пообещал сделать современное лого и сайт для одной танцевальной студии. Не хочу облажаться. Посмотришь?

Сяо Чжань развернул ноутбук к себе. Вместо того, чтобы приближать части изображения горячими клавишами, он почему-то наклонялся к экрану. Сяо Чжань молчал больше минуты. Он перетасовывал части логотипа между собой, возвращал все назад и снова перетасовывал.

— Вот что, м… Скажу прямо, это не выглядит как современное лого, которое можно выпустить в мир. Студия танцев? Здесь это не считывается. Можно обойтись двумя-тремя цветами, деталей много, издалека все кажется мешаниной, нужно упрощать. Но для начала — неплохо.

Сяо Чжань продолжал говорить, по косточкам разбирая его работу, а Ван Ибо казалось, что разбирали его самого. Он горел от близости, но внутренне сопротивлялся, потому что этот логотип все равно было гораздо лучше, чем нынешний.

— Эй, — Сяо Чжань коротко коснулся его руки поверх худи. — Вижу, что расстроил, извини. Все-таки письменная критика воспринимается совсем иначе.

— Нет, Чжань-гэ прав. Я могу лучше.

Конечно, ведь Ибо нарочно сделал хуже, чем мог бы.

Сяо Чжань подбадривающе кивнул.

— Разумеется. Инструментов тебе уже хватает. Собери больше референсов и… знаешь что? — он вытащил телефон. — Студенческую почту я могу пропустить, давай ты пришлешь следующую версию в вичат? Я помогу.

Ибо с готовностью вытащил телефон и перевернул экран с qr-кодом, стараясь делать это спокойно, будто сейчас не произошло самое значимое событие за последний семестр.

Тем же вечером Ван Ибо, разговаривая с отцом, в трубку мог только хрипеть. Он снова сорвал себе голос из-за Сяо Чжаня, прыгал, как безумный, по комнате, обнимаясь с каждым из соседей.

***

Вичат не сотворил чуда.

Сяо Чжань был мастером дистанции, снова они переписывались только по делу. После первых правок Ибо отправил еще шесть версий. Итогом стал ряд поддерживающих стикеров и сообщение, о том, что лао Ван проделал по-настоящему крутую работу. Конец.

Логотип выиграл голосование среди участников студии, Ибо получил заветный годовой абонемент, но строчка с сообщениями от Сяо Чжаня сползала все ниже и ниже.

Ибо только раз попытался написать снова — хотел пригласить на ужин или хотя бы купить напиток в благодарность за помощь с проектом, — но выбрал неудачное время. Была сессия, Сяо Чжань так и не ответил.

Шел второй семестр. Все откатилось к началу и превратилось в рутину.

Ван Ибо учился, танцевал, подсматривал за Сяо Чжанем в столовой, иногда — в библиотеке, следил за пабликами, снова учился.

Май прошел бы незаметно, если бы в паблике альф не объявился новый пользователь, который нарушил единственное, негласно принятое правило. Правило гласило: никто никогда не обсуждает сексуальную жизнь Сяо Чжаня, даже если знает детали.

Ибо в старых постах видел упоминание двух парней, даже назывались их имена, но на этом подробности заканчивались. Остальные альфы, когда обсуждали запах Сяо Чжаня и мечтали о кабэ-доне в библиотеке, все же не переходили границ.

Поэтому когда новый пользователь написал, что Сяо Чжань практикует буквы ДС из БДСМ и может скинуть подробную информацию, — его заблокировали в ту же минуту.

Новость и скрины все же пошли по университету. Уважение к Сяо Чжаню невозможно было пошатнуть, но Ибо все равно переживал. Несколько раз он затыкал обсуждения и обещал проблемы тем, кто продолжит распространять слухи.

Ибо не знал, что хуже: то, что Сяо Чжань, который, разумеется, о пабликах знал, скрин увидел; или то, что после этого он засмеялся и сказал своему другу: “Как будто в этом есть что-то стыдное”.

Ибо тогда закоротило.

Белый шум в голове перемешался с образами, где Сяо Чжань стоит на коленях, смотрит снизу преданным взглядом, готовый подчиняться. Или наоборот, готовый подчинять, наступить… Ибо был бы совсем не против, чтобы Сяо Чжань наступил на него и…

Тут его поймал Ли Вэньхань и пригласил на вечеринку в честь своего выпускного. Ибо согласился на автомате.

Он все еще пытался справиться с буквами Д и С.

***

В доме одного из богатых выпускников, который отдал свое жилище под вечеринку, собралась, кажется, половина университета. Люди приходили и уходили, бесконечно открывались входные ворота. Тусовались, в основном, на лужайке перед домом или на первом этаже. Второй обозначили как территорию для тех, кому захочется уединиться.

Ибо с банкой Циндао в руках скучающе подпирал стену. Рядом скучал Сонджу. Играла музыка, горели в полумраке гирлянды, было очень пьяно, в воздухе пахло алкоголем. От танцев, караоке и активностей в виде бир-понга дом наполнился запахами присутствующих. Ибо бесцельно слонялся по комнатам, станцевал несколько раундов в Just Dance, выиграл два раунда гонок на приставке. В нем плескалось несколько банок, Ибо немного вело, но в целом — тухло, оставаться не хотелось.

Он достал телефон, чтобы вызвать такси. В этот момент Сынен дернул Ибо в соседнюю комнату. Там было открыто окно — от свежего воздуха в голове немного прояснилось.

— Он здесь, — громким шепотом сказал Сынен.

— Кто? — не понял Ибо и протрезвел окончательно, когда друг посмотрел на него очень выразительным взглядом. — Он… он ведь… не на втором этаже был?

— Нет, только приехал с другими аспирантами. Иди, сделай что-нибудь заметное. Он тебя знает, ему нравятся твои щеки! У тебя все шансы отличиться!

— Да у меня ноль шансов! — зашипел Ибо и поспешил закрыть окно, когда заметил, что с лужайки их подслушивают двое. — Что мне сделать?

Сынен развел руками.

— Это очевидно. Станцуй. Можешь спеть в караоке.

Ибо отчаянно кивнул.

— Мой запах?...

Сынен подошел вплотную и наклонился к его шее.

— Почти нет. Даже странно, ты обычно сильно пахнешь.

— Может, поотжиматься?..

— Не порти впечатление, там и так дышать нечем, — на это Ибо кивнул снова и получил ободряющий кулак в солнечное сплетение. Сынен засмеялся: — Да не бойся! А еще альфовый альфа. Иди, а то упустишь!

Ибо штормило. Стоило открыть дверь, как он снова опьянел, но уже от мыслей, что Сяо Чжань рядом. Он вошел в просторную гостиную и застыл.

Опять.

Сердце неизменно знало, куда смотреть. Ибо не знал, как оно это делало.

Сяо Чжань сидел на черном кожаном диване, нога на ногу, рука заброшена на спинку, во второй — пустой коктейльный бокал. Голова была расслабленно склонена на бок. Сегодня Сяо Чжань надел очки в тонкой оправе, на губах блуждала едва заметная, рассеянная улыбка. Взгляд Ибо спустился ниже, на легкую рубашку и майку с таким вырезом, что еще немного, и оголились бы соски. Она совсем не скрывала его рельефной груди и ключиц. Ибо чуть не сошел с ума, вцепился в дверной косяк, чтобы найти опору.

Только когда из пальцев Сяо Чжаня забрали пустой бокал и вложили новый, полный, Ибо заметил, что за диваном полукругом стоят знакомые университетские альфы и неотрывно пялятся. Больше всего на свете Ван Ибо ненавидел то, что в их реакции он узнавал себя.

Ибо подумал, что Сяо Чжань сейчас — совсем как тот итальянский актер-бета, Монико Белуччи, которому в фильме десяток альф подносили зажигалку к сигарете.

Сам Сяо Чжань делал вид, что группы поддержки не существует. Он разве что сухо улыбнулся парню, который заменил ему коктейль, сказал что-то резкое и отдал бокал обратно.

Ибо чуть не заскулил в голос.

Сяо Чжаню даже не нужно ничем пахнуть, чтобы действовать так. Ван Ибо должен быть тем, кто стоит рядом и делает все эти вещи. Приносит, уносит, кормит, везет домой, слушает, оберегает — все, что угодно, — это должен быть он, он один, а не один из многих.

Скулеж отчаянно рвался наружу. Ибо чувствовал, что если ничего не сделает, то что-нибудь сломает.

Он подошел к зоне с караоке, посмотрел так, что ему тут же, не закончив песню, отдали микрофон, и включил “Nanhai” Лян Бо.

Его уже не заботило, будет он попадать или нет, хорошо ли прозвучит — Ван Ибо собирался проорать, выорать все, что накопилось за год. Сяо Чжань случайно, по роковой ошибке занял в его голове так много места. Эта песня, которую Ибо любил всегда, несмотря на несхожий сюжет, вдруг идеально наложилась на его жизнь, на Сяо Чжаня, отчего было особенно сладко и больно.

Когда Ибо закончил петь и открыл глаза, он увидел, что люди не танцуют. Музыка стала тише. Ибо тяжело дышал. Он не мог заставить себя поднять глаза на диван, где сидел Сяо Чжань.

Неимоверное усилие того стоило: Сяо Чжань смотрел прямо на него долгим, потрясенным взглядом, будто Ибо задел его за живое. Показалось даже, что глаза немного покраснели, блестеть стали ярче. За очками не разобрать. По спине пробежали мурашки.

После бесконечной паузы Вэньхань выскочил вперед, растрепал Ибо прическу и проорал, что это его талантливый бро по имени Ван Ибо. Все закричали, захлопали, вернулась музыка. Ибо поежился и, вывернувшись из удушающего объятья Вэньханя, рванул на улицу продышаться.

После песни внутри было оглушающе пусто.

На скамейке около декоративного пруда, в котором плавали по кругу три карпа-кои, Ибо нашел Сынен. С протяжным “мда-а-а” друг сладко потянулся, уселся на скамейку рядом и толкнул Ибо плечом.

— Было здорово. Я заснял, отправлю тебе видео. Кто-то даже прослезился.

Ибо через открытое окно посмотрел в гостиную. Отсюда был виден угол дивана, на который вернулся Сяо Чжань.

Включили медленный танец, присутствующие разбились на парочки.

Друг Сяо Чжаня, альфа Чэнь Цзэси, с которым они часто ходили вместе, подал Сяо Чжаню руку. Тот замотал головой, скривился, карикатурно изображая, что его тошнит от медляков, а потом все-таки поднялся и положил руки Цзэси на шею. Они были одного роста. Сяо Чжань действительно высок для омеги, многие это отмечали. Кто-то писал, что в нем метр восемьдесят три.

Ибо думал о том, что сам он — сантиметров на пять-шесть ниже.

На шесть лет младше.

Да пошло оно все.

— Я поеду, — убито сказал он, и вытащил телефон, который Сынен тут же выхватил и спрятал в карман.

— Подожди.

— Верни.

— Просто подожди. Может, еще что-то будет.

— Ничего не будет.

— Когда еще ты сможешь так долго на него посмотреть вне универа?

— Да нахрена мне смотреть?! Каждый день смотрю! Я выгляжу настолько отчаянным? — Ибо бросил на Сынена злой взгляд, но сдулся, когда увидел, как тот сочувственно смотрит. — Ну честно… разве у меня есть шанс?

Сынен чуть сжал губы, их уголки опустились.

Красноречивее любых слов.

— Напиши ему, — со вздохом ответил он. — Пригласи на свидание напрямую.

— Я писал.

— Это не считается.

— Он аспирант.

— И что? Если ничего не сделать, ничего не произойдет. Ну откажет он тебе, хуже не станет.

— Да ему! — волна жара поднялась до горла, Ибо прорвало. — Ему каждый день признаются! Ладно, может, не каждый! Но постоянно! Письма с признаниями! Ему это не нравится, ему не нравится, когда лезут. Ему сейчас принесли коктейль, пытались угодить, а он? Они не видят, что ему неприятно? Да это слепой увидит! А я знаю, что был бы для него самым лучшим! Пусть я младше, я был бы таким, что потом другого бы не захотелось! Он мне нравится совсем не потому, что он божественно красивый! Он интересный, глубокий, талантливый, с юмором, такой умный, иногда вредный, делает вид, что холодный, как цундере, а внутри солнышко… Да будь он альфой, ради него я бы стал геем! — Ибо снова сдулся, как шарик, в котором закончился воздух, и добил: — Я сдохну, если он мне откажет.

— Ух ты… Ван Ибо… это… сильное заявление, — Сынен замолчал. — Но поскольку сдохнуть ты не сможешь, пригласи его. Он танцует от тебя в… примерно десяти метрах. Уже не танцует. Но он рядом!

— Я поехал в общагу.

— Хорошо, напиши ему из машины, пришлешь скрин.

Ибо издал страдальческий звук, среднее между воем и рыком, и поднялся. Ему не нужно было искать рюкзак, он приехал только с телефоном.

— Попрощайся за меня с Вэньханем, если увидишь.

Ибо прошел по садовой дорожке к закрытым воротам и увидел, что в тени стоят Цзэси, зажигающий сигарету, и Сяо Чжань, устало опирающийся на забор.

Отлично, только этого не хватало. Чтобы выйти с территории, придется пройти мимо них.

Ибо не хотел подслушивать, но при виде Сяо Чжаня все его органы чувств обращались к нему, как к солнцу. Ван Ибо так и думал, что он — подсолнух. Пусть солнце едва замечает его существование, но подсолнух живет солнцем, и изменить это Ван Ибо не мог. Не хотел.

Он замедлился.

— … нужно что-то для этого делать, иначе никак, — сказал Цзэси и сделал затяжку.

— Не начинай, мне отца достаточно. Мне в тебя уже поныть нельзя?

— Нет, послушай. Может, ну это правило про университет? Присмотри себе кого-нибудь, кандидатов навалом.

— Я не собираюсь никого специально присматривать! — Сяо Чжань раздраженно выплюнул последнее слово. — Это не то. Было бы ради кого нарушать собственное правило.

— Ты романтик, Чжань-Чжань, признайся уже. Говоришь, тебя от этого тошнит, а сам хочешь, чтобы сердечко дрогнуло, — Цзэси картинно вздохнул.

Ибо спрятался за кустом и сделал вид, что завязывает шнурки. Цзэси продолжал.

— Вначале должно дрогнуть сердечко, потом — все остальное. Ты от отчаяния пытаешься делать наоборот, но так не работает. Подумай об этом, — после паузы он вдруг расхохотался и низким голосом добавил: — Найдем в универе очень романтичного доминантного дома для господина.

Сяо Чжань угрожающе показал зубы и принялся методично бить Цзэси по плечу, сдерживая смех.

— Смотрел я эти ваши дома. Там максимум — квартиры-студии.

Оба громко заржали.

У Ибо закончились шнурки, так что он встал и направился к воротам. При его приближении смех резко оборвался. Сяо Чжань смущенно помахал Ибо рукой, сказал “пока!” и продолжил тихо смеяться в кулак. Цзэси закашлялся и сделал еще одну затяжку.

Квартира-студия, значит.

Ван Ибо так и не понял, всерьез ли Сяо Чжань увлекается ДС или это шутка, которая вышла из-под контроля.

Что значит “студия”? Сяо Чжаню нравятся парни выше? Крупнее? Более опытные? Это внутренний прикол Сяо Чжаня и Цзэси про настоящий дом, где, ну, живут? Или… про доминирующих по-настоящему? Про размер члена?

Ван Ибо раздраженно смотрел на свое запотевшее после душа отражение в зеркале, оценивая пропорции. У него довольно широкие плечи, поджарый живот и узкая талия, но почти не развиты грудные мышцы. От напряжения на руках могли выступить жилы и вены — это вроде красиво, но рельефа бицепсам не доставало.

Ибо был сильным и выносливым, но смотрелся просто худым, ему не хватало мышечной массы. Еще плохо, что Ибо был ниже. Зато у него крупные ладони и реально большой член, но некоторые омеги, он знал, любят поменьше. Вдруг Сяо Чжань тоже из таких. Вдруг он вообще не любит секс.

Настроение скатилось в трубу окончательно, когда Ван Ибо понял, что даже если по внешности он дает себе десяточку, это не значит, что Сяо Чжань дал бы ему столько же.

Ван Ибо прищурился своему отражению и подвел итог: он совершенно точно попадает в категорию квартир-студий.

Злым размашистым шагом Ибо вышел из душевой и проверил телефон: Сынен написал, что общага все равно закрыта на ночь, так что он переночует в доме. В доме, блин.

Сынен [23:07]: Я не вижу скрина с приглашением.

Ван Ибо [23:07]: Вначале отгрохаю дом, потом приглашу

Ибо засунул телефон под подушку. Он лежал и не мог заснуть, так было обидно за себя и свои чувства.

Но чем больше Ибо думал о написанном в порыве “отгрохать дом”, тем больше эта идея ему казалась гениальной.

Ван Ибо придумал себе задание на лето.

***

После успешно сданной сессии Ван Ибо уехал в танцевальный кэмп. Паблики Сяо Чжаня не обновлялись. В последнем посте было написано, что он уехал куда-то на обучение бариста. Казалось, Ибо должен был немного успокоиться, но в жарком мареве лета и насыщенной жизни образ Сяо Чжаня стал только ярче.

Ибо был постоянно на адреналине, кровь бурлила от танцев. Во время сильной физической нагрузки его запах затапливал все пространство, Ибо постоянно хотелось. Он профессионально трахал воздух, на некоторых мастер-классах — пол. Хореографы были в восторге.

Несколько омег и даже один альфа из кемпа недвусмысленно намекнули Ибо о том, что могли бы помочь друг другу, совершенно без обязательств, но тот отказывался. Измотанный, но счастливый после нескольких часов танцев, Ибо дрочил в душе, бурно кончал, закусывая ладонь, и шел в качалку, а оттуда — на ночной баскетбол.

Он потратил кучу денег на личного тренера, здоровенного добряка-альфу, который пообещал, что дом они с Ван Ибо отгрохают. Молодому альфе в расцвете сил это совсем не сложно. Ибо тягал железо, возвращался домой, налегал на овощи, тофу и мясо. Папа удивлялся — раньше сына было не заставить есть чаще раза в день, а сейчас он съедал исправно все и брал добавку.

Несмотря на бешеную нагрузку, вместе со щеками росли и мышцы. Ван Ибо считал, что можно было бы обойтись и без первого, но тренер категорично заявил, что это невозможно.

Так прошли полтора месяца. Один из хореографов кемпа отметил Ибо среди других участников и пригласил его поучаствовать в отборочных к шоу, где собирались танцоры со всего Китая.

Ибо влегкую порвал соперников на баттлах, показал мощную рутину и, стал участником Street Dance of China.

Вся команда переехала на съемки в Шанхай. Танцоры были заняты с утра до ночи, но Ибо упрямо находил час на качалку. Он глушил протеиновые коктейли и батончики, потому что на нормальную еду времени не хватало.

Ибо дошел до четвертьфинала и вылетел аккурат под начало учебы с гастритом, бирюзовым цветом волос и серьгами в ухе (поменял образ по совету стилиста, который сказал, что раз Ибо — фаворит зрителей, ему нужно визуально выделяться).

Ибо даже не расстроился, что вылетел, — потянутая на день рождения лодыжка давала о себе знать. Ему постоянно хотелось есть и спать, отец настаивал, что сыну нужно выйти на учебу на неделю позже, восстановиться, но Ибо не терпелось увидеть Сяо Чжаня.

Первого сентября Ибо с тренером сделал финальные замеры: плюс два сантиметра роста, плюс четыре килограмма мышц. Выросли бицепсы, большая грудная и немного пресс. Ибо по-настоящему был горд собой. В начале лета он был обычной студией, теперь стал небольшим, но все же домиком. Про буквы Д и С он не забыл: на всякий случай, в перерывах между съемками, он освоил несколько узлов для бондажа. На всякий случай.

Сяо Чжань

Сяо Чжаню не нужна была аспирантура.

Аспирантура — лишь удобное прикрытие, она давала ему много свободного времени. Всего пара предметов за семестр и редкие консультации с научным руководителем, которому в целом Сяо Чжань не сдался.

Сяо Чжаню в октябре исполнится двадцать шесть. Он все еще живет тревожно-контролирующими родителями, для которых увлечение кофе и работа бариста — еще хуже, чем учеба на графического дизайнера. Но в двадцать три Сяо Чжань устроился на подработку в кофейню, познакомился там с обжарщиками и понял, что нашел свою профессиональную любовь, от которой отказываться в ближайшие годы не собирался.

Так что да, Сяо Чжаню нужно было прикрытие, чтобы спокойно заниматься кофе. Родителям совсем необязательно было знать, как устроен учебный процесс у аспирантов-искусствоведов. Сяо Чжань каждое утро уходил в университет, час в библиотеке проводил за исследованиями, еще два — за материалами по кофе. Потом он занимался спортом, чтобы размять отсиженную задницу, и шел на смену.

В университете были минусы — там Сяо Чжаня особенно активно осаждали альфы. Казалось, у него на лбу было написано приглашение забрать этого омегу себе.

Сяо Чжаню потребовались годы, чтобы вдолбить альфам, что давить аурой можно максимум издали, что нельзя лезть, ловить вне университета и писать чушь. Но всегда находились особенно отбитые. Взять хотя бы тот смешной слух про Д и С.

А в конце первого курса магистратуры сталкер из университетского паблика нашел его работу и дом. К счастью, Сяо Чжань на целый год уехал в Италию, и когда вернулся — сталкера уже не было. Из осторожности он все же сменил кофейню. Приходилось далеко ездить, но спокойствие было важнее.

Проблема была в том, что Сяо Чжань и правда хотел отношений, альфы здесь не ошиблись.

Он хотел обниматься, делиться интересами, вкусно кормить, долго разговаривать, нежно и очень горячо заниматься любовью, даже проводить течки, чтобы не сидеть на подавителях с неприятными побочками. Еще хотел, чтобы парень был хотя бы симпатичным, а желательно красивым. Сяо Чжань честно признавал, что он эстет, любит красивое и красивых. Еще он понимал, что его идеал недостижим. Он хотел себе лучшего друга и любовника в одном лице, но пока получалось что-то одно. С друзьями шло туго. С любовниками — разве что чуть лучше.

Осложнялось все и тем, что Сяо Чжань взял за правило не встречаться ни с кем из университета, чтобы не было проблем и слухов.

Сяо Чжань от этого не страдал. Ему все равно никто не нравился.

***

Второй год в аспирантуре обещал быть похожим на первый, если бы кофейный друг и наставник Сяо Чжаня, Вэй-Вэй, не предложил тому поучаствовать в китайском чемпионате бариста.

Сяо Чжань немного подумал и согласился. Если займет призовое место, то родители увидят, что он состоялся профессионально, перестанут пилить его, и тогда он бросит аспирантуру. Отличный план, но на подготовку потребуется время, много времени, а значит исследованиями в ближайший семестр придется пожертвовать.

Сейчас Сяо Чжань спешил, уткнувшись в планшет, на предварительную консультацию с научником. Он собирался сделать виноватое лицо и сказать, что летом не прочитал ничего из рекомендованного. Он даже не помнил, что ему советовали.

Сяо Чжань невольно поднял голову, когда краем глаза уловил яркое бирюзовое пятно, и чуть не уронил челюсть.

Имя вспомнилось мгновенно — Ван Ибо. Тот очаровательно серьезный второкурсник-альфа с растрепанной шевелюрой, который наразрыв спел “Nanhai” на выпускном. Видео с его выступлением, полученное через третьи руки, до сих пор зачем-то хранилось у Сяо Чжаня в телефоне.

Он не знал, что с Ван Ибо случилось летом, но был очень благодарен причине, из-за которой тот решил сменить стиль. С бирюзой волос, серьгами, в тотал-блэк образе и скейтом в руке — Ван Ибо бил во все чувствительные места. Может, дело в одежде, но Сяо Чжаню показалось, что альфа стал немного выше и крупнее.

Он с трудом заставил себя отвиснуть и напомнил себе, что Ван Ибо лет на шесть лет младше. Сердце бешено стучало и отказывалось этот факт принимать. Главное, не рассказывать Цзэси с его “вначале сердце, потом остальное”. Засмеет.

Ибо заметил Сяо Чжаня и неуверенно поднял руку в приветствии. Сяо Чжань так же неуверенно помахал в ответ и слабо улыбнулся. Боже, какой он неловкий, а еще взрослый аспирант.

Когда налетел сильный порыв ветра, Сяо Чжань невольно вдохнул. Блокаторы затирают запах, но не убирают его полностью. Все лето Сяо Чжань посвятил тому, что учился различать кофейные ароматы и вкусы, его нос стал гораздо чувствительнее. От Ван Ибо он уловил слабый дымный оттенок горящего дерева, приятный, навевающий мысли о кемпинге. Было там и что-то еще, но запах уже растаял. Сяо Чжань с трудом подавил желание сократить расстояние и вжаться носом в шею, чтобы проверить.

Он низко опустил голову, сделал вид, что вернулся к чтению, и быстро ушел вперед.

Взгляд Ван Ибо в спину был осязаем.

Под ним Сяо Чжаню невольно хотелось свести лопатки.

***

Сяо Чжань переоценил себя и упрямо отказывался в этом признаться. За два месяца он страшно устал, но не позволял себе думать об отдыхе. Они с Вэй-Вэем расписали план подготовки к чемпионату: нужно было научиться идеально варить эспрессо, молочные напитки и, самое ужасное, — разработать свой авторский и презентовать концепцию четырем судьям.

Сяо Чжань страшно хотел спать, он держался исключительно на кофеине и желании избавиться от учебы. Аспирантура мешала ему с каждой неделей все сильнее, научный руководитель некстати вспомнил о своих обязанностях.

Сяо Чжань, отчаянно зевая, готовился закрывать смену. Он протирал машину, нетерпеливо поглядывая на часы, чьи стрелки прилипли к циферблату, когда зазвенел колокольчик.

У Сяо Чжаня не было права сказать, что он уже все вымыл и кофе не приготовит. Подавив вздох, он поднял голову и… сердце дрогнуло. Опять, снова, как почти каждый день в столовой на обеде.

— О… — кажется, Ван Ибо удивился не меньше.

Они смотрели друг на друга, не моргая. Слышно было, как гудит лампочка.

Сяо Чжань пытался сообразить, что должен сказать. Кровь вяло, но ощутимо зашумела в ушах.

— Так ты здесь работаешь? — Ибо осмотрелся и вдруг напрягся, выставил перед собой руки, будто испугался. — Я тебя не сталкерил! Честное слово, я не пытался тебя искать! У меня студия танцев неподалеку. Помнишь? Я делал логотип? Ты проверял?

Сяо Чжань вымученно засмеялся. На Ван Ибо он бы и не подумал, Сяо Чжань достаточно времени провел в его университетском паблике.

— Вспомнил, точно, хороший получился логотип. Что тебе сделать?

— Вообще-то я не разбираюсь в кофе, — Ибо взлохматил уже выцветшую бирюзу ладонью. — У меня гастрит, и от кофе обычно болит живот. Но если не зальюсь чем-то горячим и немного сладким, я до дома не дойду.

Сяо Чжань несколько секунд загружал в голову информацию. Пока не очень понимал, как связать эти факты.

— Наверное… тебе стоит поесть? Но смотри, — он показал рукой на витрину, — это все, что осталось. Каши бывают только утром и… ты переносишь коровье молоко?

— Вроде?

— Вроде… — повторил Сяо Чжань. Не очень убедительно.

Пока Ибо выбирал из трех оставшихся сэндвичей, Сяо Чжань быстро набрал в байду, какие кофейные напитки можно людям с гастритом. В сухом остатке ответ был таким: желательно без кофеина, желательно не кислое, желательно нежирное, но в целом молоко может помочь с кислотностью в желудке. Казалось, кофе проще вообще не пить.

Сяо Чжань открыл ящик, где хранились кофейные зерна и нашел свою личную упаковку декафа.

— Вот этот, Чжань-гэ, — Ибо показал на сэндвич с говядиной и посмотрел на Сяо Чжаня так, будто проверял, как тот отреагирует на обращение.

Сяо Чжань кивнул. Он вскрыл упаковку, отметил зерна и засыпал их в маленький гриндер.

— Тебе капуччино? Латте? Что-то еще?

— В чем разница?

— В латте две трети молока, он мягче.

— А ты что любишь?

— Американо, он помогает от отеков.

— Тогда я хочу американо.

— Твой гастрит точно не хочет. И если ты не пьешь кофе, лучше начать с латте, — ответил Сяо Чжань и засмеялся, когда Ибо послушно согласился.

— Если Чжань-гэ говорит латте, тогда латте, — он сел ждать на стул, как-то неожиданно компактно уместившись в пространство от спинки до стола.

Сяо Чжань готовил кофе и снова каждым участком кожи чувствовал присутствие Ван Ибо. Тот смотрел, заполнял собой комнату, но не душил, оставлял Сяо Чжаню столько места, сколько было комфортно. Рядом с Ибо было удивительно спокойно.

— Движения Чжань-гэ так профессиональны! — Ибо поднялся, как раз когда Сяо Чжань наливал из питчера молоко.

— Ты же не разбираешься, — тот улыбнулся.

— Но я же не слепой. Нет, выглядит правда круто, Чжань-гэ.

— Будешь говорить под руку, вместо кролика на кофе получишь унылую кляксу.

Ван Ибо тихонько заскрипел. Сяо Чжань не сразу сообразил, что это смех, и в итоге рассмеялся сам. Руки дрожали. Свое высокое хихиканье сочеталось со скрипом Ибо так, что напоминало тележку в магазине. Сяо Чжань об этом сказал, стало еще смешнее. Сяо Чжань трясся всем телом, отчего у кролика вышли кривые уши и смазались глаза.

— Ваш декаф латте на обезжиренном! — объявил он.

— Ничего не понял, — честно сказал Ибо и достал телефон. Он сфотографировал кролика, только потом осторожно принюхался и пригубил.

Сяо Чжань проследил за тем, как ухнул от глотка крупный кадык, и спросил:

— Ну как?

— На вкус… как то, что я пробовал раньше.

— Вау… высочайшая оценка от лао Вана, я превзошел самого себя, — Сяо Чжань скупо себе поаплодировал.

У Ибо сделалось умильно потерянное лицо, он начал оправдываться, но Сяо Чжань его оборвал.

— Шучу я. Это просто кофе. Не пережженный и ладно. Главное, чтобы у тебя потом не заболел живот. Если будешь брать где-то в следующий раз — спрашивай декаф. Пробуй разное молоко. Спрашивай, насколько кислое у них зерно, проси то, что помягче и… — Сяо Чжань запнулся, когда заметил, как внимательно Ибо смотрит на его губы.

— Можно… я просто буду приходить сюда? — спросил тот и спешно добавил: — Я делаю домашки прямо в студии, но мне не очень удобно без стола. Там шумно и музыка.

— Разумеется! — Сяо Чжань дал себе щелбан за то, как быстро и даже радостно ответил. — Я тут почти каждый вечер.

— Я почти каждый день на танцах. И всегда страшно голоден после.

Ибо так хорошо улыбался. И щеки его эти, мягкие на вид…

Собственные уже совсем бессовестно горели. Сяо Чжань отвернулся, вспомнив, что у него заказали еще и сэндвич с говядиной.

Ибо сделал еще один глоток, и Сяо Чжань чуть не выронил коробочку из рук, когда тот спросил:

— Забавно, у кофе как будто легкий вкус персика и… цитруса? Я придумываю или такое может быть?

— К-конечно может. У зерна очень много разных вкусов, — Сяо Чжань бормотал, чувствуя, что еще чуть-чуть, и он превратится в помидор. — Это… это из-за фруктовых нот в кофе. Из-за особых химических соединений. Может быть персик, апельсин, груша, гранат, что угодно. Здорово, что ты такое улавливаешь.

Ван Ибо не иначе как чудом услышал запах самого Сяо Чжаня.

Тот покосился на упаковку декафа. Прописанные ноты во вкусе были совсем другими: темный шоколад, карамель, нуга.

В совершенном раздрае Сяо Чжань рассчитал Ибо и побыстрее выставил того за дверь, сказав, что рабочий день закончился, а ему еще убираться.

Нет, Цзэси совершенно точно нельзя ничего рассказывать.

Сяо Чжань со стоном привалился к стене и осмотрел небольшую кофейню. Он чувствовал, что Ван Ибо здесь будет появляться часто. А Сяо Чжань, как дурак, будет готовить ему из собственного зерна. Вэй-Вэй пока решил не включать декафы в линию напитков.

Ночью Сяо Чжань долго не мог уснуть. Он ворочался, прокручивал в голове конец смены снова и снова, а потом написал Вэй-Вэю:

Сяо Чжань [1:43]: Вэй-гэ

Сяо Чжань [1:43]:Ты сказал, что судьи любят авторские напитки “для человека”. Что если я разработаю что-то для людей с гастритом?

Вэй-Вэй [1:44]: Гастрит?! Внезапно.

Сяо Чжань [1:44]: Друг навел на мысли. Я посмотрел, кофеин триггерит им слизистую и много что еще, но хочу почитать про это побольше.

Вэй-Вэй [1:44]: Крутая идея! Давай пробовать.

Вэй-Вэй [1:44]: Я спать.

Сяо Чжань гипнотизировал строчки в ви-чате, а потом решился: набрал три иероглифа имени Ван Ибо. Стало неловко, когда он понял, что не ответил на сообщение почти год назад, но все же написал.

Сяо Чжань [1:50]: Привет. Хотел уточнить, не стало ли тебе плохо от кофе.

Было уже совсем поздно, ответ не приходил.

Может, Ибо уже уснул.

Сяо Чжань собрался отложить телефон, когда всплыло уведомление.

Ван Ибо [1:56]: Я бы не смог отравиться тем, что приготовил сам Сяо лаоши.

Ван Ибо [1:56]: Сяо лаоши так профессионален, что нейтрализовал бы даже яд.

Сяо Чжань [1:56]: Да что ты. В следующий раз проверим. Латте с кинзой. Мне кажется, этим спокойно можно убить.

Ван Ибо [1:56]: Я бы выпил. Очень люблю кинзу.

Сяо Чжань [1:56]: ... ты вообще человек?

Ван Ибо [1:57]: Если тебе нужен тестировщик странных напитков, готов отдать свою нечеловечность в твое распоряжение.

Сяо Чжань закусил костяшки и захихикал.

Сяо Чжань [1:57]: Договорились

Небо. Это совершенно точно флирт.

О нет.

Ван Ибо [1:58]: Кстати мне попался видос из кафе, где в кофе с молоком добавляют много зеленого лука.

Сяо Чжань представил. Сяо Чжаня чуть не вывернуло.

Сяо Чжань [1:58]: Не смей присылать мне это.

Ван Ибо [1:59]: Я бы ни за что так с тобой не поступил.

Сяо Чжань [1:59]: Спасибо за заботу, лао Ван.

На это Ибо прислал стикер с пантерой, сказал, что идет спать и пожелал спокойной ночи. Сяо Чжань теперь окончательно потерял сон и мог только улыбаться в потолок.

О небо.

Шесть лет разницы.

Сяо Чжань флиртует.

***

Он сидел в столовой в наушниках, больше поглощенный своими записями, чем обедом.

Проблема гастритников и людей с лактозной непереносимостью оказалась огромной темой. Сяо Чжань все утро выписывал поставщиков декафа в Китае, бесконечно переписывался с ними, просил прислать образцы на пробу, сравнивал цены и прикидывал, где бы заработать еще пару тысяч юаней на зерно.

— Чжань-гэ, — отчетливо расслышал он, несмотря на музыку и шумоподавление в наушниках.

Сяо Чжань поднял голову — напротив с подносом стоял Ван Ибо. На них пялились. Пара альф из магистратуры по бизнесу, которых Сяо Чжань запомнил в лицо, смотрели на Ибо с открытой враждебностью. А тот, судя по напряженным плечам и твердому взгляду, прекрасно понимал, что делал.

— Хотел спросить про латте с кинзой, — сказал Ван Ибо, многозначительно ухмыльнувшись.

Это был вопрос, может ли он сесть.

Сяо Чжань не решался. В столовой почти некому было помнить, что иногда случалось с теми, кто пытался подсаживаться. В лучшем случае альфы постарше их запугивали.

Сяо Чжань установил правила, но они распространялись только на него самого. Уже давно никаких случаев не было, в конце концов, он аспирант. Но взгляды альф с бизнеса обещали Ибо проблемы.

Прогонять Ван Ибо было больно.

Сяо Чжань проигнорировал пинок Цзэси под столом.

— Давай… обсудим это позже, ладно? Я немного занят, — Сяо Чжань внутренне сжался.

Ибо потемнел. Даже глаза, казалось, потухли. Наконец, он кивнул и, уходя, сказал:

— Я их не боюсь.

Сяо Чжань чувствовал себя прокаженным. Первый парень из университета, который ему по-настоящему понравился, а он все еще боится.

— Латте с кинзой? — переспросил Цзэси. — И что это было?

— Это был Ван Ибо, — Сяо Чжань спрятал лицо в ладонях и как можно сильнее надавил на веки.

— Какой курс?

— Третий.

Когда раздалось сочувственное “ооо”, Сяо Чжань цыкнул и надел наушники.

***

Сяо Чжань остыл и все еще раз обдумал. Нельзя было принимать решение из привычного страха, но все же он поступил правильно.

Да, они оба флиртовали, Ван Ибо ему очень нравился, но шесть лет разницы — это довольно много. Особенно в раскладе, где старший — омега. Ненавистный аргумент отца про тикающие часики тоже витал где-то в воздухе: Сяо Чжань завуалировал его под рассуждения о зрелости и разнице в мозгах, но звучало неубедительно.

Сяо Чжань напомнил себе про существование пабликов и чересчур пристальное внимание к их с Ибо фигурам. Вспомнил про отбитых альф. Ставить метку в отношениях только ради безопасности партнера в университете он готов не был.

Сяо Чжань крутил аргументы, как детский конструктор, но кубики никак не хотели входить в треугольные отверстия. Он со вздохом признал, что лучше будет симпатию оставить просто симпатией, а друга-любовника-вторую-половинку, он найдет как-нибудь еще.

Решение расстроило Сяо Чжаня гораздо сильнее, чем он рассчитывал. Он шатался по квартире, как в тумане, и, видимо, только поэтому пропустил вопрос от папы. Тот спрашивал, не пойдет ли сын на свидание вслепую. Сяо Чжань ответил “хорошо” на автомате, и только потом сообразил, на что согласился. Отступать было поздно — папа так обрадовался, что Сяо Чжань решил не портить ему настроение. Уйдет со встречи через десять минут.

В воздухе висела холодная морось, Сяо Чжань кутался в куртку и дышал на негнущиеся пальцы. Он нарочно долго стоял в метро, надеясь, что опоздает больше приличного и альфа уйдет.

Но тот терпеливо ждал около ресторана. Высокий, весьма симпатичный, в шерстяном пальто, у него была мнимо небрежная прическа главного персонажа из манхвы. Сяо Чжань поставил ему плюсик за старание и сверился с телефоном: двадцать пять минут опоздания. Имя альфы — Чжан Юй.

Сяо Чжань окликнул его, и персонаж из манхвы повернул голову.

— Прости, — Сяо Чжань выдал виноватую улыбку, — попал в вечернюю пробку на автобусе.

— Не страшно. Так и знал, что надо было за тобой заехать, — Чжан Юй заметно оживился.

— Тогда мы бы попали в пробку вместе.

— Зато было бы тепло и мы бы уже что-то узнали друг о друге.

Слишком сладко, Сяо Чжань едва не поморщился. Голос у Чжан Юй был тоже медовым, немного чересчур, но итоговую оценку Сяо Чжань решил пока не ставить.

Они зашли в ресторан. Чжан Юй — все еще соответствуя образу — помог снять Сяо Чжаню куртку и отдал ее в гардероб.

— Ну давай, рассказывай, — начал Сяо Чжань первым, когда они сели, — кто наши родители друг другу?

— О, угадай. Слишком банально. Мой отец и твой отец…

— Коллеги?

— Естественно. И, конечно, они обязаны показывать друг другу фотографии своих незамужних детей. Серьезные управляющие ради этого собираются по пятницам с альбомами.

— Естественно, — Сяо Чжань фыркнул, и они рассмеялись, даже без натяжки.

Кажется, альфе можно дать шанс до конца ужина.

— Но я рад, что отец показал мне тебя. Хорошее предчувствие, — Чжан Юй подмигнул и раскрыл меню на середине. — Разумеется, я угощаю. Не стесняйся.

О, Сяо Чжань не собирался. К тому же ресторан не был таким уж дорогим.

Он бегло осмотрел зал. Опрятно, довольно стильно. Расстояние между столами было достаточным, чтобы не слышать соседей. Взгляд упал на стол, вокруг которого собралась разноцветная толпа. На экране рядом крутили кадры какого-то танцевального шоу.

На секунду Сяо Чжаню показалось, что увидел Ван Ибо с ярко-бирюзовыми волосами, но картинка уже сменилась.

— Выбрал? — спросил Чжан Юй, но Сяо Чжань покачал головой.

Нет, ему не показалось.

На экране совершенно точно был Ван Ибо.

Тот вышел из толпы в пустое пространство, угрожающе близко придвинулся к противнику, практически прижался к нему носом, и начал танцевать. Грубо, хлестко, ритмично. Сяо Чжань не слышал музыки, но все тело отзывалось на танец и то, как Ибо преображался в нем. Камера крупно показала, с каким диким выражением лица Ибо облизнул свои покрасневшие губы. Это слишком напоминало секс. Сяо Чжань крупно вздрогнул.

— Прости? — переспросил он Чжан Юя, когда заметил, что тот выжидающе смотрит.

— Я сказал, что могу подсказать с выбором.

— А, да, — Сяо Чжань вздохнул. Взгляд то и дело соскальзывал на экран. — Выбери, пожалуйста. Я не ем только баклажаны.

Пока Чжан Юй что-то выяснял у официанта, Сяо Чжань следил за шоу. Сюжет с Ван Ибо еще не подошел к концу. Теперь он сидел с задранной до колена штаниной на приеме у доктора. Видимо, повредил лодыжку. Сяо Чжань прищурился, чтобы разобрать субтитры. Доктор сказал, что Ибо нельзя танцевать еще несколько месяцев, на что тот посмотрел убийственно серьезно и сказал, что не может не танцевать. Какой же упрямый. Сяо Чжань жалел, что никто в тот момент не дал ему подзатыльник. Сяо Чжань дал бы обязательно, заставил лежать и даже носил бы обеды.

Уважение к Ван Ибо, и без того высокое, взлетело до небес. Он явно знал, чего хочет, и если горит чем-то — будет сражаться до конца.

“Я их не боюсь”.

Не боится настолько, что готов рискнуть и сблизиться с Сяо Чжанем. Но как друг или?.. Сяо Чжань не был уверен, что он себе все не придумал.

Он продолжал щуриться, читая слова участников о Ван Ибо. Те, как один, говорили, какой тот профессиональный, вдумчивый, внимательный, какое у него огромное горячее сердце, как он поехал волонтерить во время наводнения в Хэнани.

У Сяо Чжаня внутри что-то умирало.

Из-за круглого стола встал парень с дредами и поднял бутылку пива, явно предлагая тост. Следом с бутылкой поднялся… Ван Ибо. Он принялся дурашливо кланяться, сложив руки на древнекитайский манер. Сяо Чжаню хотелось заорать.

— Интересно, что у них там такое? — прохладно спросил Чжан Юй.

Только тогда Сяо Чжань заметил, что тот тоже наблюдает за группой танцоров.

— Видимо, выход шоу отмечают, — ответил Сяо Чжань и, извинившись, сбежал в уборную.

Он плеснул в лицо водой, еще раз и еще.

Сяо Чжань был всего в одном нажатии кнопки от того, чтобы вызвать Ибо в туалет, извиниться за столовую и наброситься с поцелуями.

Сяо Чжань вернулся за стол, но попросил Чжан Юя поменяться местами. Если он будет сидеть спиной, то не будет отвлекаться на раздражающий экран.

И Ван Ибо его так не увидит.

***

Вэй-Вэй был сегодня на смене. Он взял на себя основную работу, так что Сяо Чжань мог практиковаться для чемпионата, но настроение было паршивым. Он до сих пор не поговорил с Ван Ибо. Прошло три дня, Сяо Чжань собирался подойти, но не видел даже намека на знакомую спину, хотя раньше Ибо постоянно попадался ему на глаза.

Он Ибо серьезно обидел, и это осознание травило.

Сяо Чжань тихо проматерился, когда обжег руку паром. К счастью, посетителей не было. Вэй-Вэй отложил полотенце.

— Аптечку?

— Я в порядке, — Сяо Чжань вернулся к питчеру с молоком.

— Давай-ка ты передохнешь.

— Я в порядке!

Вэй-Вэй повернулся к Сяо Чжаню, скрестив руки на груди.

— Я настаиваю. Чемпионат — не шутки, Чжань-Чжань. Ты много на себя берешь.

— Нормально я беру, — буркнул Сяо Чжань, но все же сдался.

Он бросил фартук и присмотрелся к выпечке на витрине. Ибо говорил, что не очень любит сладкое, но не было ничего несладкого, что бы сошло за извинение.

— Заверни мне вот эти булки и два зеленых чая, — он ткнул пальцем и достал телефон.

Студия танцев Ибо была где-то рядом.

В переписке Сяо Чжань нашел логотип, вбил название в карты. Пять минут пешком. Он расплатился и вышел из кофейни.

Сяо Чжань стремительным шагом летел к студии и думал, что надо было сварить этого монстра, латте с кинзой. По идее, все элементарно: пробить молоко с зеленью, процедить, взбить, влить в эспрессо…

Администратор с сомнением осмотрел Сяо Чжаня. Тот точно не выглядел как человек, который собирается танцевать, но все же задал дежурный вопрос: “Вы на пробное?”

— Я ищу Ван Ибо.

— Ооо, — протянул администратор многозначительно, совсем как недавно Цзэси. Сяо Чжань неуютно повел плечами. Да, он помнил, что у Ван Ибо есть паблик почитателей, но ему и в голову не пришло, что они могут быть здесь. Сяо Чжань морально приготовился сражаться с очередями восторженных омег. Администратор сказал: — Зеленый зал в конце по коридору.

Сяо Чжань сжал хрустнувший пакет с выпечкой и пошел по пустому коридору мимо комнат, откуда звучала музыка.

У зеленого зала была приоткрыта дверь. Сяо Чжань заглянул в щелку, и его обдало мощным, густым древесным ароматом, смешанного со свежей травой.

От запаха вдруг ослабели колени, и Сяо Чжань, не доверяя себе, вцепился в дверной косяк.

Ибо танцевал без музыки, красивый, быстрый, весь мокрый от пота. Даже ленивые движения были яркими и полными силы. Кажется… кажется, он не носил трусы, потому что когда Ибо двигал бедрами, Сяо Чжань видел, как крупный, очень крупный член ударяется о мягкую ткань танцевальных штанов.

Он почувствовал, как проход стал влажным от смазки.

— Разве… разве доктор не сказал тебе не нагружать лодыжку? — слабо спросил Сяо Чжань.

Ибо резко остановился, его глаза расширились.

— Чжань-гэ? — он проморгался и утер лицо майкой. От этого запах стал еще сильнее. Обнажился рельефный пресс, и ноги у Сяо Чжаня сдали окончательно. Мысленно он застонал, когда понял, что до течки осталась всего неделя, иначе бы он ни за что так позорно не отреагировал.

Ибо несколько секунд потрясенно смотрел сползшего на пол Сяо Чжаня, а потом кинулся открывать окна. Он суетился, обтерся майкой, выругался, содрал ее с себя, принялся искать в сумке свежую, давая Сяо Чжаню полный обзор на мускулистые плечи и спину.

Тот остраненно думал, для кого Ибо все-таки так старался. В ушах шумело.

Ибо нервно выкрикнул:

— Я в душ! — и, протиснувшись мимо Сяо Чжаня, выбежал из зала.

Дышать стало легче, в голове прояснилось. Трусы можно было выжимать. Какой ужас, еще бы по бедрам потекло. Сяо Чжань поморщился и, цепляясь за косяк, вытащил себя наверх. Он вдохнул полной грудью. Сочная свежесть персика, легкая нота цитруса и горящее дерево со свежей зеленью — они бы так хорошо и правильно переплетались. Этим сложным ароматом хотелось дышать, его хотелось пить.

Сяо Чжань сделал несколько шагов в комнату, надеясь пропитаться запахом с ног до головы. Если бы Ибо не появился на пороге, Сяо Чжань бы точно украл его майку.

— Когда… я танцую, блокаторы не справляются, и запах слишком сильный. Обычно не так, — извиняясь, сказал Ибо и закрыл за собой дверь.

— Я сам виноват, что не предупредил. Не ожидал, что я так… ну… — Сяо Чжань протянул смятый пакет. — Это “прости” за столовую.

Ибо молча забрал угощение, заглянул внутрь и уселся прямо на пол. Сяо Чжань опустился рядом.

Наконец, Ибо заговорил:

— Я все прекрасно понимаю, гэ. Повторяю, я не боюсь. Неужели с тобой нельзя просто дружить? — его голос чуть дрогнул. — Цзэси же может.

Дружить, значит.

Они откатились на шаг назад. Что ж, Сяо Чжань это заслужил.

Он открутил крышки на бутылках зеленого чая и протянул одну Ибо.

— Мы с Цзэси дружим с его первого курса. Никому в голову не придет на него гнать. А ты…

— А я что?! Да ты этим альфам никто! — Ибо взорвался. — Они ведут себя так, будто каждый поставил метку, а ты свой собственный! Такое можно было бы понять, будь они в школе. Ну дебилы, позднее половое воспитание, но не университет же!

— Почему ты мне это выговариваешь? Думаешь, мне приятно?! Думаешь, мне нравится, что я для них не больше, чем объект вожделения?! — голос Сяо Чжаня звенел от сдерживаемого крика.

Ибо выдул сразу половину бутылки и утерся тыльной стороной ладони.

— Нет. Нет, конечно, нет, Чжань-гэ. Прости, я не это имел в виду.

— Я не хочу, чтобы тебе навредили, вот и все. Были случаи, — уже спокойнее сказал Сяо Чжань.

— Пусть попробуют. Если они собираются и дальше вести себя, как животные, я отвечу. Мне нравится проводить с тобой время, Чжань-гэ, и я готов за это драться.

Сердце сильно билось о грудную клетку.

— Проводить время как… друг?

— Нет, — Ибо не отвел взгляда. — Не как друг. Я… не хочу давить, как другие, и не прошу от тебя ничего взамен, я просто хочу быть рядом. Если ты позволишь. Если нет — ты даже не заметишь, что я существую, обещаю.

Это было последним, чего бы хотел Сяо Чжань.

Ван Ибо казался ему тем самым человеком, который собрал в себе все, что Сяо Чжань мечтал найти так отчаянно.

— Хорошо. Я согласен.

Было немного страшно, но Сяо Чжань хотел этого большего.

— Если возникнут проблемы, не молчи. Я вмешаюсь и что-нибудь придумаю, — добавил он и вытащил из пакета круассан.

Ибо улыбнулся так широко и радостно, что Сяо Чжань залюбовался.

Казалось, после дождя выглянуло солнце.

***

Сяо Чжань собирал свой напиток больше месяца. Ему нравилась идея, что в авторский кофе можно добавить что-то по-настоящему свое: ароматы и вкус персика с цитрусом. Проблема была в том, что и первое и второе могли испортить вкус и сделать напиток кислым. Сяо Чжань с Вэй-Вэем перепробовали десяток вариантов — корректировали пропорции и методы приготовления, — прежде чем пришли к финальному варианту.

Дело оставалось за малым — отработать презентацию. Для этого Сяо Чжань посадил Ибо на барный стул и сказал:

— Я буду репетировать, а ты — слушай и смотри, как будто член жюри.

Ван Ибо демонстративно облокотился на стойку и подпер щеку рукой. Жюри, конечно, так себя вести не будет, но под этим взглядом Сяо Чжань нервничал так же.

— Наша страна узнала о кофе еще в позапрошлом веке благодаря французам из концессии. Однако по-настоящему индустрия начала развиваться лишь в конце восьмидесятых, — Сяо Чжань засыпал зерно, выставил показатели и нажал на кнопку гриндера. — И хотя кофейная культура развивается быстро, пока мало кто учитывает особенности азиатских желудков даже в самой Азии. Например, многие азиаты не переносят или плохо переносят лактозу. А что делать людям, у которых сверху добавлены заболевания желудка? Например, гастрит?

Тут Ибо выпрямился, перестал улыбаться, когда понял, куда пойдет история дальше. В его глазах была… признательность? Уважение? Сяо Чжань отвлекся и чуть не выронил темпер из рук.

Он продолжил рассказывать, темперируя кофе:

— Желудок таких людей раздражает кофеин и кислотность, а как мы знаем, кислотность — это одна из важнейших характеристик кофе, которая дает ему вариации вкусов, — наконец, Сяо Чжань был готов варить эспрессо. Он установил холдер и нажал на кнопку. Едва не забыл подставить стакан. — Получается, людям с гастритом нужен базовый декаф с очень простым вкусом, желательно на растительном молоке. Но очень мало декафов обладают уровнем спешелти. Профессионалы считают декаф “некрутым” видом зерна. Звучит довольно грустно, неправда ли? Мой авторский напиток родился из желания создать безопасный кофе для людей с такими особенностями. Этот напиток позволит им безопасно почувствовать все богатство кислых вкусов и оттенков. Я нашел поставщика, небольшого фермера из Юньнани, который работает именно с декафами спешелти-уровня, в его зерне вы услышите ноты… ноты…

Сяо Чжань забыл какие ноты. Он закончил взбивать молоко и перестал говорить, сосредоточившись на сборке. На презентации он мог брать паузы, но сейчас замолчал слишком надолго.

— М, ноты красного яблока, карамели и темного шоколада и…

Мозг отказывался раздваиваться. Или говорить, или варить. Сяо Чжань влил в стакан несколько грам персикового сиропа, капли апельсинового биттера, эспрессо, молоко, посыпал все высушенным персиком и цедрой для аромата и поставил чашку перед Ван Ибо.

Сяо Чжань покосился на таймер. Слишком быстро.

— Черт! Эм… В общем, представь, что всю историю и концепцию напитка я рассказал тебе во время приготовления эспрессо, а сейчас должен был описывать текстуры, вкус, выбор чашек и запаха. Все нужно сократить раза в три. Я переписывал это дерьмо уже десять раз! Ван Ибо, я хочу умереть! — Сяо Чжань со стоном был готов рухнуть на стойку, но Ибо подхватил одной ладонью его челюсть и потянулся вперед.

Губы нашли губы Сяо Чжаня.

Ибо целовал его мягко, удерживая, будто думал, что Сяо Чжань сбежит. От неожиданности тот замычал. Ибо оторвался от занятия, просканировал лицо Сяо Чжаня, и только когда убедился, что это удивление, а не протест — продолжил.

Сяо Чжань обмяк. Целоваться было гораздо лучше, чем стрессовать из-за провальной презентации.

Они резко отпрянули друг от друга, как школьники, когда зазвенел колокольчик и открылась дверь. Сяо Чжань сделал вид, что моет посуду, Ван Ибо вернулся к конспектам.

Напиток так и остался нетронутым.

— Вы же понимаете, что витрина кофейни прозрачная, да? — спросил Вэй-Вэй и бессовестно заржал.

Ван Ибо

После поцелуя Сяо Чжань ничего не озвучивал. Ван Ибо не озвучивал тоже. Он чувствовал, что держит драгоценную птицу в руках, но та живая, чуть придавишь — и она улетит.

Они сидели с Сяо Чжанем вместе в столовой, в библиотеке, в кофейне. У Ибо сжималось сердце, когда он замечал, с каким подозрением Сяо Чжань смотрит на его танцевальные ссадины. Беспокоился. Но альфы в университете, видимо, поумнели — Ибо достаточно было поговорить с ними один раз, чтобы вопросы отпали. Да, они встречаются. Да, Сяо Чжань, наконец, нашел кого-то в университете. Нет, Ибо не скажет, как Сяо Чжань по-настоящему пахнет (он до сих пор не знал).

Формально, Ибо немного приврал про то, что они встречаются. Он решил, что раз Сяо Чжань про эту ложь знает, но молчит, то все в порядке.

После танцев, когда кровь гнало по телу, Ибо было особенно тяжело. Он приходил в кофейню, и ему хотелось заласкать Сяо Чжаня, вплавиться в его тело, потереться носом о железу, надавить, чтобы наконец почувствовать его запах, оставить метку… но мантра, которую Ибо бухтел себе под нос работала безотказно. “Ты не должен быть таким, как университетские альфы”.

В Вэй-Вэе Ибо обрел внезапного союзника. Тот помогал Сяо Чжаню профессионально, а от Ибо требовалось напоминать об ужине и оказывать психологическо-физическую поддержку.

Это значило отвести Сяо Чжаня в подсобку и целовать, пока челюсть и скрюченные от волнения пальцы не расслабятся. Иногда у Сяо Чжаня вставал, и они откровенно терлись друг о друга. Иногда кто-то из них кончал, в ход шли салфетки, но продолжения не следовало. Ибо скулил внутри, но ждал. Первый шаг было делать не ему.

Все изменилось, когда Ибо решил, что Сяо Чжаню нужно срочно сделать сюрприз. До чемпионата оставалось две недели, Сяо Чжань целый день проводил на работе. Ибо вез ему обед. Заодно он хотел покрасоваться на новом мотоцикле, который ему подарили родители в честь успешно сданной сессии.

Это была ошибка.

В тот день он понял, как чувствовал себя Сяо Чжань в студии.

Ибо неспешно снял шлем, расстегнул куртку, растрепал черную шевелюру, зная, что выглядит охуенно. Настоящий дом, а не студия.

Сяо Чжань заметил его, заулыбался, но улыбка быстро сползла с лица.

Было поздно — Ибо уже открыл дверь… и вот здесь пиздец его настиг.

Запах. Ибо уничтожил и пересобрал в нового человека запах. Раньше он спокойно относился к аромату омег, но никто из них не значил для Ибо столько же, сколько значил Сяо Чжань. Сила его запаха сметала, как цунами.

Уже потом выяснилось, что Вэй-Вэй предложил Сяо Чжаню поэкспериментировать с персиками. Обычные ароматизаторы казались слишком химозными, сироп повышал кислотность. Поэтому Сяо Чжань перечитал правила чемпионата и, когда не нашел там ни слова про то, что нельзя использовать собственные феромоны, решил попробовать с ними.

Ни Ибо, ни Сяо Чжань не двигались. Глаза у обоих — испуганные, с расплывшимися зрачками. Ван Ибо готов был рухнуть на колени, где стоял, и умолять, чтобы они потрахались. Но он ведь не такой. Феромоны феромонами, но он не животное.

Ибо заставил себя сделать шаг назад. Это было невозможно, тело сопротивлялось, но где один сантиметр, там и десять. И еще. И еще. И вот дверь уже совсем близко, но Сяо Чжань, глупый, будто не знал, как Ибо сейчас кроет, подошел к нему и шепотом спросил:

— Мы ведь встречаемся, да?

Ибо с трудом кивнул.

Сяо Чжань спросил снова:

— Ты живешь в общежитии?

Ибо дернулся, как от тока, и это значило нет. Родители помогли ему, сняли небольшую квартирку недалеко от студии танцев, но рассказать об этом он был уже не был в состоянии.

— А дома кто-то есть? — еще тише спросил Сяо Чжань, глаза у него блеснули.

Ибо шумно выдохнул, взял Сяо Чжаня за запястье, схватил его куртку с вешалки и повел с мотоциклу. Хорошо, что он додумался взять второй шлем.

***

Ван Ибо почти взял себя в руки.

По правде, он страшно паниковал, потому что в жизнь претворялось все то, о чем он думал последние полтора года. От возбуждения коротило мозг. Ибо не помнил, как они зашли в квартиру, как Сяо Чжань вытряхнулся из одежды, но теперь он лежал совершенно голый, великолепный, пахнущий до одури, на расстеленной кровати-полуторке.

Ибо решил не тратить время на собственную одежду. Он просто забрался на покрывало и принялся покрывать тело Сяо Чжаня мокрыми поцелуями. Тот смущенно и задушено засмеялся, когда Ибо поднял его руку наверх и провел носом по густым волосам подмышками.

Ибо разрывался, не зная, какое место заласкать первым. Артерии на шее Сяо Чжаня отчетливо читались под кожей, тяжело, но быстро бился пульс, набухла ароматическая железа.

Ибо попросил Сяо Чжаня перевернуться на четвереньки. По ягодицам густо стекала смазка. Ибо зачем-то взвесил в ладони член Сяо Чжаня, отяжелевший, алый от крови, прежде чем обхватил у основания. Указательный палец второй руки без труда проник в уже расслабленное колечко мышц. Ибо тут же попробовал ввести два, три. Вход был разработан. И… течет. У Сяо Чжаня так сильно течет из-за него.

— Ты в кофейне сам с собой?.. — Ибо не договорил.

Сяо Чжань обернулся через плечо и посмотрел таким взглядом, будто его не растягивали три пальца, а член не сжимали ладонью.

— Да, я взял с собой игрушку.

Блядь.

Ибо зажмурился, вставший член больно упирался в ширинку.

— Но ты же не будешь на чемпионате…

— Я экспериментировал, — с нажимом сказал Сяо Чжань. — Я не уверен, что вообще получится

Недовольство в голосе, даже деланное, сработало, как спусковой механизм. Ибо зарычал и начал работать двумя руками сразу. Он тщательно трахал пальцами, иногда сгибая, чтобы задеть простату. Сяо Чжань скулил и выгибался. Ладонь Ибо намокла от выступившего предсемени.

— Разденься. Разденься, я хочу тебя увидеть!— выдохнул Сяо Чжань, и Ибо остановился, чтобы слитным движением снять с себя толстовку с футболкой. Медленным, порнушным движением он провел ладонью от груди к прессу, подцепил кромку штанов и нетерпеливо спросил:

— Квартирка-студия или дом, Чжань-гэ?

Сяо Чжань, совершенно поплывший, переспросил “что?”.

Ибо повторил вопрос.

— В твоих глазах я квартира-студия или дом?

В глазах Сяо Чжаня плескалось непонимание, но потом он засмеялся.

— Ты подслушивал!

— Я подслушивал, — признал Ибо.

— Ммм. Признаюсь, можно было бы и побольше, но уже однозначно дом. Хочешь, я даже назову тебя гэгэ.

Ибо казалось, что он выиграл все призы этого мира.

Сяо Чжань поднялся с кровати, толкнул Ибо в грудь, тот упал на спину. За несколько движений он разделался с пуговицей, ширинкой, приспустил штаны и высвободил член из плена боксеров.

Сяо Чжань широким мазком лизнул головку, взял в рот до середины ствола и медленно, по сантиметру начал подниматься, пока с чмоканьем не выпустил член. По этим алым губам хотелось размазать выступившую каплю, несколько раз ударить головкой, чтобы потянулась упругая прозрачная ниточка.

— А ты и правда… любишь Д и С? — сдавленно спросил Ибо, когда Сяо Чжань, отбив его руки, раскатал презерватив, перекинул ногу через бедра, направил член ко входу и начал медленно опускаться.

— Ты настолько внимательно следил за моими пабликами? — рот у Сяо Чжаня округлился, брови сошлись на переносице. Он размеренно дышал, пока не насадился до самого конца.

Ибо почувствовал, как его собственный запах затопил комнату, смешался с запахом Сяо Чжаня. Веки у того задрожали, он тихо застонал. Ибо качнул бедрами.

— Так что, правда?

— Это… — когда Ибо приподнял Сяо Чжаня и снова качнул бедрами, тот запнулся. — Слух, но с нужным человеком…

Сяо Чжань начал двигаться сам, быстро набирая темп. Хлюпающие звуки и частые шлепки ягодиц о бедра сводили с ума, но даже такой темп казался Ибо недостаточным.

— Я видел, как ты танцуешь, — сбиваясь, сказал Сяо Чжань. — Сделай. Сделай так же.

Ибо сел в кровати, придерживая Сяо Чжаня за лопатки, и опустил того на кровать. Он развел его колени в стороны и подложил подушку под поясницу.

Края входа уже не смыкались полностью, кожа вокруг блестела.

Ибо направил член внутрь и начал вбиваться часто и резко, размашисто работая бедрами. Головка выходила почти полностью, за ней тянулись нити смазки. Ибо дурел от того, как раскрыт Сяо Чжань, как покраснел его вход, как на срединной линии пресса собрался пот. Ибо вгонял член до конца и выходил, и повторял, повторял, повторял, пока Сяо Чжань выстанывал его имя, вцепившись в изголовье кровати.

Ибо был близок. Последней каплей стала мысль о том, как бы все выглядело, если бы они могли потрахаться без презерватива. Его сперма, которой непременно было бы очень много, перемешалась бы со смазкой и потекла густым потоком по бедрам. Ибо сорвало в оргазм. Он положил руку на член Сяо Чжаня и в несколько быстрых рывков заставил того кончить следом.

Обессиленный, Ибо вышел, пока они не сцепились, и уткнулся лбом в сгиб шеи, где терпко пахло идеальной смесью их запахов.

***

Той же ночью Сяо Чжань без объяснений прислал скрин из вичата. Писал Вэй-Вэй.

“Дымный призвук в цитрусовом персике — гениальная находка! Как ты додумался? Это то, что сделает твой авторский напиток премиальным. Это уверенная заявка на победу”.

Ван Ибо [00:23]: Чжань-гэ, мы с тобой премиальные.

Сяо Чжань [00:23]: Ага, у каждого по фан-клубу.

Ван Ибо [00:23]: Нам заведут совместный, как думаешь?

Ван Ибо [00:24]: Кстати я собираюсь Шанхай. Через две недели у крутого лаоши будет серия мастер-классов. Можем совместить.

На стикере пантера играла бровями.

Сяо Чжань [00:24]: Ты шутишь?

Ван Ибо [00:24]: Зачем, лаоши настоящий. Но я бы и просто так полетел.

Ван Ибо [00:24]: Чисто уточнить. Ты правда собираешься ароматизировать напиток нашим ароматом? Представляю лица жюри.

Сяо Чжань [00:24]: Ну я же не скажу про секс! И вообще за кучу денег мне уже синтезировали мой феромон. Твоего нет. Принесу кусочек древесины, подожгу под колпаком перед подачей. Скажу, что все это — тестовый вариант, если напиток пойдет в производство, мы синтезируем полный ароматизатор с химиками.

Ван Ибо [00:24]: Поверить не могу, что это сработает.

Сяо Чжань [00:24]: Значит ли это, что ты сомневаешься в моей победе?

Кролик со стикера скалил зубы.

Ван Ибо [00:25]: Профессионализм Сяо лаоши не заметит только слепой.

Сяо Чжань [00:25]: Ты так зубы заговариваешь, я давно заметил.

Ван Ибо [00:25]: Неправда! Кстати… мы встречаемся?

Сяо Чжань ненадолго замолчал, а потом сообщения посыпались градом.

Сяо Чжань [00:27]: Это дурацкая шутка, мне не нравится.

Сяо Чжань [00:27]: Погоди, ты серьезно? После всего, что между нами было?!

Сяо Чжань [00:27]: Или это какой-то молодежный подкат, а я не понял? Просвети меня, лао Ван.

Ван Ибо [00:28]: Может, ты тогда спросил на феромонах…

Сяо Чжань [00:28]: Глупый бао. Я с тобой точно встречаюсь. А ты?

Ван Ибо [00:28]: Ну конечно. Я твой парень, а ты — мой.

Сяо Чжань [00:28]: Ну вот и решили.

Ван Ибо [00:29]: Как думаешь, а потом, сильно потом у меня были бы шансы стать для тебя кем-то большим?

Сяо Чжань долго не отвечал, слишком долго. Ибо перестал улыбаться в экран и позвонил.

Сяо Чжань взял только со второго раза.

— Что, гэгэ, от вопроса сердечко дрогнуло? — Ибо скрывал за смехом панику.

— Ну… вообще-то да.

— Тогда вернемся к этому через два года? Я закончу университет, будет нормально?

— Ван Ибо. Мы встречаемся пару месяцев.

— И что? Я люблю тебя гораздо дольше, — Ибо хмыкнул. — Ладно, гэ, не буду тебя пугать, я же не идиот. Просто я уже знаю, что никуда от тебя не денусь. Мой вопрос останется в силе. Но если для тебя что-то изменится… надеюсь, я смогу остаться тебе хотя бы другом.

— А вместе сможешь?

— Быть и парнем, и другом?

— М.

— Но “парень” автоматически включает в себя дружбу, разве нет? Романтика — уже надстройка сверху. С парнем, как с другом, хочется делиться интересами и чтобы вам было здорово вместе. Мне вот с тобой — очень. Я ничего не знаю про кофе, но мне клево от того, как ты им горишь. Я вижу, что ты относишься к моим танцам так же, я прав? Гэ? Чжань-гэ, ты там?

Сяо Чжань затих. Ибо прислушался к его дыханию.

— Я здесь, — он еще немного помолчал. — Да, ты прав и…хорошо. Спроси меня через пару лет. Я тоже постараюсь, чтобы за это время, ну…

Раньше Ибо не догадывался, что Сяо Чжань из тех, кому сложно говорить о чувствах. Он человек дела — ухаживает и заботится, но не говорит, нет.

— Гэ?

— М?

— Я люблю тебя.

Ван Ибо готов был говорить за двоих, но это не потребовалось.

От первого ответного “я люблю тебя” ночь осветило солнцем.