Archive of Our Own

Chapter Text

Лифты представляют собой удивительное пространство. Они одновременно могут вызвать клаустрофобию и быть местом для размышлений; в них можно пребывать в абсолютном одиночестве или столкнуться с незнакомцами. Они предлагали приватность и в то же время риск быть обнаруженным при интимных встречах – которых у Сяо Чжаня не было довольно давно, с тоской думает он, заходя в лифт своего дома. Он только вернулся спустя несколько месяцев пребывания в Шанхае и время, проведенное вдали от квартиры, которая была на одном этаже с квартирой Ибо, пошло ему на пользу.

Его отношения с Ибо закончились, несмотря на уверенность Сяо Чжаня, что они будут вместе до старости. Пока смерть не разлучит их. Иногда он вспоминал о посте, который Ибо сделал на свой день рождения ещё в 2018 году, где говорил, что решения, принятые в двадцать один, останутся такими же в восемьдесят один.

Уже к двадцати девяти он изменил свое мнение. А может и раньше.

Поднимаясь на лифте на свой этаж, Сяо Чжань в который раз задается вопросом, почему все пошло не так. Конечно, отчасти это было из-за недостатка близости, но в основном от того, сколько усилий требовалось на все это. Стало слишком сложно вкладываться, чтобы поддерживать необходимый для отношений уровень общения, особенно когда эти отношения были в основном на расстоянии. Было слишком легко просто позволить этому закончится, как бы он не злился, что именно Ибо поставил точку. Сяо Чжань вздыхает, когда двери открываются, чтобы впустить других пассажиров – он надеялся на уединение посреди ночи, – но, к счастью, все они давние жильцы, которым абсолютно наплевать, кто он такой. Он вежливо кивает, но в остальном игнорирует их в угоду своих собственных размышлений.

Отчасти в его обдумывании событий прошлого стоит винить демо-трек, играющий в наушниках. Это горькая любовная баллада о том, каково быть брошенным у алтаря, и Сяо Чжань мгновенно за нее цепляется. Ему всегда лучше всего удавалось выразить свои эмоции через песни, и они же нужны ему, чтобы пережить свое затянувшееся горе.

Когда они расстались, Сяо Чжань переехал в квартиру прямо напротив Ибо. На их тринадцатом этаже было всего две квартиры. Они выкупили обе ради приватности, когда решили съехаться, но другая быстро стала вторым домом для их родителей, когда те приезжали в город. 

Это оказалось просто: он взял с собой лишь спортивную сумку с необходимыми вещами и любимый вок, когда уходил. Квартира была обставлена мебелью, а проблема с одеждой устранена звонком ассистенту и стилисту уже на следующий день. Было слишком легко начать сначала в этом месте. Ему не нужно было идти куда-то еще.

И если Сяо Чжань также беспокоился о том, как Ибо будет справляться со своим лунатизмом в одиночку? Что ж, Сяо Чжаню нравилось думать, что он бы поддержал так любого своего друга, или бывшего, который остался другом.

Они с Ибо вроде как друзья. Временами они обмениваются сообщениями – возможно даже чаще, чем до того, как расстались. Меньше напряжения при общении или типа того. Первые пару месяцев они иногда ужинали вместе, даже мило беседовали, сталкиваясь в холле. Это было ужасно.

На самом деле, у них так хорошо получилось не быть вместе, что большинство людей даже не догадывались, что между ними что-то изменилось. Сяо Чжань рассказал о разрыве только своим сотрудникам, родителям и Пэн Чуюэ. Он не мог сказать наверняка, но предполагал, что Ибо тоже держит эту информацию при себе. Это стало словно карманной вселенной, местом, где только они знали, что больше не вместе.

Они даже решили оставить свой супертопик, не то, чтобы они были особо в тренде спустя десять лет.

Все это казалось таким нормальным, таким цивилизованным, что заставило Сяо Чжаня сбежать в Шанхай на четыре месяца. И все было прекрасно, пока он отсутствовал. Во всяком случае, проще.

Но теперь, когда он вернулся домой, его накрыло осознанием. Он скучал по Ибо. Словно тот был фантомной конечностью, веса и тепла которой ему не хватало по ночам. Скучал по тому, как Ибо удавалось донести мысль, используя только мемы с собственным лицом. Он даже скучал по тому, как отводил его обратно в кровать после очередного приступа лунатизма.

Сяо Чжань просто не был уверен, что обстоятельства, которые их разлучили, не сделают это снова. Казалось бессмысленным пытаться еще раз, если все, с чем они останутся по итогу – это боль.

Наконец лифт останавливается на его этаже, и он выходит, напоследок еще раз кивнув оставшимся жильцам. Он останавливается у своей двери, с тоской глядя на дверь своего бывшего дома. Одернув себя, он отворачивается, чтобы ввести код электронного замка. Он больше не живет в той квартире. Теперь это квартира Ибо, даже если тот так и не поменял код на двери на случай чрезвычайной ситуации. Сяо Чжань не менял код на своей двери по той же причине.

Расстроенный, он осторожно вынимает вещи из карманов, раскладывая их по местам на столике в прихожей. Тихий звон, с которым они касаются стеклянной поверхности, заземляет. Сяо Чжань вздыхает, пытаясь сбросить напряжение от поездки и то, что он до сих пор не может думать об этом месте, как о своем доме. Он задумывается, сможет ли немного выпить, не заработав при этом мигрень на утро, когда замечает движение в зеркале.

Сердце Сяо Чжаня начинает колотиться. Кто-то находится в его квартире.

Он хватает массивное стеклянное пресс-папье, которое обычно использует для своих сценариев. Холодная поверхность помогает ему сосредоточиться и успокоить нервы. Он также уверен, что это обеспечит любому злоумышленнику серьезную головную боль по утру. Человек по-прежнему стоит к нему спиной, но, когда он сдвигается немного влево… Сяо Чжань узнал бы эти плечи где угодно.

Он откладывает пресс-папье и поднимает ладони к лицу, чтобы протереть свои усталые глаза. На мгновение он задается вопросом, не кажется ли ему. Он еще пару секунд смотрит в зеркало, убеждаясь, что Ван Ибо действительно в его квартире.

Медленно повернувшись, он глазами находит Ибо в гостиной. Тот стоит лицом к дивану, иногда с ворчанием пиная его. На нем наполовину надетая толстовка с капюшоном – она нормально натянута через голову  лишь на одну руку  – и боксеры. Сяо Чжань старается не опускать взгляд ниже талии Ибо, ему слишком тяжело вынести вид его подтянутых ягодиц и мускулистой поясницы в нынешнем состоянии. Когда Ибо слегка поворачивается к нему, Сяо Чжань замечает кроличьи уши и кончики бычьих рогов, вытатуированные на его бедре и виднеющиеся прямо над поясом трусов. Сяо Чжань решительно отводит взгляд.

Он вспоминает, что в коридорах их дома есть камеры видеонаблюдения, пока аккуратно приближается к Ибо, не желая его напугать. Сяо Чжань молиться, чтобы эта ситуация оказалась незамеченной. Камеры направлены на лифты, но чуть что им обоим потребуется сделать запрос, чтобы удалить отснятый материал.

Камеры их дверных звонков наверняка засняли Ибо, блуждающего по коридору в нижнем белье, но Сяо Чжань думает, что, вероятно, сможет удалить записи с обеих камер самостоятельно. Его немного радует тот факт, что Ибо смог запомнить и правильно ввести код от его входной двери, будучи во сне – но, опять же, некоторые люди могут водить машину или ходить за продуктами во время приступов лунатизма, так что это, вероятно, ничего не говорит о том, как Ибо к нему относится.

– Ибо? – мягко спрашивает он, зная, что Ибо редко разговаривает, когда лунатит.

– Секс.

Сяо Чжань нежно хихикает, легко возвращаясь к своим старым привычкам.

– Ибо, милый, нам нужно вернуть тебя в твою квартиру.

Тот обижено надувается, но это не доходит до его затуманенных сном глаз.

– Нет.

Сяо Чжань медленно приближается и берет Ибо за руку. Все еще в уличной обуви – он был слишком отвлечен, чтобы разуться – осторожно тянет Ибо, пытаясь уговорить того двигаться. Ибо яростно мотает головой, прежде чем вырвать свое запястье, а затем схватить за руку уже его.

– Нет. Секс, – повторяет он и притягивает Сяо Чжаня ближе, прижимаясь к его бедру эрекцией, которую Сяо Чжань так отчаянно игнорировал.

– Воу, погоди минутку, – говорит Сяо Чжань, уклоняясь от попыток Ибо его поцеловать. – Мы не можем этого делать.

– Нет.

– Ладно, похоже ты сегодня используешь только два слова, не так ли? – вздыхает Сяо Чжань. Он задумывается, сможет ли притворяться достаточно долго, чтобы вывести Ибо за дверь и довести до его собственной квартиры. Ибо снова делает рывок в его сторону, решительно поджимая губы, его хватка на Сяо Чжане становится крепче.

В последнюю секунду Сяо Чжань успевает повернуть голову, поэтому поцелуй приходится ему на щеку, а не в губы. Его решимость рухнет, если он позволит губам Ибо коснуться своих. Сердце Сяо Чжаня словно застревает в горле, он не уверен, как сможет пережить это эмоционально – ему и так неплохо удалось причинить себе боль всеми этими размышлениями в лифте.

– Баобей, ну правда, на самом деле ты этого не хочешь. Ты сонный и возбужденный, но это не меня ты хочешь, – Сяо Чжань старается говорить мягким и нежным голосом, часто моргая в попытке побороть слёзы.

Настроение Ибо меняется, а его хватка ослабевает. Вот и всё.

Сяо Чжань пытается уговорить его еще раз:

– Баобей, пойдем. Давай вернем тебя в твою кровать.

Ибо опускает голову на плечо Сяо Чжаня, вжимаясь лицом в его шею. Сяо Чжаню хочется плакать – он так скучает по этому человеку. Зная, что наутро Ибо ничего не вспомнит, он оставляет на его макушке поцелуй. Это единственное проявление привязанности, что он себе позволяет. Ибо не реагирует. Обдумывая это, Сяо Чжань не может вспомнить, чтобы тот когда-либо пытался инициировать секс, когда лунатил.

Шёпотом направляя Ибо через гостиную, Сяо Чжаню наконец-то удается подвести его к двери. Он не может ничего поделать с отсутствием одежды на Ибо, но может использовать собственное тело, чтобы прикрыть самые худшие места. По крайней мере, эрекция Ибо почти спала, так что прогулка будет менее скандальной, если они все-таки каким-то образом попадут на видео.

У них получается выйти в коридор без попыток Ибо облапать Сяо Чжаня, но теплый вес тела, прижатого к Сяо Чжаню, заставляют того сожалеть о каждом выборе, который он сделал за последние шесть месяцев. Запах шампуня Ибо, мягкость его кожи – все в нем заставляет Сяо Чжаня чувствовать себя как дома.

Он вводит код от двери Ибо, готовясь к воспоминаниям, которые нахлынут на него, стоит им переступить порог. Затащив Ибо в квартиру, он даже не рискует взглянуть вокруг, чтобы узнать, изменилось ли что-то. Он разувается в прихожей, готовый сбежать, как только покончит со всем этим. У него есть задача уложить своего бывшего парня, страдающего лунатизмом, в постель. Он не имеет права делать что-то еще. Он не будет делать что-то еще. Сяо  Чжань плетется в спальню, тревожно податливый Ибо следует за ним.

Ах. Что ж. Он забыл, что ему придется зайти в их спальню. Ему придется увидеть, спит ли Ибо до сих пор в их кровати. Кровати, которая технически была слишком маленькой для мужчин их роста, но Ибо хотел, чтобы они были достаточно близко, прижимаясь друг к другу по ночам. Что-то о сохранении близости, о чем Ибо рассказывала его мать.

Он встряхивает головой, отгоняя воспоминания. Это больше не их место, оно теперь только Ибо. После того, как Сяо Чжань съехал, он позволил этой квартире стать своего рода квартирой Шредингера, не осмеливаясь узнавать, насколько сильно Ибо все поменял. Ему придется выяснить это сейчас.

Дверь широко открыта, а кровать в беспорядке, словно Ибо долго ворочался, прежде чем встать и начать бродить. Сяо Чжань тяжело сглатывает, борясь со своими эмоциями. Это их старая кровать.

Что-то сжимается в его груди, когда он видит гору подушек на той стороне, где раньше спал он.   

«Соберись, Сяо Чжань», – говорит он себе, ущипнув за талию, чтобы заставить сдвинуться. Ноги Ибо начинаю шаркать по полу, пока он снова погружается в глубокий сон. Встревоженный, Сяо Чжань крепче обхватывает Ибо, дотаскивая его до кровати, иначе он не сможет его удержать. Ему по большей части успешно удается уложить Ибо обратно в постель, но до конца снять наполовину надетую толстовку уже не так легко.

Ибо отводит руку, которая нужна Сяо Чжаню. Рыкнув, тот наклоняется над телом Ибо, чтобы попытаться еще раз, но тут сильная рука обнимает его за талию. Сяо Чжань замирает, хватка настолько крепкая, что он начинает думать, что Ибо проснулся. Он медленно поворачивает голову, но вздыхает с облегчением, видя, что глаза Ибо хоть и открыты, но все еще затуманены сном. Он снова пытается снять с Ибо толстовку – теперь думая, что, возможно, ему стоило просто попытаться надеть ее до конца, – когда рука Ибо сползает на его зад.

Снова замерев, Сяо Чжань ждет, когда рука остановится. Этого не происходит.

Рука Ибо скользит по хорошо известному пути меж ягодиц Сяо Чжаня, и тот дрожит в хватке Ибо.

– Секс, – снова говорит Ибо после долгих минут молчания.

– Нет, Ибо, – твердо говорит Сяо Чжань, хотя их положение и очевидное желание Ибо заставляют его собственный член напрячься. Сяо Чжань пытается думать о чем-нибудь еще, чтобы избежать этого.  

Но внимательный даже во сне Ибо трется бедром о пах Сяо Чжаня, поощряя его растущую эрекцию.

– Ибо, баобей, ты должен меня отпустить.   

– Нет, – Ибо произносит это слово невнятно, но его тон непоколебим. Он не собирается отступать. Мысли Сяо Чжаня мечутся, он не знает, что делать. Ему не следует будить Ибо, а если он продолжит вырываться, то рискует сделать именно это. Рука Ибо все еще сжимает задницу Сяо Чжаня, пальцы массируют нижнюю часть. Ибо кладет другую руку ему на плечо, по-видимому, пытаясь удержать Сяо Чжаня на месте, слегка прижимая его к своему бедру.

Сяо Чжань прикусывает губу, чтобы сдержать стон, его бедра рефлекторно дергаются. Это были одинокие шесть месяцев, не говоря уже об отсутствии у них сексуальной жизни в течении нескольких недель, предшествующих расставанию. Ибо усиливает хватку, активнее прижимаясь к Сяо Чжаню и вызывая у того головокружение.

И тут его поражает мысль. Есть еще одно решение.

Бодрствующий Ибо – упрямый и решительный человек, что уж говорить о нем, когда он лунатит, неспособный вернуться в постель, пока не выполнит ту задачу, которую по мнению его спящего мозга, он обязан выполнить.

Это ужасное решение.

Сяо Чжань не должен этого делать. И все же, чем дольше он лежит на Ибо, крепко удерживаемый, пока тот прижимается к нему, тем менее ужасным это кажется. Он помнит рассказ Ибо, что его худший приступ длился часами, пока Исюань следовал за ним по их общежитию в Корее, не в силах понять, что Ибо нужно сделать. Разве он не поможет, если даст Ибо то, чего тот хочет?

Ибо не вспомнит. А Сяо Чжань сможет жить с чувством вины всю оставшуюся жизнь в качестве наказания.

Это единственное решение.

Сяо Чжань немного смещается, его бедро скользит по члену Ибо, на что Ибо отзывается длинным низким стоном, прежде чем – сильно – укусить Сяо Чжаня за плечо прямо через рубашку. В ответ на это Сяо Чжань вскрикивает, и Ибо еще сильнее сжимает его бедра, вероятно оставляя синяки у него под ягодицами. Сделав глубокий вдох, Сяо Чжань отталкивается от пола ногой и вырывается из рук Ибо, чтобы оседлать его.

Издав одобрительный звук, Ибо ослабляет хватку, перемещая руки ему на бедра. Он резко вскидывает бедра, от чего Сяо Чжань чуть не соскальзывает в сторону. Наклонившись, он кладет обе руки на грудь Ибо, и эта поза тут же вызывает поток воспоминаний.   

– Секс, – вновь говорит Ибо, но на этот раз в его голосе звучит умоляющая нотка, от чего остатки решимости Сяо Чжаня просто тают. Он прижимает ладонь к лицу Ибо, и тот поворачивается, чтобы поцеловать ее.

– Хорошо, милый, хорошо.

Сяо Чжань наклоняется, встречаясь губами с подавшимся вверх Ибо, который даже во сне умудряется не столкнуться с ним зубами. Используя для того, чтобы сесть, лишь мышцы пресса, что всегда заводило Сяо Чжаня, Ибо обхватывает его щеки руками, прикосновения нежные, в отличии от его языка.

Простонав ему в рот, Сяо Чжань покачивает бедрами, создавая трение в ответ на толчки Ибо, слегка прижимаясь к его обнаженным мышцам. Он решает позволить Ибо делать все, что тому захочется – не то чтобы это сильно отличалось от того, что он позволял Ибо, когда тот не спал, – словно это каким-то образом избавит его от потакания своим желаниям.

Ладонь все еще лежит на щеке Ибо, и Сяо Чжань разводит пальцы, чтобы запустить их ему в волосы. Он сжимает их и немного отклоняет голову Ибо назад, чтобы видеть его глаза. Они все еще открыты и расфокусированы, его взгляд устремлен куда-то в сторону. Сяо Чжань целует его в нос, в щеку, в губы, не закрывая глаз, испытывая Ибо. Взгляд того не меняется.

Но его руки приходят в движение.

Они спускаются на талию Сяо Чжаня, немного сжимаясь и вдавливая ткань рубашки в его кожу, заставляя ахнуть от этого ощущения. Он вздрагивает, когда руки опускаются ниже: одна расстегивает пуговицу на его брюках, а другая вытаскивает полу рубашки, что была заправлена за пояс спереди.

Руки спящего Ибо более неуклюжие, чем Сяо Чжань привык. Если бы Ибо не спал, Сяо Чжань был бы уже обнаженным и лежал на животе наполовину заполненный, но какими бы неуклюжими не были движения, они решительны. Испытывая нетерпение – Сяо Чжань говорит себе: это только ради того, чтобы Ибо нормально уснул, – он самостоятельно расстегивает свою рубашку, в то время как Ибо наконец-то удается расстегнуть брюки.

Ибо следует за ним, когда Сяо Чжань отодвигается, чтобы полностью снять с себя одежду, молча скользя руками по обнаженной коже. Ему удается до конца снять толстовку с уже не сопротивляющегося Ибо, прежде чем избавить их обоих от нижнего белья. Пока он это делает, Ибо покрывает его шею и плечи нежными поцелуями, заставляя Сяо Чжаня желать жгучих поцелуев из их прошлого, от которых на следующее утро всегда оставались засосы. Эта мысль заставляет Сяо Чжаня осознать еще кое-что, чего ему не хватает.

Слишком тихо.

Так тихо, что он слышит собственное тяжелое дыхание и тихий шелест простыней под ними. У Ибо громкий, грязный рот, что не раз заставлял Сяо Чжаня кончать просто от слов, но сейчас он молчит, если не считать нескольких стонов.

Это невыносимо для Сяо Чжаня.

– Поговори со мной, милый, – просит он.

Ибо хнычет, его горло сжимается, словно в попытке заговорить, но в результате ему удается лишь прорычать «секс», прежде чем он с легкостью переворачивает Сяо Чжаня и ставит его на колени. У него кружится голова от того, как просто Ибо это удалось. Годы съемок в боевиках сделали его накаченным, гибкое телосложение айдола осталось в прошлом.

Он вскрикивает, когда два пальца Ибо начинают толкаться в его задницу абсолютно на сухую.  

– Что ты делаешь? Возьми смазку! – Сяо Чжань не уверен, что Ибо достаточно в сознании, чтобы понять его требование, но он все равно не может его не выкрикнуть.

Рука Ибо на нем замирает на достаточно долгое время, чтобы заставить Сяо Чжаня испугаться. Он медленно поворачивается, боясь, что Ибо проснулся в процессе.

Ибо не смотрит на Сяо Чжаня, вместо этого его лицо повернуто к тумбочке, в которой раньше лежали их запасы для секса. Сяо Чжань на мгновение задается вопросом, так ли это до сих пор, пока он изучает лицо Ибо, которое выражает только замешательство, но больше нет никаких признаков его вероятного пробуждения.

Воспользовавшись паузой, Сяо Чжань дотягивается до ящика тумбы и едва успевает схватить смазку, прежде чем Ибо хватает его за бедра и грубо дергает обратно на кровать.

– Нет, - говорит Ибо. Сяо Чжань не уверен: то ли ему запретили двигаться, то ли брать смазку.

– Она нужна нам, милый.  

Ибо подтягивает Сяо Чжаня повыше, заставляя вскинуть бедра, и тот ахает, когда ощущает что-то влажное на своей заднице. Ибо только что сплюнул на него, слишком нетерпеливый, чтобы ждать чего-то еще. Член Сяо Чжаня вновь твердеет, пачкая смазкой простынь под ним.   

– Нет, – повторяет Ибо, притягивая Сяо Чжаня вплотную к себе. Его задница соприкасается с членом Ибо, когда тот раздвигает ягодицы и потирается между ними. Сяо Чжань стонет и подается назад, поднимая бедра, чтобы встретить каждый толчок, словно в подобии того, чем он так жаждет уже заняться.

Того, чем они определено не занимались бы, будь Ибо в сознании.

Сяо Чжань отгоняет эту мысль, чтобы помучить себя ею позже. Он выдавливает немного смазки на руку, понимая, что, если сам не займется этим, Ибо этого делать определенно не станет.

Он поворачивается, выбираясь из хватки Ибо и скользит одной рукой по его члену, пока быстро растягивает себя другой: полгода наедине со своей собственной рукой не лишили его навыков, приобретенных за годы быстрых встреч на съемочных площадках и за кулисами. Сяо Чжань отрывает взгляд от руки, лежащей на члене Ибо, и всматривается в самого Ибо, грусть кипит прямо под охватившим его возбуждением. «Я скучаю по тебе», эти слова крутятся у него в голове, рвутся из сердца и почти выскальзывают изо рта.

Но он не может произнести их, даже если уверен, что Ибо этого не запомнит.

Ибо вновь двигается, уверенным движением отведя руку Сяо Чжаня, проворчав «нет». Похоже, он уверен, что Сяо Чжань достаточно растянул себя. Ибо хватает Сяо Чжаня под колени, толкая, и почти сгибает его пополам, когда входит в него. Это вызывает тянущее жжение, и Сяо Чжань рад этому, он надеется, что будет чувствовать его назавтра. У Ибо вырывается громкий стон удовольствия, прежде чем он наклоняется вперед и накрывает губы Сяо Чжаня своими.

Сяо Чжань чуть ли не плачет. По ощущением, он правда близок к этому, его захлестывают эмоции, и он переполнен ощущениями.

Поэтому он позволяет Ибо брать себя.

Позволяет себе притвориться, что все в порядке, пока стонет от особенно глубокого толчка члена Ибо.

Ибо яростно сжимает заднюю часть его бедер, прямо под ягодицами, возвращая его внимание к собственному телу. Сяо Чжань хнычет под его руками.

Раньше, если Сяо Чжань слишком сильно уходил в свои мысли во время секса, Ибо сжимал его крепче, словно требуя «смотри на меня». Даже находясь во сне, Ибо все еще остается в полной гармони с телом и мыслями Сяо Чжаня. Смотря на него сейчас, видя, как Ибо слегка меняет угол проникновения, чтобы точно попадать по его простате, Сяо Чжань не может вспомнить, почему он вообще отводил взгляд.

Комната наполняется звуком шлепков кожи о кожу, молчание Ибо вынуждает Сяо Чжаня сдерживать собственные крики. Он думает, что его нижняя губа наверняка опухнет наутро от того, как сильно он ее сейчас прикусывает. Не сводя глаз от лица Ибо, он начинает замечать на нем тень недовольства.

Сяо Чжань не уверен, что именно, но Ибо определенно что-то не нравится. Меж его бровями появляется небольшая морщинка, и Сяо Чжань тянется, чтобы разгладить ее. Ибо вновь потирается об его руку.

Громкий звук от шлепка разносится по комнате, за ним следует удивленный вскрик Сяо Чжаня. Он был так отвлечен лицом Ибо, что не заметил движения его руки. Его задницу покалывает, он уверен, что там остался отпечаток ладони.

Ибо снова шлепает его, на этот раз вырывая у него хриплое «а-ах». Тот ворчит – Сяо Чжань думает, что это одобрительное ворчание – и шлепает его снова. На этот раз Сяо Чжань громко стонет, боль расходится приятным покалыванием. Он чувствует, как член Ибо внутри него становится больше, и ох, так вот чего тот хочет.

Он хочет слышать Сяо Чжаня.

Отпуская себя, Сяо Чжань дает Ибо то, чего он хочет.  

– Ты скучал по моему голосу, баобей? Я скучал по твоему.

Ибо снова ворчит, его губы слегка растягиваются в подобии его обычной улыбки. Сяо Чжань продолжает:  

– Я не могу поверить, что мы делаем это, пока ты спишь, как же мне теперь быть с… ох, блять, вот там…

С каждым толчком Ибо крики Сяо Чжаня звучат все громче и громче, он благодарен тому, что они одни на своем этаже. Его мысли путаются, кровь стучит в ушах, а перед глазами пляшут искры каждый раз, когда Ибо попадает точно по его чувствительной простате.

Он может почувствовать, что Ибо близко, головка его члена набухает, делая толчки еще слаще. Сяо Чжань дотягивает до своего члена и подводит себя к краю всего парой движений.

– Я близко, Ибо, милый, я знаю, что ты тоже, черт, давай, кончи, для меня, Бо-гэ, – Сяо Чжань тяжело дышит и Ибо сбивается с ритма в погоне за своим оргазмом.  

Он толкается бедрами раз, другой, и Сяо Чжань срывается, кончая на свой живот и грудь. Ибо рычит сквозь свой оргазм, впечатываясь в бедра Сяо Чжаня, а затем валится на него. С опозданием Сяо Чжань понимает, что тот не вытащил и был без презерватива.

Но это, если честно, меньшее, что его беспокоит.

Чудо, что Ибо не просыпается после оргазма, а лишь целует Сяо Чжаня в лоб и погружается в более глубокий сон. Через несколько минут Сяо Чжань осторожно выбирается из-под него и направляется в ванную, по пути подбирая разбросанную одежду. Не удосужившись привести себя в порядок, он накидывает одежду и берет полотенце для Ибо. Его сердце сжимается, когда он находит их лежащими на том же месте, что и раньше. Не то чтобы он ожидал, что Ибо сделает полную перестановку, но все же.

Он избегает смотреть на себя в зеркало, пока смачивает ткань. Понадобится время, прежде чем он сможет смотреть на свое отражение без ненависти. Возможно, он никогда не сможет простить себя. Все, что он может сделать сейчас – это привести Ибо в порядок и прибраться в спальне, прежде чем вернуться к себе.

Сяо Чжань двигается быстро, но тихо, ткань достаточно теплая, чтобы не разбудить Ибо, пока он его вытирает. Накрывая его одеялом, Сяо Чжань бросает последний взгляд на человека, которому, он понимает, всегда будет принадлежать его сердце, даже если они больше не вместе. Слезы, которые он сдерживал все это время, начинают литься, пока он покидает спальню, оставляя дверь приоткрытой, а свет в коридоре включенным – все так, как нужно Ибо, когда тот спит один.

Он принимает решение, пока удаляет запись с камеры дверного замка Ибо: утром он попросит у своего ассистента подобрать ему новую квартиру. Это не может повториться, и он не уверен, что сможет смотреть Ибо в глаза после того, что сделал.

***

Это повторяется.

А потом Сяо Чжань позволяет этому повториться снова и снова.

Уже два месяца, как у Ибо случаются приступы лунатизма каждые пару дней – и он до сих пор не подозревает об этом, что сводит Сяо Чжаня с ума. Более того, их рабочие графики совпали таким образом, что оба их проекта будут в Пекине и займут примерно одинаковое время. Сейчас происходящее кажется особенно жестоким, ведь это то, на что они так надеялись и старались осуществить, будучи в отношениях.

После той первой ночи Сяо Чжань поручил своей ассистентке найти ему новую квартиру.  Через несколько дней она отписалась ему с плохими новостями – ничего, удовлетворяющего его требованиям, в данный момент не было доступно, разве что он захочет купить квартиру в новостройке, строительство которой не будет закончено до следующего года. Отели были слишком публичными, так что он остался здесь.

Сяо Чжань пытался остановить это. Он правда пытался, но когда это случилось во второй раз, и он изначально отказал спящему Ибо – тот заплакал. Во сне. Ибо плакал нечасто – было всего несколько вещей, способных довести его до слёз, – и сердце Сяо Чжаня треснуло пополам. Конечно же он уступил, сам тихо расплакавшись.

Он думал о том, чтобы сменить код на двери. Он этого не делает. Ибо скорее всего будет долбиться в дверь или начнет бродить по зданию, так что лучше его впускать. Рассказать сотрудникам Ибо тоже не лучшая идея. О его сомнамбулизме мало кто знал, и Сяо Чжань не хотел порождать сплетни.

Он конечно мог рассказать Леле, но это означало вновь увидеть печаль в его глазах, ведь тот до сих пор продолжал звать Сяо Чжаня лаобань. Так что этот вариант тоже отпадал. Все, что ему оставалось – позволять этому продолжаться и удалять записи того, как он возвращает Ибо обратно в его квартиру.

К третьему разу у него все лучше получается убеждать себя, что его действия можно назвать помощью. Советы, которые он нашел в интернете по поводу секссомнии, были предназначены для партнеров людей, страдающих ей – которым Сяо Чжань больше не являлся, – и в остальном состояли из сомнительных методов лечения и юридической защиты. По опыту Сяо Чжаня, Ибо всегда необходимо было выполнить определенную задачу, прежде чем он погружался в нормальный сон. Он говорил себе, что если у него есть возможность помочь, он должен это сделать.

Его сердце разбивалось все сильнее каждый раз, когда это происходило, но какая разница, ведь оно было разбито уже восемь месяцев.

Бродя по квартире, Сяо Чжань решает, что только готовка поможет ему как следует обдумать сложившуюся ситуацию. Ему нужно что-то огромное, что он не сможет съесть за один раз, что-то острое, напоминающее ему о доме. Он включает свой плейлист грустных опер и выкручивает его на максимально терпимую громкость. У квартиры хорошая звукоизоляция, так что он не сильно беспокоится, что потревожит соседей сверху или снизу.

А если он потревожит Ибо, то не велика проблема. В конце концов, Ибо сам тревожит его уже два месяца.

Подпевая так, что его голос разносится по кухне, он достает мультиварку, сушеный перец и специи, приступая к приготовлению бульона, который уже делал для своего горла ранее на этой неделе. Готовить вот так очень расслабляет: перебирать ингредиенты, добавляя только то, что ему хочется, не оглядываясь на чье-либо мнение.

Пока бульон закипает, Сяо Чжань позволяет себе задуматься, его мысли словно надвигающаяся буря, грозящая катастрофой. Он нарезает грибы и зеленый лук, добавляет еще перца и высыпает все это в бульон.

С каждым добавленным ингредиентом он заново прокручивает в уме свою проблему. Сяо Чжань знает, что это неправильно. Знает, что должен хотеть, чтобы это прекратилось, должен это прекратить. Но он не может.

Он не хочет, чтобы это прекращалось.

Он хочет Ибо. Он хочет его всеми возможными способами, что были раньше и всеми, что могут быть сейчас. Так что он продолжит, пока Ибо сам не остановится. Пока что-то другое или кто-то другой – эта мысль заставляет вздрогнуть – окончательно не заберет Ибо из жизни Сяо Чжаня.

Если только… Идея приходит ему в голову, пока он отрывает ботву у моркови.

Если только Сяо Чжан не сможет вновь привлечь его внимание, как он сделал много лет назад. Он сделает из себя наживку, а Ибо будет рыбкой, желающей быть пойманной.

Он лишь надеется, что не опоздал.

***

Впервые Сяо Чжань столкнулся с лунатизмом Ибо на съемках Неукротимого. Он проснулся спустя час после того, как упал в постель, от неритмичного стука в дверь. Когда он посмотрел в глазок и крикнул: «Уходи, лао Ван, я устал», мужчина у двери продолжил стучать. Рассерженный и вымотанный, Сяо Чжань распахнул дверь и прорычал сквозь зубы:

– Какого хрена тебе надо?  

Ибо не ответил, лишь покачнулся на пятках, заваливаясь вперед, пока Сяо Чжань не подхватил его. Он помнил, как запаниковал, пока Ибо не провел рукой по его щеке и не пробормотал «красивый». Его слова, точнее слово, было невнятным, а взгляд тяжелым и остекленевшим, поэтому Сяо Чжань подумал, что тот перепил.

С усталым вздохом Сяо Чжань отвел Ибо обратно в его номер и убедился, что тот снова лег в свою постель. Он побоялся оставлять Ибо одного, думая, что тот напился до отключки, поэтому остался, заснув поверх одеяла.

На следующее утро, когда они разобрались с шоком Ибо, обнаружившим в своей постели Сяо Чжаня, Ибо объяснил, что иногда ходит во сне, и это еще одна причина, помимо боязни темноты, почему он оставляет включенными свет и телевизор.

Когда они начали спать вместе – на самом деле спать, а не просто заниматься сексом – Ибо стал меньше лунатить. И еще реже – когда они съехались.

Спустя несколько лет это случалось только если у Ибо были длительные периоды стресса. Это происходило в первые пару недель после того, как он вернулся со съемок Анонима. Сяо Чжань мог найти его стоящим посреди комнаты с расфокусированным взглядом или пытающимся собрать лего не беря детальки в руки. В такие ночи Сяо Чжань сидел с ним, поглаживая по спине, пока тот тяжело не откидывался между его коленей. Когда Ибо уже не мог держать голову ровно, Сяо Чжань понимал, что сможет увести его обратно в кровать несколькими мягкими рывками.  

В каком-то смысле это было одно из любимых занятий Сяо Чжаня – помогать Ибо вернуться в постель после его приключений.

Он скучал по этому сильнее, чем мог себе представить.

***

Сяо Чжань становится безрассудным. Он позволяет Ибо оставить засосы на ключице. Они не исчезают несколько дней.

Когда консьерж звонит сообщить о прибывшей посылке, Сяо Чжань решает отбросить осторожность и спуститься за ней самостоятельно. Фотографы уже редко следят за ним, а между ресепшном и входом в здание находятся три двери. Что действительно рискованно, так это его наряд. Он надеется, что столкнется с Ибо, одетый в узкие джинсы, майку с глубоким вырезом и старый кулон с головой льва от Гуччи, подчеркивающий следы на ключице. Сяо Чжань носил такие майки в их свободное время чтобы покрасоваться: Ибо всегда оставлял засосы на его теле, когда они были вместе.

Сяо Чжань возвращается к лифту, забрав посылку, пытаясь не испытывать разочарования от того, что так и не встретил Ибо. Он вздыхает, пока изворачивается, чтобы вызвать лифт, удерживая в руках посылку и пытаясь достать до кнопки пальцами, но в конце концов ему приходится повернуться, чтобы попробовать нажать ее локтем.

Он замирает, когда слышит топот ног, словно кто-то бежит к лифту, сопровождаемый звуком катящихся колесиков. Дверь начинает закрываться, когда он слышит, как Ибо на расстоянии кричит:

– Придержите лифт!

Сяо Чжань бросает посылку на пол, просовывая руку между створок, чтобы они не закрылись. Когда Ибо приближается, Сяо Чжань продолжает удерживать створку рукой вместо того, чтобы использовать кнопку, из-за чего Ибо приходится протиснуться мимо него.  

– О, привет, Сяо Чжань, – говорит Ибо, заходя в лифт, и Сяо Чжаню приходится сдерживаться, чтобы не стиснуть зубы от подобного обращения. Кажется неправильным, что Ибо зовет его полным именем.

– Наш этаж? – спрашивает Сяо Чжань, спиной чувствуя пристальный взгляд Ибо.

– Да, – говорит Ибо слегка напряженным голосом. Пытаясь скрыть усмешку, Сяо Чжань сжимает губы и поворачивается.

– Съемка рекламы? – спрашивает он, указывая на чемодан Ибо.

– Ага.

«Черт, как неловко», – думает он. Но затем кое-что замечает.

Взгляд Ибо прикован к его ключице. Особенно к левой стороне. Особенно к левой, потому что именно там Ибо всегда любил оставлять засосы. Ибо хмурит брови и с заметным усилием отводит взгляд. Сяо Чжань отворачивается, решив наблюдать за отражением Ибо в двери, вместо того, чтобы смотреть прямо на него.

В лифте тихо, раздается лишь легкое тиканье счетчика этажей, пока они поднимаются. Но Ибо похоже не способен оставаться неподвижным. Он сжимает и разжимает свою свободную руку, шаркает ногами. Поднимает взгляд один раз, другой, но Сяо Чжань избегает встречаться с ним глазами.

Наконец, Ибо это, кажется, надоедает, и он почти ворчит:

– Вчера была веселая ночка?

Сяо Чжань смотрит на него через плечо, взгляд удивленный, словно он не понимает, о чем Ибо его спрашивает:

– Не особо, а что?

– Довольно заметные следы для того, что не было особо веселым, – бормочет Ибо.

Сяо Чжань фыркает и лжет в ответ:

– Это не засос, Ибо.

– Нет? – Ибо снова смотрит на его ключицу, и Сяо Чжань молится, чтобы он не узнал свою же работу. Возможно, он может узнать форму или небольшие синяки от своих передних зубов.

Двери лифта со звоном открываются, давая Сяо Чжаню необходимую паузу, прежде чем он ответит.

– Нет, – говорит он, наклоняясь чтобы взять посылку так, чтобы его задница оказалась в поле зрения Ибо.  

Он не может сдержаться и не взглянуть на отражение в стене лифта, чтобы узнать, смотрит ли Ибо – и он невероятно рад, когда это оказывается так. Он выпрямляется так медленно, как может, учитывая, что они все еще находятся в лифте, прежде чем выйти из него. Он не оборачивается, чтобы посмотреть на него, идя по коридору к своей двери, но чувствует тяжесть взгляда Ибо спиной. Когда Ибо проходит мимо, то старательно отводит глаза – Сяо Чжань отдал бы любые деньги, чтобы узнать, о чем Ибо думает прямо сейчас.

Он ждет, пока Ибо дойдет до своей квартиры, прежде чем добавить:

– Я ни с кем не встречаюсь, лао Ван. Хорошего отдыха.

Когда Сяо Чжань закрывает дверь, он слышит звук ударяющейся о стену ручки чемодана. 

***

Напевая, Сяо Чжань поправляет бант своего фартука так, чтобы он обрамлял его задницу в крошечных красных шортах, которые обнажают нижнюю часть его ягодиц. Он надевал такие вещицы, чтобы сводить Ибо с ума, и это всегда работало как часы. Он надеется, что они не растеряли свою магию, пока идет на кухню за другими ингредиентами, необходимыми ему этим вечером

Он стал чаще попадаться Ибо на глаза после реакции того на засосы – болтал с ним в холле или лифте, пытаясь вести себя как обычно. Привычно похлопать ресницами, между делом соприкоснуться предплечьями – если Ибо хочет быть друзьями, Сяо Чжань будет относиться к нему как к любому из своих друзей. Когда-то Даррен Ван сказал, что Сяо Чжань постоянно флиртует со своими друзьями, и сейчас Сяо Чжань не видит причин опровергать это.

Вчера Сяо Чжаню удалось столкнуться с Ибо в холле и он был самодовольно рад видеть, как глаза Ибо скользят по его телу. На нем были свободные спортивные штаны с низкой посадкой и укороченная футболка, которую он купил на последней вечеринке в стиле 1980-х, которую устраивал Джексон. Ибо сказал ему – не отрывая глаз от обнаженного живота Сяо Чжаня – что сегодня он вернется пораньше, сразу после обеда. У Сяо Чжаня как раз выпал выходной, так что этот день оказался идеальным для реализации первой части его плана.

В дополнение к скандальному наряду – он бы больше никогда не получил работу, если бы его сфотографировали в таком виде – Сяо Чжань привлек своего самого близкого друга, Пэн Чуюэ, чтобы проверит, насколько сильно он сможет заставить Ибо ревновать.

У него с Чуюэ было прошлое, и Ибо хорошо знал об этом. Чуюэ думал, что просто придет на ужин, Сяо Чжань не рассказал ему, что сегодняшний вечер так же был проверкой сексомнии Ибо. Если Сяо Чжань сможет достаточно взбесить Ибо, пока тот бодрствует, возможно это повлияет и на его сон.

Если это произойдет, то будет означать, что у Ибо все еще остались какие-то чувства к Сяо Чжаню.

Сяо Чжань начинает лепить дамплинги под громкую музыку, широко распахнув входную дверь, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы заманить Ибо. Если тот действительно придет, шорты сделают основную часть работы, чтобы удержать его здесь.

Трек меняется на что-то с глубокими басами и по-прежнему быстрым темпом, что помогает ему ритмично слепливать тесто. Сяо Чжань покачивается под музыку, пока работает, погружаясь в повторяющиеся движения и ритм песни.

– Сяо Чжань? – голос Ибо приглушен музыкой, словно он только подходит к двери. Сяо Чжань прекрасно слышит его, но не отвечает. Его глаза непроизвольно сужаются от звучания своего имени.

Он делает глубокий вздох и ждет. Он может позволить себе быть терпеливым – Ибо любопытен, как кот.

Терпение Сяо Чжаня вознаграждается сдавленным сиплым звуком, который, возможно, был его именем. Он оборачивается через плечо, окидывая Ибо взглядом, прежде чем поприветствовать его кивком и простым «хэй».

– Что ты делаешь? – в голосе Ибо звучит смутная паника. Хорошо.

– Готовлю дамплинги.

Сяо Чжань поднимает руки, чтобы показать маленький полумесяц, слегка повернувшись. Этот ракурс подчеркивает изгиб его ягодиц, особенно если он выставит бедро, что он, конечно же, делает. Он широко улыбается:

– Хочешь помочь?  

Ибо, кажется, закоротило. Он пару раз сглатывает, его большой кадык подпрыгивает вверх и вниз. Его взгляд прикован к шортам, или, может, к поясу фартука, но определенно не на лице Сяо Чжаня.

Сяо Чжань присвистывает, а затем пропевает:

– Лао Ван?

При звуке своего имени Ибо поднимает взгляд на лицо Сяо Чжаня. Его зрачки расширены, словно ему нравится то, что он видит, кончики ушей ярко-розовые. Ибо откашливается, прежде чем спросить все еще хриплым голосом:

– Что ты сказал?

Сяо Чжань игриво цокает.

– Я спросил, хочешь ли ты помочь. Сегодня вечером у меня гости и мне нужно сделать еще штук тридцать.  

– Тридцать? А кто придет? – что-то интересное мелькает в глазах Ибо. Большее, чем любопытство, но меньшее, чем зависть.

– О, просто Хуань-Хуань. Я хочу заморозить немного и отдать ему с собой.

Ибо распахивает глаза, вновь опуская взгляд на маленькие шорты. Сяо Чжань делает вид, что не замечает этого, довольно улыбаясь дамплигам.

– Кто ты, его мать? – эти слова вылетают изо рта Ибо словно издевка, которую он не собирался озвучивать.

«Ах, так он все еще может ревновать», - думает Сяо Чжань.

Ибо откашливается:

– Извини. Я…

– Не волнуйся об этом, лао Ван, – говорит Сяо Чжань, складывая готовые дамплинги и взмахивая рукой. – Не хочешь чая? Составишь мне компанию на несколько минут, пока я готовлю?

Ибо переминается с ноги на ногу, словно не знает, что делать. Сяо Чжань наблюдает за этой внутренней борьбой, вспоминая, что значит каждое выражение его лица. Вытерев руки о фартук, Сяо Чжань тянется через стол. Шорты задираются, болезненно, но скандально высоко. Сяо Чжань улыбается про себя, когда слышит позади еще один пронзительный давящийся звук, пока берет чайник и чашку. Он наливает чай и отдает Ибо, не дожидаясь ответа.

Ибо опускает глаза на чашку и несколько секунд смотрит на жидкость. Сяо Чжань слегка ухмыляется, замечая, как сильно покраснели уши Ибо. Должно быть, ему открылся хороший вид, пока Сяо Чжань тянулся за чайником, как он и планировал.

Используя пульт, Сяо Чжань понижает громкость музыки до тихого фона. Он наклоняется к Ибо, мягко хлопая его по плечу, чтобы привлечь внимание, но ничего не расплескать. Это отрывает Ибо от игры в гляделки с чаем.  

– Расскажи мне больше о твоем фильме, – говорит Сяо Чжань, сохраняя ровный тон, чтобы Ибо понял это как утверждение, а не вопрос. Он возвращается к лепке дамплингов, когда Ибо наконец приходит в себя достаточно, чтобы заговорить о своей работе.  

К тому времени, как Сяо Чжань заканчивает с дамплингами, Ибо выпивает еще пару чашек горячего чая, и рассказывает еще больше горячих сплетен. Сяо Чжань теперь прекрасно осведомлен о личных делах каждого на съемочной площадке Ибо, придется быть острожным, если он когда-нибудь встретит кого-то из них. Люди предполагают, что Ибо не любит сплетничать, исходя из того, насколько серьезно он подходит к работе, но Сяо Чжань знает, что ему это нравится. Ибо чрезвычайно наблюдательный, а его умение решать головоломки позволяет ему – с удивительной точностью – выяснять, что происходит вокруг него за кулисами. Раньше он делился этим только с одним человеком.

Что ж, возможно это уже не так, Сяо Чжань не знает. Но скорость, с которой наблюдения слетают с его губ, говорит Сяо Чжаню, что у того уже давно не было возможности поговорит с кем-то, кому он доверял.

Когда Сяо Чжань относит последний поднос на кухню, Ибо спрашивает:

– Так ты планируешь быть в этом наряде на ужин?

– Нет, я думал избавиться от фартука, – невозмутимо отвечает он.

Ибо фыркает. Его губы сжимаются в линию, когда он становится серьезным.

– Так, это, эм. Это свидание, с Чуюэ?

Сяо Чжань задумчиво мычит, позволяя Ибо захлебываться уксусом.

– Не знаю, Ибо, возможно.  

Ибо бледнеет от своего имени – все время, пока он был здесь, Сяо Чжань звал его лао Ван. Он кивает, странно скованное движение выбивается из его привычной грации.

– Я… Окей. Я думаю, я… Эм. Я думаю, мне пора домой, принять душ и смыть с волос остатки этой рабочей грязи.

«Его волосы выглядят нормально».

Сяо Чжань делает вид, что изучает лицо Ибо, словно пытаясь выяснить, что произошло. Но у него уже есть хорошее предположение, и он собирается снова обратиться к нему по имени, чтобы удостовериться.

– Да, конечно. Мне жаль, что я тебя так задержал.

– Нет, все в порядке, я просто… знаешь, как это бывает, остатки всей этой херни на волосах, – отвечает Ибо, поспешно отступая к двери. 

Сяо Чжань догоняет его и провожает к открытой двери.

– Правда, Ибо, – на этот раз тот определенно вздрагивает, – я прекрасно понимаю. Хотя было весело.

– Ага, – отвечает Ибо и мчится обратно в свою квартиру. Ему требуется две попытки, чтобы ввести код от двери.  

Закрыв дверь, Сяо Чжань спешит написать Чуюэ насколько хорошо сработали шорты. Он переодевается в обычную одежду, чтобы приготовить дамплинги на ужин, запаковав для заморозки остальные.

Он упаковывает последний контейнер только что приготовленных дамплингов, перевязывая его простым бантиком с маленькой стеклянной баночкой, в которой любимый уксусный соус Ибо. Он пересекает холл, чтобы оставить его под дверью Ибо. Сильно нажав на дверной звонок, он делает несколько больших шагов обратно в свою квартиру.

Сяо Чжань наблюдает через свой видеодомофон, как растерянный Ибо открывает дверь и смотрит вниз, а затем вверх, на его закрытую дверь. Он улыбается, наклоняясь, чтобы взять контейнер, затем вновь смотрит на дверь Сяо Чжаня. Он все еще улыбается, но теперь выглядит задумчивым, словно ему чего-то не хватает. Или, возможно, кого-то?

Сяо Чжань отворачивается от экрана, потирая руки, словно какой-то мультяшный злодей. Он ничего не может с этим поделать, он слишком рад узнать, что все еще так влияет на Ибо.

И, возможно, этого будет достаточно, чтобы вернуть Ибо.

***

– Итак, Сяо Чжань, – говорит Чуюэ, выдыхая сигаретный дым. – Почему ты так тянул с тем, чтобы применить к нему свои уловки?  

Сяо Чжань смеется, делая пару затяжек. Он редко курит, обычно если того требует роль, но когда Чуюэ предложил ему сегодня, он не смог отказаться. «В последнее время это стало для меня обыденностью», – с сожалением думает он. Откинув голову назад, он выдыхает дым, постукивая бусинами браслета по перилам, пока размышляет. Когда он заговаривает, слова обращены к балкону над ними:

– Я не думал, что он будет заинтересован.

– А теперь ты думаешь, что это так? – голос Чуюэ звучит скептично. Сяо Чжань вздыхает, зная, что ответ «он приходит дважды в неделю, чтобы трахнуть меня, пока лунатит» вряд ли подходит.

Он останавливается на простом:

– Я вижу намеки на то, что он заинтересован.

– Ты уверен?

Сяо Чжань опускает глаза, чтобы посмотреть на Чуюэ. То, как они стоят вот так плечом к плечу на балконе и курят, словно вернувшись в общежитие, вызывает у Сяо Чжаня ностальгию. Он кивает, делая еще одну длинную затяжку и позволяя дыму обжечь горло, прежде чем выдохнуть.

– Что ж, тебе виднее, – подмечает Чуюэ. – Тогда почему бы просто не поговорить с ним?

– Я не хочу переезжать, – отвечает он вслух. Окончание «если что-то пойдет не так» остается неозвученным.

– А стоило бы. Тебе не идет на пользу то, что ты видишься с ним каждый день, – голос Чуюэ мягкий, словно он думает, что если будет достаточно тихим или деликатным, то это не напомнит им о собственном расставании.   

– Я знаю. Я помню, как это было с тобой, а ведь большую часть времени мы делили одну комнату, а не просто этаж многоквартирного дома, – отвечает Сяо Чжань так же тихо, глядя на огни города. – Но мы справились с этим, ведь мы так же были друзьями.   

Он слышит шелест ткани и чувствует на себе взгляд Чуюэ.

– Но ты не хочешь быть его другом.

Сяо Чжань останавливает свой взгляд на ярких вывесках, мигающих в центре города, позволяя ему расфокусироваться, пока думает.

- Нет.

Он не хочет. Сяо Чжань всегда гордился тем, что остался близким другом для большинства своих бывших, но Ибо был кем-то большим.

Ибо был его миром почти десять лет. Конец их отношений походил на развод или смерть, а не на дружеское расставание людей, которые до сих пор временами наслаждаются компанией друг друга. У разведенных людей есть документы, подтверждающие, что они когда-то были в браке, у вдовцов – алтари для их усопших супругов. У Сяо Чжаня не осталось ничего. Каждое сообщение или встреча с Ибо были словно удар ножом – слишком острое напоминание о том, чего у него больше нет.

Если этот безрассудный и отчаянный план не сработает, Сяо Чжань и правда переедет.

Возможно даже закончит карьеру и уедет в другую страну, Японию или Новую Зеландию, куда-нибудь на расстояние быстрого перелета от своих стареющих родителей. Или, может быть, перевезет их с собой, в Европу или Канаду.

– Прости, – шепчет Чуюэ, сталкиваясь с ним плечами. Сяо Чжань понимает, что начал плакать, и быстро вытирает щеки тыльной стороной ладони.

– Не волнуйся об этом, – отвечает он, взяв себя в руки и погасив недокуренную сигарету. – Кстати. Уже почти одиннадцать.

Чуюэ докуривает свою в одну долгую затяжку, прежде чем усмехнуться.

– У тебя комендантский час, Чжань-Чжань?

– Что-то типа того, – улыбается он, не уточняя. Ибо, вероятно, еще не спит, и Сяо Чжань хочет, чтобы тот увидел, как Чуюэ уходит.

Сяо Чжань надеется, что достаточно хорошо знает Ибо, чтобы этот план сработал. Он думает, что, если они будут достаточно шумными, Ибо выйдет, чтобы проверить.

Чуюэ тянется к своим волосам, грубо ероша их и разрушая укладку. Улыбка Сяо Чжаня становится шире. Чуюэ понимает суть плана.

Сяо Чжань расстегивает рубашку на пару пуговиц, оголяя грудь, и вытягивает ее из-за пояса, усиливая эффект. Чуюэ открывает балконную дверь, жестом предлагая Сяо Чжаню зайти первым. Проходя по темной квартире, он берет телефон, пока Чуюэ следует за ним.

На экране полно уведомлений с камеры дверного звонка. Он расширил активную зону камеры, чтобы быстрее реагировать на сомнамбулизм Ибо, поэтому теперь он получает уведомление каждый раз, когда тот открывает свою дверь после десяти вечера. Он удерживает Чуюэ за руку, не давая тому отнести грязную посуду на кухню.

Открыв первое уведомление, его руки начинают дрожать, когда он видит, как Ибо открывает и закрывает дверь, иногда выглядывая полностью, а иногда лишь мелькая в дверном проеме.

Сяо Чжань поворачивается, чтобы увидеть реакцию Чуюэ, и обнаруживает, что тот хмурит брови.

– Что он делает?

– Он пытается тебя поймать, – голос Сяо Чжаня хриплый от попытки скрыть удивление. – Он и правда ревнует!

– Он так же может быть на этапе «никто не смеет играть с моей старой игрушкой», Чжань-Чжань, – предупреждает Чуюэ.

Задумчиво хмыкнув, Сяо Чжань предлагает:

– Давай испытаем его. Скоро он выглянет с еще одной проверкой, давай подловим его, пока он пытается подловить нас.

Чуюэ закатывает глаза:

– Это глупо.

– Определенно, – отвечает Сяо Чжань. – Но это сработает.  

Он идет на кухню, чтобы как можно быстрее достать замороженные дамплинги. Жестом показав Чуюэ следовать за ним, Сяо Чжань быстро идет к входной двери и активирует встроенный экран для наблюдения.

– Разве у Ибо нет такого же? – спрашивает Чуюэ.

– Ага, он думает, что тот сломан, – небрежно отвечает Сяо Чжань, не отрывая взгляда от экрана.

- Думает, что сломан?

Ой-ёй. Он думает, что тот сломан только потому, что Сяо Чжань продолжает удалять с него записи. Сяо Чжань пытается выкрутиться, пожимая плечами:

– Его постоянно глючит.

Чуюэ, похоже, принимает такой ответ.

Они ждут еще несколько минут, прежде чем дверь Ибо снова открывается. Чуюэ считает до пяти, а потом Сяо Чжань открывает дверь. Он поворачивается так, чтобы его спина находилась как раз напротив двери Ибо. Та начинает закрываться, но Сяо Чжань замечает, что не до конца. Попался.

Сяо Чжань кивает Чуюэ и их представление начинается. Он кладет руку ему на грудь.

– Большое спасибо, что пришел, Хуань-Хуань, – нежно произносит он немного громче, чем действительно необходимо.  

– Это было мне в радость, милый, – отвечает Чуюэ, его голос немного ниже, чем обычно. Сяо Чжань искренне улыбается: это действительно был хороший вечер со старым другом. При звуке голоса Чуюэ от другой двери слышится шум. Раскрыв ее нараспашку, Ибо выходит с чем-то, похожим на полные пакеты мусора.  

Если бы у Сяо Чжаня были усы, он бы принялся их подкручивать. Он не ожидал такой бурной реакции. Ибо решил притвориться, что выкидывает мусор!

Но, ох, возможно, Сяо Чжань переиграл самого себя. Ибо голый по пояс, на нем лишь серые спортивки. Они так низко сидят на его бедрах, что над поясом полностью видна голова кролика с бычьими рогами, а выше – его скульптурный пресс. Сяо Чжань лично разработал дизайн этой татуировки, в том же стиле, что и пантеру на публичном логотипе Ибо. Его волосы растрепаны, челка спадает на лоб. Свет отражается от двух маленьких золотых колечек в левом ухе. Это сочетание обжигает глаза Сяо Чжаня (и его пах), когда Ибо подходит ближе.

Блядь, сосредоточься на деле. Сяо Чжань не может позволить этому пустить все под откос. Ему просто придется справится с возбуждением, которое вызывает Ибо.

Он улыбается шире, не сводя глаз с Чуюэ. Ибо проходит мимо них, ворчливо бросая «привет, Хуань-Хуань». Чуюэ хватается за руку Сяо Чжаня, сжимая ее в некой смеси веселья и поддержки.

Он бросает быстрый взгляд через плечо Сяо Чжаня на Ибо, идущего по коридору, они оба залипают на резкие линии его мускулистой спины. Чуюэ поворачивается обратно к Сяо Чжаню и шепчет:

– Неважно, почему он ревнует, тебе нужно затащить на себя этого мужчину. Черт побери!  

Сяо Чжань сжимает его руку, тихо отвечая:

– Понимаешь, да?

– Мне пора, завтра рано вставать, – говорит Чуюэ достаточно громко, чтобы привлечь внимание Ибо, и отпускает руку Сяо Чжаня, чтобы поправить плащ, накинутый на плечи.

– Конечно, – дразняще отвечает Сяо Чжань как раз в тот момент, когда Ибо проходит мимо, возвращаясь. Повернувшись, он скользит взглядом по удаляющейся фигуре Чуюэ и замечает, как Ибо кривится тому в спину. Сяо Чжаню очень хочется рассмеяться, но он не может. Он так же не может сдержать широкую улыбку, которая появляется на его лице, когда Ибо смотрит на него.  

Для заключительной части этого представления Сяо Чжань ждет, пока Чуюэ зайдет в лифт, прежде чем крикнуть:

– Хуань-Хуань! Твои дамплинги!

Сяо Чжань спешит к лифту, как будто действительно забыл, посмеиваясь на ходу. Он гордится тем, что смог ни разу не взглянуть на Ибо, проходя мимо.

Чуюэ придерживает створку лифта, тот издает звук, и протягивает другую руку, чтобы взять контейнер.

– Ох, как я мог про них забыть, это лучшие дамплинги, что я когда-либо ел.

«Вот это уже немного перебор», – думает Сяо Чжань, но в награду получает еще одно раздраженное бормотание, подозрительно звучащее как «я бы никогда не забыл свои дамплинги» от Ибо позади него.

Чуюэ должно быть тоже это слышит.

– Увидимся на следующей неделе, пельмешек, – говорит он, нагло подмигивая Сяо Чжаню, прежде чем обратить свое внимание на Ибо.

– Ван Ибо, – добавляет он с кивком, его тон ровный, как у любого лучшего друга, прощающегося с твоим бывшим.

Сяо Чжань взрывается смехом: его друг доводит всю эту ситуацию до абсурда. Он чувствует, как его лицо горит от смеха, и отмахивается от Чуюэ на прощание. Рассеяно крутя браслеты на запястье, Сяо Чжань поворачивается к Ибо с яркой улыбкой.

– Похоже, это «возможно свидание» прошло хорошо, – замечает Ибо, удивляя Сяо Чжаны тем, как близко он подошел, пока Сяо Чжань стоял к нему спиной. Его голос холодный и спокойный, но Сяо Чжань замечает, что это дается Ибо с трудом.

Сяо Чжань позволяет своему восторгу просочиться в голос:

– Было приятно впервые пригласить друга в свою квартиру.  

– Что значит «впервые»? Я был у тебя недавно, – возражает Ибо. – И я заходил пару раз, прежде чем ты уехал в Шанхай.  

– А мы правда друзья? Я помню, как ты говорил, что не остаешься друзьями со своими бывшими, – говорит Сяо Чжань все еще легким и поддразнивающим тоном, пока смотрит, как до Ибо доходят его слова. Сяо Чжань втягивает воздух сквозь зубы, когда Ибо краснеет, сжимая губы в тонкую линию.

– Разве мы не друзья? – отвечает Ибо гораздо более серьезным тоном, пристально глядя на Сяо Чжаня. – И я говорил это почти десять лет назад, Чжань-гэ.

Сяо Чжань пожимает плечами:

– Ну, с тех пор у тебя был только один бывший, так что откуда мне знать, друзьям ли мы или просто по-соседски ладим.

– Ты этот бывший. Неужели ты правда так не уверен, кто мы друг другу? – произносит Ибо еле слышно, но его рука поднимается, чтобы зацепиться за верхнюю из застегнутых пуговицу на рубашке Сяо Чжаня. Вздох застревает в груди Сяо Чжаня, все внутри сжимается, волнение лишь усиливает его возбуждение. Ибо наконец поднимает глаза, чтобы встретиться с ним взглядом, и от огня в них у Сяо Чжаня кружится голова.  

Взгляд Ибо вновь падает на его губы. Сяо Чжань не может думать, непроизвольно проводя языком по нижней губе. От резкого вздоха Ибо в ответ на это он чувствует слабость в коленях. Ибо его поцелует? Сяо Чжань приглашающе приоткрывает губы, но вместо того, чтобы наклониться, Ибо отступает с мрачным выражением лица.

Сяо Чжань понимает, что Ибо ревнует, злится и ревнует, и либо пытается скрыть это, либо контролировать себя. Сяо Чжань не может говорить, неуверенный теперь, как справиться с явным отказом, поэтому делает шаг. Ибо повторяет движение, но момент упущен.

Он почти испытывает облегчение.

Они вместе направляются к своим дверям, и Сяо Чжань считает хорошим знаком то, что Ибо не мчится вперед него. Они не разговаривают те несколько метров, которые занимает путь до холла, но Сяо Чжань чувствует, как Ибо напряжен рядом с ним. Он задумывается, не лучше ли поговорить сейчас о том, что происходит, и не ждать, придет ли Ибо к нему позже во сне. Остановившись у открытой двери, Сяо Чжань предлагает:

– Хочешь зайти ненадолго?

– Я думал, что мы друзья, – ворчит Ибо вместо того, чтобы ответить на вопрос Сяо Чжаня, словно он ждал, когда тот скажет что-то, прежде чем продолжить их предыдущий разговор. Он делал так, когда они жили вместе, так что Сяо Чжань должен был этого ожидать. Он разочарован тем, что забыл.   

Теперь на лице Ибо что-то сложное. Сяо Чжань все еще может различить боль, но кажется тот пытается сгладить свое выражение прежде, чем он сможет определить остальные эмоции. Желудок Сяо Чжаня сжимается.

– Тогда заходи, Ибо. У меня остались дамплинги, – уговаривающе произносит Сяо Чжань, прислоняясь к дверному косяку.

Челюсть Ибо заметно напрягается, Сяо Чжань сразу понимает, что сказал что-то не так. Он сглатывает и добавляет:  

– Но ты не обязан, если тебе некомфортно.  

Ибо вздыхает, опуская глаза в пол. Сяо Чжань тоже опускает взгляд, наблюдая, как Ибо поджимает пальцы в своих тапочках.

– Мне не нужны объедки, – говорит он, якобы о дамплинги, но Сяо Чжань знает, что Ибо должно быть думает о произошедшем сегодня вечером в его квартире, учитывая их с Чуюэ небольшое представление. И он либо не хочет видеть доказательств этого (которых, конечно же, нет) либо его устраивает, что Сяо Чжань двигается дальше.  

Сяо Чжань лишается дара речи. Он думал, что его план сработал хорошо, но не зашел ли он слишком далеко? Он не хотел злить Ибо, лишь вызвать ревность, чтобы он вновь начал ходить во сне. Неужели он правда забыл за несколько месяцев как Ибо реагирует? Возможно, прошло больше времени, чем Сяо Чжань предполагал с тех пор, как он видел Ибо настолько ревнующим. Возможно, так было еще до того, как они сошлись. Он невольно вздыхает.

Сяо Чжань ненавидит себя за это, но он надеется, что обеспечил Ибо достаточно стресса, чтобы все получилось.

Единственный звук в коридоре на данный момент – это шорох ног Ибо в тапочках. Сяо Чжань понятия не имеет, что ответить, чтобы продолжить разговор, так что он молчит, все еще стоя в дверях. Молчание затягивается и становится ясно, что Ибо ожидал какого-то ответа, но он слишком глубоко задумался и теперь уже слишком поздно.

Ибо резко выдыхает, пробормотав:

– Спокойной ночи, Чжань-гэ, – прежде чем вернуться в свою квартиру. Сяо Чжань несколько минут смотрит на его закрытую дверь. Он всхлипывает, когда наконец переступает порог своей квартиры в одиночестве.  

***

Устроившись на диване, Сяо Чжан наблюдает, как время на его телефоне переваливает за два часа ночи. Он уже одет для сна, то есть совершенно голый под шелковым халатом. Он откладывает телефон, готовый включить телевизор и листать каналы, пока не отключится.

Он останавливается на канале телемагазина и опускает голову на руки. Глубоко дыша, он изо всех сил старается не думать о том, правильно ли поступил сегодня вечером. Наедине с собой труднее оправдывать свои действия, но он знает, что уже не может прекратить.

Потому что если в результате он сможет вернуть Ибо, то все сказанное и сделанное будет стоить того. Обязано стоить того.

К трём ночи он собирается перебраться в спальню, неуверенность в себе вновь поднимает свою уродливую голову. На кухне беспорядок, телевизор все ещё включён, его телефон затерялся где-то под кофейным столиком, но он не может заставить себя разобраться со всем этим.

Звук электронного замка застает его как раз в тот момент, когда он пьёт воду прямо из-под крана на кухне, заставляя вздрогнуть, замереть, словно олень в свете фар. Он слышит тяжёлый щелчок двери, а затем звук босых ног по деревянному полу.

Это... Неужели сработало? Он смог вызвать у Ибо приступ сомнофилии? Он выключает воду, выглядывая из-за стойки, и в награду ему открывается вид на Ибо в этих до глупого сексуальный серых спортивках. Ибо стоит к нему спиной, не получается определить, лунатит тот или нет. Сяо Чжань вытирает лицо тыльной стороной ладони, пока медленно идёт в гостиную.

– Ибо? Что ты делаешь? – спрашивает он в качестве предосторожности. Ибо остаётся неподвижным, стоя перед телевизором, словно в трансе.

Ах.

Сяо Чжань кладет руку на плечо Ибо, а затем осторожно становится перед ним. У Ибо пустой взгляд, как всегда бывает, когда он лунатит. Сяо Чжань вздыхает. Сработало.

Он ждёт восторга, ощущение победы, но оно так и не наступает. Только душераздирающая печаль. У него получилось, так почему ему так паршиво?

Сяо Чжань наклоняется, оставляя на щеке Ибо целомудренный поцелуй. Тот хнычет в ответ, и сердце Сяо Чжаня разбивается.

Снова.

Если он не прекратит это, от сердца ничего не останется.

– Ибо, – вновь пробует он, и добавляет только потому, что знает – Ибо  этого не вспомнит. – Я люблю тебя.

Ибо вопросительно наклоняет голову и хмурится, словно пытаясь что-то понять. Сяо Чжань думает, что в этот раз тот, возможно, просто лунатит, бродя без конкретной цели. Он вздыхает с облегчением.

– Пойдём, дорогой. Я проведу тебя обратно через холл.

Ибо яростно качает головой и направляется к балкону.

– О нет, вернись сюда, – почти кричит Сяо Чжань, стараясь говорить короткими фразами. Он тянет Ибо за запястье, чтобы остановить, но тот выворачивается, вместо этого перехватывая его руку.

– Ибо?

– Останься. Не уходи, – требует Ибо, вновь качая головой.

– Хорошо, – тянет Сяо Чжань. – Чего ты хочешь?

– Останься.

– Конечно, милый, всё, что ты хочешь, – выдавливает Сяо Чжань.

– Чжань-гэ, – скулит Ибо, беря руку Сяо Чжаня и прижимая её к своей груди. – Мой.

Сяо Чжань ломается, слезы катятся по щекам. За все эти недели Ибо впервые назвал его по имени. Он говорил много чего другого, но до сих присутствовала крупица сомнения: Сяо Чжань не был уверен, что Ибо знал, кого ищет. Но даже если раньше так и было, теперь он знает.

Ибо меняется в лице и тянется, чтобы стереть его слезы.

– Почему ты хочешь меня только когда спишь? – говорит Сяо Чжань, на глаза наворачиваются новые слезы. Это нечестно.

Вместо ответа Ибо обхватывает ладонью щеку Сяо Чжаня и наклоняется, преодолевая последние сантиметры между ними, чтобы прижаться к его губам своими. Сяо Чжань всхлипывает в поцелуй, подаваясь вперёд и позволяя Ибо подхватить его.

Он отчаянно пытается ускорить их поцелуй, но похоже сегодня Ибо собирается быть неторопливым. Отпустив его запястье, Ибо опускает руку на талию Сяо Чжаня, вырывая у того высокий скулящий звук, когда их тела прижимаются ближе друг к другу.

Этого одновременно слишком много и недостаточно.

Подавшись бёдрами вперёд, он стягивает халат и ахает от того, как твёрдый член Ибо сталкивается с его обнажённой кожей. Сяо Чжань потираться о него почти неосознанно, собственный член твердеет в ответ на очевидное желание Ибо. Тот сильнее сжимает его бок, не давая двигаться.

– Ибо, спальня, – шепчет он, возбуждение берет верх над чувством вины. Это в последний раз, Сяо Чжань позаботиться об этом.  

Пока он ведет Ибо в спальню, тот прижимается достаточно близко, чтобы Сяо Чжань мог чувствовать спиной тепло его тела. Это немного утешает.

Свободная рука Ибо скользит по его спине, мягко проводя пальцами по изгибу ягодиц. Миновав дверь, Сяо Чжань поворачивает Ибо спиной вперед, направляя, пока не усаживает на кровать. Когда он не следует за Ибо в то же мгновение, тот вытягивает свои длинные ноги, пытаясь ухватить его и притянуть ближе.  

– Глупый мальчишка, я никуда не уйду, – Сяо Чжань легко смеется над страдальческим выражением лица Ибо, успокаивающе похлопывая его по щеке. Он закидывает одну из своих длинных ног на колено Ибо, пока тянется, чтобы открыть ящик прикроватной тумбочки.

Он достает маленькую бутылочку смазки и забирается к Ибо на колени. Сяо Чжань обхватывает лицо Ибо обеими руками, осыпая его быстрыми нежными поцелуями, пытаясь не торопиться. Руки Ибо находят бедра Сяо Чжаня, его пальцы скользят по коже, мягко сжимая. Сяо Чжань и Ибо стонут почти одновременно, Ибо притягивает его ближе, потирая их члены друг о друга.

Закрыв глаза, сидя на коленях у Ибо, Сяо Чжань отгоняет свои мысли прочь, решив просто почувствовать мужчину под собой, притворившись, что после этого все будет хорошо. Он слышит тяжелое дыхание Ибо над ухом, пока нежно выцеловывает его шею вплоть до изгиба плеча. Он не смеет оставлять никаких отметин.

Ибо подбрасывает бедра все сильнее, подчеркивая каждый толчок коротким стоном. «Он готов», – понимает Сяо Чжань. Он встает, несмотря на протесты Ибо, который цепляется за него руками, и стаскивает спортивки с его бедер. Из Сяо Чжаня вырывается сдавленное хныканье, когда он обнаруживает, что на Ибо нет нижнего белья. Сяо Чжань задается вопросом, было ли оно, когда тот якобы «выносил мусор», и чувствует, как весь краснеет от этой мысли.

Его взгляд останавливается на татуировке Ибо и он благоговейно проводит по ней рукой, прежде чем помочь лечь на спину. Вероятно Ибо удалит тату – Сяо Чжань не представляет, почему тот до сих пор этого не сделал – так что это скорее всего последний раз, когда он ее видит. Одна только мысль об этом вызывает у Сяо Чжаня отчаяние, так что он сгибается, чтобы поцеловать рисунок, так часто скрытый пластырем телесного цвета. Он бы хотел оставить там засос, но беспокоится, что это может разбудить Ибо.

Руки Ибо настойчиво тянут его обратно, пока он выдыхает болезненное «Чжань-гэ». Сяо Чжань не может перед этим устоять, он никогда не мог. Он поддается Ибо, опускаясь на локти и мягко сжимая его плечи, чтобы удержать равновесие. Ибо извивается под ним, издавая нетерпеливые звуки, словно пытается прижаться еще ближе. Его брови разочаровано хмурятся. Сяо Чжань целует морщинку между ними, пока Ибо не расслабляется.

– Терпение, баобей, – уговаривает Сяо Чжань, садясь и выдавливая ровно столько смазки, чтобы смазать Ибо позади себя, а остатки втирает в свою дырочку в последнюю очередь.  

– Мой, – стонет Ибо, скользя меж ягодиц Сяо Чжаня, пока тот меняет положение. Его сердце переполняется до предела, одновременно желая, чтобы это длилось вечно и чтобы закончилось. Потянувшись позади себя, он берет член Ибо в руку, чтобы удержать его бедра.

Сяо Чжань медленно насаживается на член Ибо, кусая губы, пока опускается, чувство растяжения отвлекает от того, как резко замирает сердце. Ибо, похоже, теряет терпение, подкидывая бедра и погружаясь в Сяо Чжаня до конца. Тот вскрикивает от этого движения, Ибо не дает ему привыкнуть, толкаясь вверх все сильнее.

Сяо Чжань тянется вперед, хватаясь за плечи Ибо для поддержки. Ему нравится эта поза: он отчаянно пытается удержаться сверху, пока Ибо старательно толкается в него своими мощными бедрами. Наконец он сдвигается вперед, его колени приземляются на кровать, а каждый мучительный толчок вырывает из груди прерывистые вздохи.

– Это так хорошо, Бо-гэ, – хнычет он, – так чертовски хорошо. Я бы хотел, чтобы ты так же желал меня, когда проснешься.  

Он чувствует, как Ибо прикасается к его щеке, большой палец скользит по скуле, стирая слезы, которых Сяо Чжань даже не заметил.

– Мой, Чжань-гэ, – повторяет Ибо.

Сяо Чжаню хотелось бы знать, значит ли это что-нибудь вне подобных встреч. Он отгоняет эту мысль, позволяя себе насладиться в последний раз. Наклонившись, Сяо Чжань проводит языком по сосредоточенно сжатому рту Ибо, прикусывая его полную нижнюю губу. Ибо издает глубокий урчащий звук, прежде чем приподняться.

У него перехватывает дыхание от новой позы, когда Ибо усаживает его на себя, воспользовавшись прерванным поцелуем, чтобы провести языком по ключице Сяо Чжаня. В конце Ибо слегка прикусывает его плечо. Сяо Чжань дрожит под его губами, сумев замедлить толчки до покачиваний, при каждом движении толстый член Ибо проезжается по его простате.

Истекающий смазкой член Сяо Чжаня наконец привлекает внимание Ибо, который опускает свой остекленевший взгляд ниже его талии. Ибо сжимает его в руке, просунув большой палец под мошонку. Он двигает рукой, поглаживая член так, чтобы натягивать и массировать чувствительную кожу яичек. Сяо Чжань задыхается, от удовольствия и воспоминаний. Это что-то вроде спускового крючка для Сяо Чжаня, который Ибо обнаружил самостоятельно.

Оргазм начинается закручиваться внизу живота – Сяо Чжань запрокидывает голову, объезжая Ибо, пока тот надрачивает ему. Он чувствует, как набухает внутри член Ибо, и этого достаточно, чтобы достигнуть пика. Он кончает, выкрикивая имя Ибо, пачкая их тела. Оргазм полностью поглощает его, ослепляя и оглушая, выбивая из тела так, как способен сделать только Ибо.

Ибо вскоре следует за ним, бормоча что-то в плечо Сяо Чжаня. Он не может разобрать слова, и не уверен, что хочет. Ибо горячо выплескивается внутрь него, и безумное желание заткнуть себя пробкой, чтобы как можно дольше сохранить в себе, почти захватывает его. Он остается на коленях Ибо так долго, как только может, крепко держась за его широкие плечи. Сяо Чжань укладывал голову на эти плечи годами, переживая свои лучшие и худшие моменты, и ему необходимо сделать это в последний раз.

Он наконец понимает, что больше никогда не испытает подобного комфорта.

Когда член Ибо обмякает и выскальзывает, Сяо Чжань перемещает их на кровати так, чтобы Ибо полностью лежал на ней. Сегодня Ибо не сразу успокаивается после оргазма, тянется губами за неряшливыми поцелуями, и Сяо Чжань только рад потакать ему.

Когда Ибо наконец погружается в обычный сон, это своего рода облегчение. Сяо Чжань остается рядом, поглаживая его по волосам, гораздо дольше, чем обычно. Ибо прижимается ближе, бормоча что-то во сне и закидывая руку на талию Сяо Чжаня, как делал всегда.

Вот только.

Ох блядь.

Они в постели Сяо Чжаня, в квартире Сяо Чжаня. Он принял неверное решение, когда сошел с ума от похоти и решил остаться с Ибо здесь. Теперь нет возможности переместить его, уже слишком поздно. От паники сердце Сяо Чжаня начинает колотиться, а мысли метаться еще быстрее.

Он должен это исправить. Обыграть все так, чтобы скрыть произошедшее на самом деле. Сяо Чжань осторожно выскальзывает из-под руки Ибо, отползая, бесшумно коснувшись ковра сначала ступнями, а потом и коленями. Он медленно убирает руки и наконец поднимается с кровати, немного выжидая, пошевелится ли Ибо.

Он так же выскальзывал из их кровати, когда не мог заснуть. Ибо тогда редко просыпался, долгие периоды разлуки приучили их спать в одиночестве. Он не рассчитывает, что это изменится.  

Он быстро убирает улики, радуясь, что у него белые простыни и на них не видно, если он что-то пропустил. Он замедляется только чтобы привести Ибо в порядок, так же, как он делал все эти недели, стараясь не разбудить. Самое сложное – это снова надеть на него штаны.

Послав в потолок молчаливую благодарность за то, что на Ибо не было белья, он осторожно натягивает спортивки ему до колен. Он замедляется, когда доходит до бедер, не желая, чтобы любое случайное прикосновение к паху разбудило Ибо. Он не заморачивается шнурками на поясе, Ибо никогда не завязывал их дома.

Это скорее всего тоже не изменилось, а если и так – он надеется, что Ибо решит, будто развязал их во сне.

Беззвучно выдыхая, Сяо Чжань ступает по ковру, чтобы взять свою подушку. Он попытается убедить Ибо, что все, что тот сделал – это пришел и лег в кровать. Чтобы это сработало, Сяо Чжаню придется спать в комнате для гостей. Это не просто для галочки – его сердце не выдержит, если он будет спать в одной кровати с Ибо. Даже если в последний раз. Прежде чем уйти, он оставляет для Ибо записку на тумбочке, прихватив на выходе халат и какие-то свободные штаны.

Он принял решение: раз его план сработал, то пришло время положить этому конец.

***

Сяо Чжань выползает из гостевой спальни спустя пару часов. Он немного подремал после того, как принял душ, но в голове крутилось слишком много мыслей, чтобы нормально заснуть. Он мрачно посмеивается – отличная из них пара: страдающий от бессонницы и лунатик.

Солнце уже взошло, ну или почти взошло, и Сяо Чжань не может больше ждать.

В основной части квартиры Ибо не видно, и Сяо Чжань одновременно разочарован и испытывает облегчение. Им нужно поговорить как можно скорее, но возможно не прямо сейчас.

Со стоном наклоняясь, чтобы вытащить телефон из-под журнального столика, Сяо Чжань проклинает себя за то, что решил в последний раз воспользоваться ситуацией. Он бы сказал, что все его тело приятно ноет, но сейчас это служит лишь болезненным напоминанием о том, чего ему не следовало делать. В каком-то смысле даже хуже, чем раньше, ведь в этот раз он все подстроил.

Он пишет своей ассистентке пока идет на кухню, прося подготовить квартиру в Шанхае и забронировать номер в отеле рядом со съёмочной площадкой здесь, в Пекине. Та отвечает вопросительным знаком, и Сяо Чжань вспоминает, что у нее сегодня выходной. И сейчас едва рассвело.

Что ж, он просто добавит это к своему растущему списку причин "почему Сяо Чжань мудак".

Отвечая, он извиняется и пишет, что забронирует номер самостоятельно. Сяо Чжань рад, когда в ответ она присылает лишь смайлик большого пальца вверх – насчёт квартиры в Шанхае она проверит, когда вернётся на работу.

Заняв себя настройкой рисоварки, чтобы приготовить кашу, он пытается мысленно подготовить себя к тому, что Ибо проснётся не там, где ему следовало. Он проходится по своей истории, словно читает сценарий, запоминая и добавляя правильные эмоциональные акценты.

Ибо часто выговаривал ему за эту "актёрскую чушь". Ближе к концу их отношений Сяо Чжань постоянно делал так, относясь к каждому разговору как к проверке своих актёрский способностей – он знал, что Ибо начал отдаляться, когда перестал ему на это указывать. Сяо Чжань до сих пор не был уверен, Ибо заметил и ему было плевать, или же ему было настолько плевать, что он даже не заметил.

Теперь он бродит по квартире и пьёт холодный зелёный чай, не в состоянии куда-то пристроиться. Спустя час или около того он наконец устраивается на балконном диване, прихватив одеяло и айпад, чтобы поскетчить город в лучах утреннего солнца. Это лучший способ забыться – быть оторванным от реальности, но сосредоточенным. Он только заканчивает закрашивать все темно-красным цветом, когда слышит шум в глубине квартиры.

Сяо Чжань игнорирует его.

Это ещё одна проверка, подойдёт ли Ибо к нему или уйдёт. Сяо Чжань задерживает дыхание, но продолжает закрашивать скетч. От звука приближающихся шагов его сердце попрыгивает до горла.

Он думал, что Ибо уйдёт. Сяо Чжань судорожно выдыхает, не уверенный, слышно ли это Ибо за шумом города.

– Сяо Чжань, – произносит Ибо, его голос все ещё грубый со сна. Сяо Чжань закрывает глаза, чтобы успокоится, коротко вздыхая, он ненавидит, как Ибо зовёт его полными именем.

Обернувшись, он приветственно кивает Ибо через спинку дивана.

– Садись, – предлагает он, указывая на стул рядом.

Волосы Ибо спутаны и местами стоят дыбом. Инстинктивно Сяо Чжань стягивает одеяло со своих коленей, передавая Ибо, чтобы тот прикрыл свои обнажённые плечи. Ибо кутается в него; воздух здесь, наверху, все ещё прохладный, даже в августе.

Сяо Чжань откладывает планшет в сторону и протягивает руку, чтобы сделать глоток чая, не в состоянии смотреть на Ибо дольше пары мгновений, чтобы его сердце не начинало бешено колотиться. Ибо садиться рядом с ним на диван, достаточно близко, чтобы их ноги могли соприкоснуться, если кто-то пошевелится, и сердце Сяо Чжаня взлетает. Тот мысленно наступает на него. Это ещё ничего не значит.

Как и то, что Ибо протягивает руку к его стакану с чаем. Сяо Чжань забывает, как глотать.

Пока он замирает, Ибо забирает стакан из его рук. Он наконец проглатывает чай, когда видит, как Ибо пьёт, прижавшись губами к краю и не заботясь, что делает это из стакана постороннего человека. Потому что теперь они чужие люди, вне зависимости от того, как часто Сяо Чжань прикасался к нему губами за последние недели.

– Твой чай всегда самый вкусный, – хвалит Ибо и Сяо Чжань чувствует, как его щеки теплеют.

Он улыбается и отвечает, не желая этого на самом деле:

– Поговорим?

Ибо посмеивается, потом замолкает, поворачиваясь, чтобы посмотреть через балконные перила. Он делает ещё один глоток чая Сяо Чжаня.

Что ж, видимо нет.

Позволяя повиснуть тишине, Сяо Чжань вновь берет айпад, возвращаясь к своему рисунку. Он добавляет балконные перила, накладывая их поверх изображения. Это создает атмосферу пост-апокалипсиса, словно смотришь сквозь зарешеченное окно на горящий город, где все полыхает алым.

Это отличное воплощение душевного состояния Сяо Чжаня.

– Вау, – говорит Ибо по-английски. Сяо Чжань вздыхает, закрепляя стилус на краю планшета. 

– Это хорошее "вау" или плохое "вау", Ибо?

– Я бы сказал, это испуганное "вау", – серьёзно отвечает Ибо. – Для тебя это довольно мрачно.

Сяо Чжань рассматривает рисунок. Ибо прав; это мрачнее, чем работы, которые тот видел раньше. Сяо Чжань задумывается, как бы Ибо отреагировал на то, что он нарисовал сразу после того, как тот его бросил. Возможно, у него были бы кошмары. Возможно, он этого заслуживал.

Он качает головы, чтобы сосредоточиться, одновременно не соглашаясь с Ибо.

– Не в последнее время.

– Ты в порядке? – тихо спрашивает Ибо.

Сяо Чжань хмыкает, понимая, что это лучший момент для того, чтобы обсудить предыдущую ночь.

– Это я должен тебя спрашивать. Ты снова начал ходить во сне.

Ибо немного вздрагивает от этого.

– Ага.

– Как часто? – спрашивает Сяо Чжань, потому что он помимо известных ему случаев все может быть гораздо хуже.

– Я не уверен. Пару раз в неделю я просыпаюсь в других комнатах, – голос Ибо звучит разбито. Рот Сяо Чжаня распахивается от шока – если добавить к этому визиты Ибо в его квартиру, то получается, что тот лунатит больше дней, чем просто спит. 

– Ты говорил со своим врачом?

– Она лишь говорит снизить уровень стресса, и ты знаешь, что снотворное делает только хуже, – Ибо вздыхает, говоря это, словно усталость проникла в него до костей.

Сяо Чжань кивает:

– Я помню.

– Если честно, я не знаю, что делать. Физические упражнения и гонки больше не помогают. Наверное, мне нужно провести диагностику сна или типа того, – рот Ибо напряжен, уголки губ опущены, выдавая разочарование.

Сяо Чжань согласно хмыкает:   

– У тебя есть на это время?

– На восьмичасовую диагностик? Конечно нет, – фыркает Ибо. Сяо Чжань слишком хорошо понимает, что их собственное время им не принадлежит.

Ибо откашливается, немного наклоняясь вперед:

– В любом случае. Мне жаль, что я забрел сюда.

– Все в порядке, – тихо отвечает Сяо Чжань.

– Я не… ну, очевидно, что я тебя разбудил, но надеюсь, не вел себя слишком странно.  

Сделав глубокий вдох, Сяо Чжань выдает свою историю:

– Нет, все было нормально, ты лишь забрался в постель. Я не спал, так что просто перебрался в другую комнату, чтобы тебе было удобнее.  

Ибо издает задумчивый звук, глядя на город, а не на Сяо Чжаня. Он думает, что Ибо ему поверил, в конце концов, по большей части это правда, и даже если Ибо заметил наигранность, то, возможно, подумал, что Сяо Чжань просто пытается сгладить неловкость.

– Знаешь, тебе необязательно было уходить. С тобой мне всегда спалось лучше.

Сяо Чжань потрясен. Что тот имеет в виду?!

Он смотрит на Ибо с колотящимся сердцем, пытаясь прочесть выражение лица по его профилю.

– Я не был уверен и не хотел, чтобы ты неправильно понял.  

Фыркнув, Ибо полностью отворачивается от него, глядя больше на дальнею стену балкона, чем на город. Сяо Чжань заставляет себя не двигаться и ждать, давая Ибо ответить, когда тот будет готов. Ему так сильно хочется протянуть руку и погладить Ибо по спине, прикоснуться к нему, когда тот не спит.

Сказать Ибо, что он все еще его любит. Вместо этого он прижимает руку к животу.

После, вероятно, нескольких секунд, кажущихся целой жизнью, Ибо тихо отвечает:

– Думаю теперь, когда ты вернулся к Хуань-Хуаню, я бы и правда неправильно понял, проснись с тобой в одной кровати.  

Сяо Чжань вздрагивает от неприязни в голосе Ибо, когда тот делает акцент на прозвище Чуюэ. Он вздыхает, чувствуя себя побежденным. Вот и все. Сяо Чжань собирается выложить всю правду и позволить произойти неизбежному. Ибо все еще не смотрит на него, когда Сяо Чжань отвечает:

– Мы не встречаемся. Он пришел вчера вечером, чтобы помочь мне заставить тебя ревновать.

Ибо резко возвращает на него свое внимание, распахнув рот и беззвучно произнося слово «заставить», но Сяо Чжань прерывает его взмахом ладони.

– На самом деле, Ибо, мне нужно кое о чем с тобой поговорить.

Ибо выглядит пораженным, но кивает, давая Сяо Чжаню продолжить.

– Так вот, после. Хм. После того, как мы расстались, я переехал в соседнюю квартиру отчасти из-за того, что беспокоился о твоем лунатизме. Но еще и потому, что я не хотел, чтобы это заканчивалось, я не хотел уходить.

Горло Ибо сжимается, словно он хочет ответить, шок все еще отражается в его глазах. Сяо Чжань качает головой:

– Нет, дай мне закончить, иначе у меня сдадут нервы.  

Ибо садится прямо и молча ждет. Сяо Чжань сглатывает, борясь с комом в горле и слезами, застилающими глаза. Он сжимает пальцами края айпада.

– Я больше не могу здесь оставаться, – продолжает он, отворачиваясь, чтобы посмотреть на город, который так долго был для них домом. Он не хочет видеть, как Ибо отреагирует, не сейчас. – Я должен уйти. Я… я все еще люблю тебя, Ибо. Возможно, я никогда и не переставал, и мне слишком тяжело быть так близко к тебе.  

Горячие слезы катятся по его щекам, но он не удосуживается их вытереть. Он ждет, давая Ибо возможность ответить, но все, что он слышит – это шум внизу и пиликанье рисоварки в квартире.

Молчание Ибо говорит ему все, что необходимо знать.

– Сегодня вечером я перееду в отель, – добавляет он, резко поднимаясь и зажимая планшет под мышкой, готовый закончить этот разговор. – Если хочешь и считаешь, что так будет лучше для твоего лунатизма, можешь перенести сюда какие-нибудь вещи. Мы можем обсудить в другой раз, что делать с остальным имуществом.

Сяо Чжань только переступает порог, когда сильные руки обхватывают его за талию и тянут назад. Он всхлипывает, чувствуя, как голова Ибо прижимается к его шее сзади.

– Не уходи. Чжань-гэ, пожалуйста, – голос Ибо срывается, Сяо Чжань чувствует на шее его слезы.  

Он всхлипывает:

– Я должен, я не могу жить напротив тебя, я не могу с тобой дружить. Это убивает меня.    

– Я не могу быть с тобой просто друзьями, – быстро отвечает Ибо, его голос почти заглушает ткань халата на плече Сяо Чжаня, в которое он уткнулся.

– Я знаю, что мы не можем быть друзьями. Я даже не могу видеть тебя на билбордах без того, чтобы мое сердце не разбивалось. Ты для меня единственный, Ибо. Я скорблю по тому, что потерял тебя, но ты живешь буквально напротив. Я не знаю, что еще сделать, кроме как уйти, - голос Сяо Чжаня ломается на последнем предложении, а Ибо в ответ сильнее сжимает в руках гладкую ткань халата.

– Возвращайся домой, – с отчаянием отвечает Ибо. Он произносит это как молитву, ведя головой туда и обратно. От того, как его мягкие волосы скользят по его шее, у Сяо Чжаня по спине бегут мурашки.

– Это больше не мой дом, – категорично отвечает Сяо Чжань. Ибо издает позади него печальный звук.

Сяо Чжань пытается двинуться вперед, но руки Ибо болезненно сжимаются вокруг него, заставляя забытый подмышкой планшет впиваться в кожу.

– Ибо, мне больно, – скулит он.

Ибо моментально ослабляет хватку, но этого достаточно. Сяо Чжань вырывается, направляясь в безопасное пространство своей квартиры. По пути он бросает айпад куда-то не глядя, тишина – единственный признак того, что тот не упал на пол. Вместо этого он оборачивается, чтобы взглянуть на Ибо, удивленный, что тот не следует за ним.

Ибо замер у двери, его обычная осанка танцора изломана. Руки обхватывают живот, обнимая себя. Когда он поднимает взгляд, Сяо Чжань ахает. Его глаза опухли, по щекам текут слезы – и под всем этим проглядывается дикое отчаяние.

– Ибо, – мягко зовет Сяо Чжань. Он сам не знает, зачем.

Это побуждает Ибо двигаться, решительно направляясь к Сяо Чжаню. Он делает шаг назад:

– Ибо, что…

Что бы Сяо Чжань не собирался сказать, оно тонет во рту Ибо, который накрывает его губы. Ибо толкается языком, и, ох, вот чего ему так не хватало все эти недели. Сяо Чжань стонет ему в рот, отвечая с той же страстью.

Ибо разрывает поцелуй, но прижимается своим лбом ко лбу Сяо Чжаня, бормоча:

– Пожалуйста, не уходи. Останься, возвращайся домой, будь моим парнем, будь моим мужем, пожалуйста.  

– Почему, Ибо? Ты только что сказал, что не хочешь быть моим другом, – говорит Сяо Чжань, отстраняясь, чтобы лучше видеть Ибо, но тот уже качает головой, прежде чем он заканчивает говорить.

– Я сказал, что не хочу быть просто твоим другом. Я хочу тебя, я люблю тебя, я… без тебя все кажется неправильным. Я скучаю по тебе, я скучаю по нам, я скучаю по всему этому, – утверждает Ибо, на его лице надежда, а взгляд серьезен.  

– Ты тот, кто закончил эти отношения, Ибо, – шепчет Сяо Чжань, его сердце не может успокоиться.  

– Это была худшая ошибка в моей жизни, Чжань-гэ, – Ибо сжимает плечи Сяо Чжаня. – Я не… мне потребовалась неделя, чтобы осознать, насколько сильно я облажался. Я не знал, что делать. Ты так спокойно это воспринял, даже переехал в квартиру напротив, словно это ничего не стоило, ничего с собой не взяв. Я думал, с тобой все в порядке. 

Это все, что он хотел услышать. Его сердце парит от надежды.

– Я не в порядке, я никогда не был в порядке, – Сяо Чжань позволяет своим глазам закрыться, – Я не мог взять что-то с собой, не мог смотреть на свои картины и не думать о нас.   

Он тает в руках Ибо – неужели он может все вернуть? Может просто забыть эти восемь месяцев в разлуке?

Сможет ли он держать в секрете недели сексомнии Ибо? Никто больше не знает, он даже не говорил Чуюэ о том, что Ибо лунатит.

Голос Ибо звучит умоляюще:

– Если бы я знал, если бы понял, что ты чувствуешь то же самое, то не стал бы ждать. Ты нужен мне. Я не смогу прожить еще один день в нашем доме в одиночестве.  

– Почему ты ждал? Если ты так сильно хотел меня вернуть, почему ты не ухаживал за мной? Раньше ты всегда ухаживал, – говорит Сяо Чжань, его голос ломается.    

– Я не мог. Насколько непоследовательным я бы выглядел? Сначала отказываюсь от нас, а затем начинаю ухаживать за тобой в ту же минуту, как показалось, что кто-то другой проявил к тебе интерес? Ты бы – вполне справедливо – отверг меня, –  грубо выдыхает Ибо, в его глазах блестят слезы. Сяо Чжань никогда бы не отверг его, никто не сможет сравниться с Ибо. Он хочет сказать это, но молчит, ему нужно услышать, что еще хочет сказать Ибо. – Это была моя ошибка, Чжань-гэ, и если бы ты решил двигаться дальше – моим наказанием было бы наблюдать за этим. Ты заслуживаешь счастья.

– Ах, Ибо. Это вообще возможно? То, что вбило клин между нами, не изменилось, – Сяо Чжань хочет этого больше жизни, но он должен убедиться, что Ибо понимает. Что он знает, о чем просит.   

– Нет, это не изменилось. Но я изменился. Я хочу сделать нас, нашу совместную жизнь, приоритетом. Мне больше не нужно так много проектов. Я занимался инвестициями и мой доход уже несколько лет не зависит от длительных съемок фильмов, – пытается Ибо.

Сяо Чжань хмыкает:

– Так было еще когда мы были вместе.

– Мне было страшно, – быстро говорит Ибо.

– Страшно? – Сяо Чжань озадачен его признанием.

– Да, страшно от того, как это повлияет на наши жизни, страшно, что без работы у нас станет больше проблем, как у тех пар пенсионеров, которые ненавидят друг друга, – быстро говорит Ибо, заламывая руки, паника берет над ним верх.

Сяо Чжань тянется к нему, беря за руки, чтобы успокоить. Ибо поднимает глаза, все его эмоции отражаются на лице.

– Мне тоже было страшно, Ибо, я чувствовал, как ты отстраняешься, поэтому брал больше работы, чтобы отвлечься. Нет ничего, что хотелось бы мне сильнее, чем состариться вместе с тобой, лао Ван.

Ибо кажется ошеломленным на мгновения, прежде чем на его лице появляется слезливая, но яркая улыбка. Сяо Чжань продолжает:

– Я настроен серьезно, Ван Ибо. Мне нужно знать, что ты тоже.

– Да, баобао, я определенно в деле, – выпаливает Ибо, его улыбка становиться невероятно яркой.

– Тогда я вернусь домой, – всхлипывает Сяо Чжань, позволяя слезам литься, пока он падает в ожидающие объятия Ибо. Он сохранит все в тайне. Он не позволит этому все разрушить. Возможно, оно бы и не разрушило, но он не собирается рисковать.

– После завтрака я отведу тебя домой, – говорит Ибо в волосы Сяо Чжаня.

Сяо Чжань отстраняется, вопросительно приподнимая бровь:

– После завтрака, лао Ван?

– Ты озаботился тем, чтобы приготовить свежую рисовую кашу, не пропадать же ей попусту.

– Думаешь желудком, я погляжу, – Сяо Чжань нежно шлепает его, но Ибо ловит его за руку и притягивает для еще одного поцелуя.   

Да, вот чего ему не хватало. Будоражащей решимости Ибо, его страсти. Сяо Чжань пробыл без полного внимания Ибо достаточно долго, чтобы забыть, каково это. Он вспомнил теперь. Он больше никогда не забудет.

Сяо Чжань уверен в этом.

И если секссомния Ибо когда-нибудь повторится… Что ж, тогда Сяо Чжань сможет рассказать ему об этом. Сейчас не нужно об этом беспокоиться.

Их совместное будущее – это все, что имеет значение.