Work Text:
Тёмное подвальное помещение, освещаемое только лишь тусклой лампочкой, что время от времени моргала, будто бы давая понять, что скоро отключится. Где-то за стеной шуршали крысы, но выходить пока не решались, дожидаясь пока их добыча ослабнет, и тогда уже действительно можно будет вонзить острые зубы, в эту вкусную-вкусную свежую плоть. За решёткой, на грязном матрасе, сидел человек. Под глазами залегли круги от недосыпа, дорогой официальный костюм был порван в нескольких местах и безвозвратно испорчен. В уставшем мужчине с трудом угадывались черты достаточного влиятельного человека всея Англии — Майкрофта Холмса. Только вот, это действительно был он.
Маленькая оплошность, слишком тщательно спланированное покушение, охрана, которая не доглядела и вот, он просыпается в холодной камере, которую не покинешь просто так. Сейчас по его расчетам заканчивалась первая неделя заточения. Целая неделя и… Ничего, никаких попыток спасения и никаких вестей от брата. Шерлок никогда не расследует преступления очень долго, а неделя для него это уже большой срок. Правда, если учитывать их отношения, то вполне вероятно, что детектив ещё не хватился его. Вот вам и минус от холодных отношений с родными.
Тишину нарушает звук шагов. Шаг уверенный, этот человек прекрасно знает, что сейчас именно он король положения. И даже замолкают крысы, словно признавая его право первым впиться в эту ещё живую плоть. К шагам добавляются ещё одни, более тяжёлые. Верный пёс всегда следует за своим господином, пока тому это не надоедает и он не прогоняет его, пуская вслед какой-нибудь отравленный дротик. В этом помещении, где держали Холмса, надобности в защите у того, кто являлся здесь самым главным, не было, но традиции не нарушались.
— Здравствуйте, мистер Холмс. Доброго вам… А, впрочем, я не буду открывать тайны и называть время суток. Так будет проще свести вас с ума. Это было бы любопытно, знаете. Но этого можно легко избежать. Только скажите мне код. Код, любезнейший, и всё закончится, — немного детское выражение лица и разведённые руки: «Смотрите как всё просто».
Не будь Майкрофт Майкрофтом, он бы рассмеялся. Потому что перед ним стоял ни кто иной, как Джеймс Мориарти. Чёртов криминальный гений, у которого несколько лет назад сам Майк выбивал код. Благо, другой, иначе эта история была бы уж совсем смешной. Тогда тоже была холодная камера, но без крыс и куда светлее. Не было грязного матраса, но был стул и наручники. Впрочем, наручники есть и сейчас. Так, на всякий случай. Да и в тот раз их положения были зеркально противоположны. Оценив юмор ситуации, он перенял тактику поведения Джима в то время. Того это откровенно раздражало.
— Не будьте таким упрямцем, скажите мне код, вашу заумную комбинацию, и всё изменится в мгновение ока. Глазом не успеете моргнуть, как окажетесь, дома в вашей чистой постели. Уверен, она очень мягкая. Вы будете чистым, сытым, в полной безопасности. Только дайте мне код. Ну же, вы же хороший мальчик.
Госслужащий молчал, безэмоционально смотря в стену.
— Чёрт, Холмс! — Мориарти недовольно вскрикивает. Его терпение было не долговечным. Он мог понять многое, но код ему был слишком сильно нужен. — Ну, допустим. Не хотите говорить по-хорошему, я устрою вам сладкую жизнь в этой клетке, — буквально прошипел он. — Вы будете стоять на коленях, умоляя прекратить. На что угодно пойдёте, лишь бы я прервал пытки. Что там код! Вы собственного брата готовы будете убить. А что… — неожиданная идея появляется в голове у зла. Оставалось только проработать детали и выдать всё за простую импровизацию. — Прекрасно. Себастьян, за мной.
Джеймс удаляется вместе со своей тенью — обдумывать пытки для заключённого. Когда имеешь дело с этими гениальными братьями нельзя упускать даже малейших деталей, иначе всё очень легко может пойти наперекосяк.
***
Ему нужен был код. Конечно, тот можно было бы подобрать, задействовав свою гениальность или просто взломать, но нет гарантии того, что не существует защитного механизма, который запустит самоуничтожение. Это были слишком ценные сведения, чтобы вот так вот глупо рисковать. Да и, что уж темнить, хотелось поквитаться со старшим Холмсом за те дни в допросной комнате, когда его мучили различными способами, лишь бы добиться ответа. О, тогда он держался из последних сил. Сейчас уже Майк решил поиграть в молчанку. Что же, это прекрасная возможность отомстить за свою боль. Использовать всевозможные средства, чтобы свести с ума и, наконец, добиться результата.
Майкрофт… Он был похож и не похож на Шерлока одновременно. Детектив не такой влиятельный человек, как братец, но более открытый — его уже давно бросились бы искать. А вот о значительном политике, что обычно нужен всем и вся, просто-напросто забыли, словно «пропал, ну и ладно, другого найдём». И был в этом какой-то подвох. И настораживало что-то, да только придраться было не к чему, вот и оставалось действовать по ситуации. Может, Джеймс и был сейчас королём положения, но чувствовалось, что это всё ох как временно.
Криминальный гений расположился за своим столом, и взял из вазочки красное яблоко. Он любил этот фрукт. Сладкие и сочные яблоки были особенно в цене. Они утоляли голод, дарили некое наслаждение, а ещё ими удобно было кидаться в подчинённых. Кидаться Джим ни в кого сейчас не собирался, хотя и пару раз подбросил его вверх. Перед ним стояла сложная задача, и оплошности допустить было никак нельзя
— Себастьян.
— Да?
— Обеспечьте нашему мистеру Холмсу ледяной душ, м, раз в день.
— Забота о пленном? — кажется, снайпер слегка насмешливо вскидывает бровь.
— О себе. Запах, знаешь ли, имеет свойство быть неприятным.
— Кажется, вас это не беспокоило, когда мы некоторое время назад имели дело с уличными попрошайками.
— Но они не были влиятельными политиками. У каждого свой запах и если от нашего гостя не будет пахнуть дорогими духами, так пускай не пахнет, хотя бы сыростью. Но именно ледяной душ. Так мы быстрее сломаем его выдержку. Либо он закалится.
Последнюю фразу Джим произнёс недовольно, сжимая в руке яблоко и откусывая. Сок даже стёк бы по подбородку, если бы он вовремя не сориентировался.
— Кормить его… Раз в два дня давай ему яблоко. Думаю, он оценит. Воду давай, но в собачьей миске. Так уж и быть, купи ему новую. На какие траты из-за него идём. Ужас.
Зато в глубине души было предвкушение. Ох, как же хотелось увидеть своего мучителя, пьющего воду из собачьей миски. Унижение одного и превосходство другого. Мориарти покажет кто из них настоящий король.
— Будут ещё указания насчёт вашего пленного?
— Пока нет. Дадим ему небольшой шанс опомниться, — ведёт рукой с яблоком ирландец, после чего переводит взгляд на своего верного пса. — Иди ко мне.
Моран послушно поднимается с места. Иногда служить хозяину он действительно любил.
***
Он терпел. Майкрофт устраивался, как мог, на грязном матрасе и пытался хоть немного поспать. Ему только и оставалось, что спать и просчитывать различные комбинации в голове или же просто-напросто забываться где-то в своих Чертогах. С последней встречи со злом во плоти прошло уже несколько дней. Свои люди так и не хватились его, но зато хозяйская псина начала приносить яблоки. От них заключённый первое время отказывался, но потом увидел воду. Тогда, собственно, и понял, что яблоко — это не такой уж плохой вариант, если хочется продержаться, хоть какое-то время. Еда через раз или два. Питьё… Никакого питья. Слишком унизительно, а Майк достоинство имел.
— Мне передали, что ты очень плохо ешь и совершенно не пьёшь. Плохой, плохой мальчик, — качает головой Мориарти, а госслужащий приоткрывает глаза и пытается сесть ровно. Ослабевшее тело слушается не слишком хорошо. Да уж, давно у него не было никакой работы в поле. Многое начало забываться.
— Если ты не будешь есть, то умрёшь и не расскажешь код. Или таков твой гениальный замысел? Если так, то не выйдет. Насильно буду кормить, а сдохнуть не дам. Не будьте таким, Холмс. Ни за что не поверю, что вы слабее своего брата. Вот я пришёл сейчас, чтобы вас допросить, но вы не расскажете мне код, верно? — политик молчит, продолжая придерживаться выбранной ранее тактики поведения. — Ну, давайте. Только лишь комбинация и вы сразу оказываетесь дома, а плохое самочувствие убирается просто на раз. Чистейшая и мягчайшая постель, — он повторялся, но ведь комфорт — это самое главное, на что ведутся люди.
Уставшее Правительство безразлично смотрело куда-то сквозь преступника. Держать маску и отключаться было легко, это умение никогда не пропадёт. Поддаваться обещанию сладкой жизни тоже не стоило, потому что сам много раз слышал, как его подчинённые пытались подкупить задержанных, чтобы добыть информацию. И получалось, да только не исполнялись обещания. Впрочем, сейчас дело было далеко не в этом, просто такого сильного человека шантажировать каким-то банальным комфортом… Это совершеннейшая глупость. Он будет держаться столько, сколько понадобится, пока его не вызволят отсюда, либо не убьют. Код не должен был попасть в чужие руки, о нём даже известно только избранным, не понятно тем более откуда Джим узнал про него. Надо будет выяснить кто же крыса. Когда выберется, конечно.
Криминальный гений тоже молчал, смотря на Холмса. Тот для него был большой добычей, как раненный мамонт для саблезубого тигра. Вроде шанс есть, а не знаешь как поступиться, да и вообще, то, что ранен, ещё не значило, что не сможет отбиться. А безэмоциональность этого человека раздражала, ведь так хотелось со всем поскорее закончить. Но в какой-то момент в голове всё же созревает гениальное решение. Действительно гениальное, и почему он раньше не додумался? Решение было под носом. Просто… нужно было оставаться собой. Непредсказуемость, а не банальные разговоры, этого человека нужно было выводить из себя действиями. Дей-стви-я-ми! Гениально!
На лице Джеймса появляется улыбка с намёком на безумие, а пальцы щёлкают, оповещая уже всех присутствующих о том, что гений нашёл решение. Гадать, на какой теме можно было поиграть, давая волю своей фантазии, даже не пришлось.
— Так-так-так, — ехидная улыбка. Смена настроения у Морирати произошла просто невероятно быстро. — Вы у нас пить оказываетесь и плохо едите. И не рассказываете код. В результате нашего разговора я понял, что кода мне не видать. Значит, придётся вас покормить. Себастьян, — Моран послушно подходит к своему начальству, пока ещё не совсем понимая, зачем его позвали. — Подними его на колени, — Майкрофт едва хмурится, но не сопротивляется, быстро возвращаясь к прежнему состоянию. — Держи и не отпускай. Нет, запрокинь его голову.
План, что неожиданно возник в голове зла, был абсурден, но именно это и давало шанс на то, что заключенный отреагирует. В крайнем случае, сам Джим изрядно повеселится. Он поднимает с пола яблоко, принесённое, судя по графику, сегодня, вытирает его ладонями и подносит ко рту Правительства. А то… То даже не смотрит! Отключилось от происходящего и всё. Ради какого-то яблока открывать рот, естественно, даже не думало.
— Хорошо, — усмешка, и тогда ирландец сам откусывает от яблока. Ломать фрукты руками явно было не в его стиле. Свободная рука достаточно сильно надавливает на щёки, заставляя англичанина разжать челюсти. В рот проталкивается ранее откушенный кусочек яблока, но… Да, совсем скоро он оказывается на полу, выплюнутый старшим Холмсом. Это реакция, да, но совсем не та, что была нужна. Тем не менее, Мориарти не сдаётся, повторяя свои действия, но на этот раз зажимая чужой рот ладонью, которая убирается через несколько секунд. Тщетно. Яблоко опять оказывается на полу. Сдаться? Ну, нет. Новый укус сладкого фрукта, вновь кусочек во рту, правда после тот не только закрывается ладонью, но и нижнюю челюсть теперь заставляют двигаться цепкие пальцы. Да, это было сложно, зато настоящий шанс заставить прожевать чёртов кусочек.
Майкрофт, что до этого продолжал сидеть с закрытыми глазами, теперь их открыл. Политик смотрел на своего мучителя устало, но еду проглотил. Этот факт заставил того победно ухмыльнуться. Мистер непроницаемость выдал реакцию, перестал делать вид, что никого здесь нет кроме него. Чудесно. Госслужащий опять закрывает глаза, но больше его не нужно заставлять жевать, так как делает всё сам.
— Послушный мальчик, — не сдерживается король криминала и тут же получает ответ — его достаточно больно цапают зубами за палец, когда он скармливает последний кусочек, словно заботливая мама-птица, кормящая своё отродье. Джим смеётся, потому что получил прекрасную реакцию. Кажется, он потихоньку начинает приручать этого опасного зверя. Однако, надо было показать, что укус не пройдёт даром для этого упрямца.
— А сейчас мы с тобой попьём… — немного издевательский тон голоса и с пола на этот раз оказывается поднята собачья миска. Майкрофт упрямо сжимает губы, но его челюсть вновь насильно раздвигают, чтобы просто-напросто влить воду. Отплёвываться не выходит и приходится сконцентрироваться только на том, чтобы успевать глотать. Правда, он дёргается и немного влаги попадает на его лицо, но Моран держит крепко, пускай и не понимает, зачем его начальству заниматься чем-то подобным. Впрочем, у каждого свои причуды. Вода ледяная и она неприятна, но мучитель заканчивает только тогда, когда в миске не остается, ни капли.
Лёд треснул, усилия не пропали даром. Джеймс несколько секунд смотрит в стальные глаза с красивым оттенком ненависти. Он пока ещё не знает, что в какой-то момент вспомнит их и уже не сможет забыть. С его губ слетает короткое «уходим» и вскоре даже его шаги перестают быть слышны. Пёс уходит бесшумно.
***
В следующий раз Мориарти думал появиться перед пленником через пять дней. Показав тому, как нужно есть и пить, и немного поразмыслив после их прошлой встречи, он назначил тому удары плетью. Ежедневные истязания могли бы помочь сломать его куда быстрее, вкупе с унижением. Бить, естественно, должен был Моран, так как имел достаточную тяжёлую руку и большую силу. Приказы исполнялись, и хотелось посмотреть на результат, но, как на зло, случилась одна неприятность, с которой срочно надо было разобраться. Безусловно, код был важен, но тут на кону стояла, чуть ли не вся его империя, а без неё и код не так уж и нужен. Вот и пришлось быстро готовить самолёт и отправляться в другую страну, в самый эпицентр, так сказать.
Джим устроился на кровати, практически свешиваясь с неё вниз головой. Гостиничный номер, никаких посторонних, можно позволить себе любую тактику поведения. Он не видел Майкрофта уже около полутора недель, но надо было подождать ещё несколько дней, чтобы поставить жирную точку в недавней заварушке и больше не возвращаться к этому вопросу хотя бы некоторое время. Верный пёс по приказу хозяина остался дома, чтобы продолжать ежедневные пытки упрямого Правительства, которое ещё не было спасено ни верными подданными, ни дражайшим братцем, потому что зло во плоти слишком хорошо позаботилось об этом. Конечно, скорее всего, когда-нибудь этого человека найдут, но точно не скоро, даже Шерлок. Тот сейчас решил разобраться в жизни брата, о которой он не знал ровным счётом ничего, и теперь на него свалилась просто тонна информации разной степени секретности.
Телефон тихо дзинькнул, сообщая о полученной смс и Мориарти усмехнулся, оставшись довольным её содержанием. Оставалось только чуть-чуть подождать.
Что вы делаете вечерами, когда они застают вас в гостиничном номере практически незнакомого города? Вызываете девиц или парней лёгкого поведения втайне от супруга? Читаете книгу, до которой долгое время не доходили руки? Продолжаете просматривать важные документы? Ирландец, например, ждал сообщения, чувствуя предвкушение, которое бывает обычно перед чем-то очень хорошим. Сегодня он поручил Морану немного странное дело.
Дзиньк.
Криминальный гений смотрит на телефон, а уже в следующую секунду ему кажется, что кровь к голове прилила слишком в большом количестве, потому что то, что он видит — красиво. Но разве мистер Холмс может быть красивым? Совершенный абсурд. И, тем не менее, подниматься консультант не спешит, вновь пролистывая присланные Себастьяном фотографии. Да, он попросил пса сделать их, чтобы посмотреть на состояние заключённого и, либо у снайпера прирождённый талант в этом деле, либо шрамы даже Снеговика могут превратить в нечто привлекательное. На одной из фотографий был изображён политик с опущенной головой и, естественно, голым торсом, так как одежда только мешала наносить ему увечья. На другой — исполосованная спина, с выступившей кровью. Яркие капли убеждали в том, что снимки были сделаны сразу после истязания, а так как Джеймс попросил их только что…
Но привлекательными были не только фотографии. Куда более «вкусной» была подпись Морана: «Он не реагирует ни на что. Даже не открывает глаз». Неет, госслужащий вовсе не сломался. Слишком глупо было бы так думать, ведь всё куда интереснее. Майкрофт ждал именно его.
— Папочка скоро вернётся, — криминальный гений дёрнул уголком губ, словно в попытке улыбнуться. — Папочка вами займётся, гадкий мистер Холмс, — добавляет он и закрывает глаза, не меняя своего положения. В голове почти сразу возникает образ с одной из фотографий: тусклое помещение и человек, стоящий на коленях; его голова опущена, а руки уже давно скованы наручниками. Этот мужчина олицетворяет собой Англию и сейчас он ждёт его.
Нет, нельзя вам, достопочтенный господин Мориарти, свешиваться вниз головой со всяких там кроватей. Ни в коем случае нельзя.
***
Майкрофт действительно ждал именно его, криминального консультанта. Моран не был хорошей компанией, но вовсе не потому, что бил. Просто обычный пёс всегда знает куда меньше своего хозяина, его дело исполнять приказы, а не разбираться в ситуации. Себастьян не казался глупым, но ему недоставало проницательности и такта, в то время как с Джимом можно было бы сыграть в какую-нибудь логическую игру. Подкупать пса тоже смысла не было, потому что хороший слуга всегда отличается особенной верностью к одному и единственному, ради которого он даже будет готов отдать жизнь. Молчать и бить, может, немного спрашивать — вот его работа. Задаст вопросы, но не даст ответы, а вот его господин мог бы, даже сам того не слишком-то желая. Психологическое взаимодействие ещё никто не отменял. А ещё им может просто… стать интересно друг с другом. Конечно, из уст Майкрофта, который сейчас несколько походил на зомби по своему внешнему виду, и чья спина была исполосована и жгла каждый раз, как к ней притрагивались, это звучит абсурдно, но… Заточение всегда легче пережить, если разум продолжает работать. Политику, который привык к ежедневной достаточно большой нагрузке, было необходимо чем-то занять себя. Чертоги всегда спасали в таких случаях, а сейчас в них не было смысла. Зачем? Если раз в несколько дней приходит интересный экземпляр, который неугомонному младшему брату даёт достаточную нагрузку для жизни. Да, старшему, привыкшему к пассивной кабинетной работе, нужно было больше, чем детективу, но порой хороша была и самая малость. А заодно можно было бы выведать что-то полезное для себя и государства, о котором не стоит забывать, даже находясь в таком, не самом приятном месте. Поэтому он привычно отключался от мира и ждал гостя, который почему-то уже давно не приходил.
Правда, ждал. Только его одного.
Сквозь свист хлыста неожиданно начал раздаваться звук довольно знакомых шагов, который нарастал с каждой секундой. Это заставило Правительство едва заметно вздрогнуть и вернуться в реальность, но только тогда его взгляд приобрёл осмысленность, когда зацепился за носки начищенных до блеска ботинок, принадлежащих далеко не Морану. Собственно, осознание того, что его уже несколько секунд не бьют (дольше положенного) тоже посетило только сейчас. Что же, криминальный консультант заставил его придти в себя впервые за долгое время.
Джеймс стоял перед своим пленником, рассматривая того. Его действительно ждали, представляете! Не верилось, но было приятно и вызывало довольную усмешку, которую было очень сложно сдерживать, хотя он и не собирался этого делать. Всё равно безумен, а это добавляет многие привилегии.
— Так-так-так, мистер Холмс. Хороший мальчик, — говорит ирландец, подходя к госслужащему и гладя его по щеке. — Скучал по папочке, да? Я знаю, не оправдывайся.
И Майкрофт не оправдывается, только пытается укусить.
— Ну-ну, совсем разошёлся, — хмыкает криминальный гений и убирает руку. — Впрочем, похвально, что вы так рады меня видеть и так ярко выражаете свою радость, находясь с нами. Мне передали, что вы опять почти перестали есть и пить. Неужели так хотелось, чтобы я вас сам покормил? Понравился наш прошлый раз, или вы надеетесь на что-то поинтереснее кормёжки?
Англичанин скользит взглядом по фигуре перед собой, анализируя и тут же делая выводы. Как же всё-таки удобно иметь прекрасно развитую дедукцию.
— Я не пёс, Джеймс, — голос Правительства раздаётся впервые за долгое время, от того и кажется слабым, приглушённым. Тем не менее, это уже немного победа. — Он пёс, а я нет, — при этих словах снайпер дёрнулся в сторону говорящего, но был остановлен взмахом руки хозяина, и это заставило политика усмехнуться. — И кто кого сильнее хотел увидеть? Я, который ест редко, но ест. Или вы? Человек, который пришёл сюда, даже не сходив в душ после самолёта? Готов поспорить, что вы даже домой не заезжали.
— У меня не было времени, — качает головой зло во плоти, с виду так и оставаясь невозмутимым.
— Или вы соскучились? Джеймс, зачем вы держите меня здесь? Для получения кода или для личного пользования. Вы хотите заполучить меня в свои союзники? Или, о, вы просто хотите меня? — Майк и сам не был уверен в своих словах, но почему бы не попробовать? Версия имела право на существование, учитывая неординарность злого гения. Тем более, потом можно было попытаться воздействовать на противника, если всё окажется настолько странно.
— Не говорите ерунды. Я просто хотел увидеть Себастьяна. Его я тоже не видел достаточно долго, а то, что всё так совпало, это другое дело. И кстати. Ещё десять ударов, Себ. Наш пёсик заслужил. Нечего пререкаться с хозяевами.
— Да, сэр.
Свист. Первый удар. Майкрофт не дёргается, продолжая смотреть в точку перед собой. Мориарти так же остаётся на месте.
На четвёртом ударе Холмс опускает глаза. Джеймс смотрит на руки снайпера.
На восьмом ударе Британское Правительство на пару сантиметров опускает голову. Преступник делает несколько шагов, подходя ближе.
На десятом пленник остаётся неподвижным, а ирландец как заворожённый смотрит на раскрасневшуюся из-за ударов спину, почему-то видя перед глазами прекрасную картину Врубеля «Натурщик». Слишком странно.
— Спасибо, Себ. Ты свободен, а я пока поговорю с нашим гостем. Загляни ко мне ближе к вечеру.
— Хорошо.
Ещё немного и противники остаются один на один и даже почти в равных положениях, так как у одного меньше ранений, а у другого больше ума. Джим проходится по камере.
— Как с вами обращались, мистер Холмс?
— Как вы и приказывали, видимо. У вас очень послушный пёс. Не думаю, что он сделал бы что-то против вашей воли.
— Нет, я о другом, — говорит, не реагируя на то, как назвали его служащего. — В семье, на службе. Вы же не были пустым местом?
— Зачем вам это? — Майкрофт чуть настораживается. Заговорив с кем-то, главное не забыться самому, но важно ещё и заболтать собеседника, чтобы ловко выведать нужную информацию.
— Как будто мы не можем поговорить как старые приятели. О Шерлоке же мы с вами разговаривали, так почему бы теперь не поговорить о вас? Вполне возможно, что это будет ключом к вашей свободе, без всякого там кода. А может и нет. Это уже мне решать, знаете ли.
— О. Так теперь действительно я стал вам интересен? И даже не как брат противника, а как отдельная личность?
— Безусловно, но поторопитесь, у меня не так много времени на этот разговор. Всё же у меня есть не только вы.
— Сперва решили завести разговор, но тут же начали подгонять. Ну, кто так делает? Это совершенно не культурно. Если хотите слушать — слушайте столько, сколько понадобится для разговора, проявите уважение. Впрочем, ладно. Тем более, это куда лучше бессмысленных требований кода, который всё равно вам не достанется, — в последнем госслужащий был уверен абсолютно. Он скорее найдет, чем себя убить, чем выдаст информацию. Чего только не сделаешь порой ради Англии. — Дома обо мне вспоминают на Рождество и в редких случаях, когда родители приезжают в Лондон. Шерлок не любит встреч с ними, а потому всё ложится именно на мои плечи. Приезжая, они почему-то считают своим долгом сходить в оперу. Вы любите оперу? Я вот, терпеть не могу, предпочитая ей театральные постановки. На ней же — постоянно засыпаю. Знаете, ваш вопрос оказался слишком простым и скучным. Сыграем в один-один? На один вопрос от вас будет один вопрос от меня. Итак, как обычно вы проводите Рождество? Насколько я помню, до него не так уж и долго.
Часть вопроса о службе была проигнорирована пленным, так же, как и спешка куда-то там — Мориарти, который решил подхватить инициативу собеседника и ответить.
— Рождество? Никогда не видел ничего особенного в том празднике. Да и не праздник это для меня вовсе, только обычный день и повод придумывать особые преступления. Он может застать меня в любом городе мира или в дороге, или я могу совершенно спокойно его проспать.
— Со своим псом? Видите ли, дело в том, что если вы не соизволите отпустить меня до его наступления, мне придётся разбавить ваш тесный кружок кройки и шитья. Забывать о пленном в праздник нехорошо, ведь даже семья обо мне вспоминает в такое время.
— У вас уже есть какие-то особенные идеи насчёт того, как нам провести его? Хмм. Поделитесь, на что хватило вашей фантазии, — лёгкая ухмылка и зло во плоти подходит к англичанину чуть ли не на самое максимально близкое расстояние, поглаживает пальцами чужой подбородок. Майк немного склоняет голову.
— Уж явно не на то, о чём вы подумали, Джим.
— О чём вы? Не понимаю.
— О вашем желании меня.
— Нет, не понимаю.
— Всё вы понимаете, — и взгляд, такой понимающий-понимающий, отчасти даже добрый, отеческий. Маски, которые соответствовали бы ситуации, Майкрофт Холмс умел менять быстро. — Только вот, хотеть собственного пленного, это полный абсурд. Неужели вы предпочтёте меня своему верному Себастьяну? Это совсем не смешно, так что советую вам лучше перенести встречу с ним на самое ближайшее время. Тем более, что я вас не хочу. Так что, ступайте. Ступайте, вы торопились
Консультирующее зло сперва растерянно посмотрело на говорившего, а после недовольно поджало губы. Его, того, кто сеет хаос в умах и создаёт гениальные преступления, отчитали как мальчишку! Высказали отповедь! Начали учить, кого нужно хотеть! Невозможно. Абсурдно. Неправильно. Кулак влетает в челюсть Британского Правительства, на что то только слегка морщится. Оно довольно чужой реакцией, потому что нашло как задеть невероятного хозяина положения. Это хорошо, это пригодится.
— Прощайте, мистер Холмс, — он хотел уйти, хлопнув дверью, но всё же не мог не добавить. — И… не забывайте есть, вы переводите мои продукты.
— До свидания, Джеймс, до свидания.
Глубоко за полночь из спальни работодателя вышел до неприличия довольный снайпер. У ирландца же всю ночь перед глазами стояла невероятная картина Врубеля, а кулак до сих пор словно горел огнём.
***
— Летающий инжир правит миром, — невозмутимо заявляет Майкрофт и только после этого позволяет себе усмехнуться. — Так, теперь моя очередь. Я буду загадывать шараду.
Вот первый слог наш связан с морем он есть дневной, береговой.
Второй — телодвижения под музыку.
Какой союз наш будет третьим? Давай, решай уже малец.
А знаменитое местоименье — конец.
Придумывал на ходу, так что не обессудь, с рифмой могут быть некоторые проблемы.
Пока собеседник сочинял, Мориарти пытался быстро вспомнить, как решаются шарады. Давно он всё-таки их не разгадывал. Да и этот вечер не пришлось бы так проводить, если бы Моран не отпросился по каким-то своим делам и не смог из-за этого выполнить свою ежедневную обязанность по избиению пленника. Таким образом, свободный вечер выдался и у работодателя, который решил объединиться с политиком на это время и поиграть, чтобы не проводить время в одиночестве. Суть их игры заключалась в том, что каждый по очереди загадывает что-то из любой игры, какая только существует на свете. Так что можно было сказать, что они играют в игры. Своеобразное, но хотя бы не скучное развлечение.
— Британия? Мистер Холмс, вы даже в играх не забываете о своей службе. Безусловно, вы её любите, но кто вообще так играет? Хоть на некоторое время забудьте о ней.
— Но разве не из-за своей работы я здесь?
На этот вопрос Джим толком не ответил, сделав задумчивое лицо, а потом и вовсе переведя тему.
— Возможно. Знаете, мы с вами необычны. Но не только из-за своей гениальности, — в этот момент госслужащий усмехнулся. — Просто необычны. Допустим, то же нахождение в плену. Сперва я у вас, затем наоборот. Разве это не похоже на то, как друзья гостят, друг у друга время от времени? Как там это называется… Ночёвка? Пижамная вечеринка?
— Простите, но не могу назвать всё это пижамной вечеринкой. Наручники, сырость, избиения…
— У вас было не лучше, знаете ли, — укоризненный взгляд в ответ. — И, тем не менее. Вы играете со мной в игры, а не стараетесь сбежать. Мы разговариваем. Вы даже кусаться перестали.
— Только потому, что вы перестали давать повод. Не обнадёживайте себя, — услужливо подсказал Холмс преступнику, которого, кажется, потянуло за пределы разумного.
— Вы не ничего не требуете, спокойно перенося пытки. Вы не клянёте меня, а ведёте такой разговор, словно мы сидим за чашечкой чая в одной из самых дорогих кофеен Лондона. Вы похожи на своего брата, только…
— Только он бы попытался выбраться отсюда как можно скорее или завести с вами игру, — подхватывает Майкрофт. — Он был бы живее. Я же — старше и спокойнее. На самом деле, я просто не воспринимаю вас в серьёз, Джеймс, — и вновь тот добрый отеческий взгляд, что был несколько встреч назад.
Вот это уже неприятно.
Криминальный консультант, начавший было прохаживаться по комнате, остановился перед стеной, поднимая голову вверх, словно там было что-то интересное, при этом ещё и складывая руки за спиной.
— Вы хотите сказать, что смотрите на все мои разговоры с вами как на шутку?
— На разговоры? Нет. На игру в хозяина положения — да. Вы заточили меня в подвале, допустим. Но ваши методы? Никакой серьёзности. Знаете, почему я считаю вас противником своего брата, но не достойной угрозой государству или даже моей жизни? Не тот уровень. Вы слабее. Мальчишка, которому я не по зубам. Отчасти именно поэтому вам никогда не добыть кода у меня. Вы мне не угроза. Я терплю избиения, и в этом нет ничего сложного, у меня хорошая подготовка.
— Почему же вас не спасли до сих пор? У вас же прекрасно обученные люди, — тон голоса уже куда более холодный, а глаза буквально бегают от одной трещинки в стене к другой. Немного безумия. Это в его характере.
— Значит так надо. У меня нет причин не верить начальству.
— Вы верите начальству, которое до сих пор не объявилось, и не воспринимаете меня, назначающего вам наказания сейчас, в серьёз?
— Именно.
Уголок губ ирландца дёргается, а сам он резко разворачивается, буквально за два шага преодолевает расстояние, разделяющее его и англичанина, тут же цепляясь пальцами за чужой подбородок, сжимая его.
— Значит, я сделаю так, что вы поверите мне. Меня стоит бояться, Майк. Вы запомните это надолго.
Когда-то точно так же Мориарти шипел Шерлоку ту самую знаменитую фразу: «Я тебе сердце выжгу». Времена меняются. Меняются фразы. Меняются Холмсы.
Дверь камеры захлопывается, а Майкрофт тихо выдыхает. Кажется, он действительно разозлил мальчишку. Не очень хорошо получилось. Хотя, надо признать, собеседник в гневе выглядел довольно симпатично. И тон, которым ему угрожали… За всей его злостью чувствовалась глухая обида. А его попытки разговоров и игр? Это можно было назвать милым.
Впервые за долгое время губы Британского Правительства тронула едва уловимая улыбка.
Маленькая победа криминального гения, о которой тот никогда не узнает.
***
Заснуть не получалось уже несколько часов. Так и вовсе на сон времени не останется. Забавно. Криминальный консультант, к которому обращалась добрая (или не совсем) половина Англии, не может заснуть, потому что с некоторого времени сошёл с ума. Безусловно, он и так был безумен, но теперь всё стало ещё хуже. Из этой чудесной изобретательной головы никак не желало уходить скромное Британское Правительство.
Джеймс Мориарти хотел Майкрофта Холмса.
Майкрофта Холмса, который сейчас находился в его плену.
Майкрофта Холмса, чья спина была исполосована ударами от плети. Его плети. И плевать, что она была в руках Морана. Сам ирландец просто не мог позволить себе такой роскоши.
Мориарти хотел Холмса, которому был абсолютно безразличен, и это выводило из себя.
Всё началось с тех самых пресловутых фото, которые прислал Себастьян. Вернее, это был основной толчок к тому, чтобы Джим обратил внимание на Майка в сексуальном плане. До этого, конечно, старший из гениальных братьев его тоже привлекал, но в чисто деловом аспекте, как обладатель ума, превосходящего шерлоковский. Только вот он был не таким живым как младший и от того не было интересно даже заводить игру, а испытывать на прочность ум… Нет, с этим прекрасно справлялся и детектив. Но вот теперь, когда удалось узнать политика получше, отказаться от него стало довольно сложно. Сперва хотелось придумать какую-нибудь игру, чтобы на кону стояла свобода или, может, даже жизнь, и тем самым испытать гениальность этого человека. Однако, спустя несколько встреч, во время которых брюнет каждый раз наблюдал, как плеть со свистом опускается на чужую спину, от желания завести игру осталось только желание завести.
С какого-то момента оно стало чересчур навязчивым. Моран, обычно развлекающий хозяина в довольно интимном плане (попросту втрахивая его в кровать), уже не мог доставить полноценного удовольствия. Снайпер не потерял навыков, оставаясь таким же уверенным и жестоким, идеальным для Мориарти, но в голове уже поселилась мысль: «А каково было бы с Ним?». Был бы он ласков или же наутро на теле Джима обнаружились бы устрашающие синяки и следы от укусов? Неизвестно, и эта неизвестность выводила из себя. Всё выводило из себя, особенно эта чёртова отеческая усмешка на губах госслужащего и его взгляд, буквально видящий всё насквозь.
Уже несколько часов Джеймс не мог заснуть, потому что его голову занимали варианты ходов, с помощью которых можно было достичь желаемого. Ну не приходить же ему в камеру к пленнику и не просить же трахнуться с ним. А хотя… Нет, нет. Полнейший бред. Так нельзя, это недостойное поведение. Нужны были другие варианты. Холмс находился здесь уже чуть больше месяца, и неизвестно было, когда же его любимое начальство явится, чтобы героически спасти пропавшего и наказать виновного.
Мориарти никогда не страдал от невыносимого желания обладать кем-то, практически всегда оставаясь сдержанным, несмотря на все слухи которые о нём ходили. Он не был подвержен сатириазису, чтобы так отчаянно желать секса, проблема была в другом. Политика могли в любой момент забрать, а сам криминальный консультант больше никогда не получить возможности подобраться к этому человеку настолько близко. Майкрофт был прав, когда говорил, что он ему не по зубам. Уловив даже небольшую сексуальную тягу к старшему из гениальных братьев, ирландец взметнулся, оказавшись перед выбором: поддаться своему тёмному желанию, воспользовавшись ситуацией (ведь он не привык отказывать себе любимому), либо смириться с небольшим проигрышем и забыть всё, как сон, продолжив заниматься выпытыванием злосчастного кода.
Итак, поторопиться с выбором действительно стоило — времени могло оставаться совсем немного. Только вот… Что могло бы помочь Джеймсу обрести желаемое, при этом не потеряв свою честь, достоинство и остатки самолюбия вперемешку с крохами гордости? Или стоило бы всё же забыть это временное увлечение, занявшись куда более серьёзными вещами?
Действительно окончательное и совершенно безумное решение пришло только под утро.
***
— Знаете, мистер Холмс, вы меня совершенно достали.
Майкрофт открыл глаза, в которых на секунду промелькнуло непонимание. Джим сегодня пришёл раньше, чем обычно. Насколько он мог судить, это вообще произошло где-то посреди ночи, что было довольно странно.
— Вам скучно, мистер Мориарти? Вы пришли ко мне не по графику и даже не захватили с собой Морана. Он больше не справляется со своими обязательствами? Если это так, и вы решили найти у меня сочувствия или утешения — увольте, — он смотрит прямо, сохраняя своё достоинство даже находясь в этой чёртовой камере.
Это раздражает.
— О, нет-нет-нет, — почти прошипел глава преступного мира, сверкая глазами. — Неет, сегодня вы не посмеете перечить мне. Знаете почему? Потому что сегодня я король положения и никто более. Только я. Всё в моих руках.
— И под «всё» вы подразумеваете…
— Не перебивать, — ладонь ложится на чужой рот, прерывая речь. — Сегодня ваша жизнь в моих руках. Вы знали, Майки. Смерть — это так сексуально, — шепчет театрально, почти искусственно. Однако холодная сталь дула серебристой Беретты искусственной не была, и это означало, что кто-то сейчас настроен серьёзно.
Холмс смотрит на собеседника прямо, уже без доли шутки, а Джеймс ведёт пистолетом по его животу вверх, переходя на грудь. О, политик сейчас такая желанная добыча, самая настоящая жертва. И он, представляете, полностью в его руках.
— Теперь я могу делать с тобой всё, что захочу, — наигранный смех достаточно резко обрывается, а дуло касается уже кадыка, надавливает. Рука с чужого рта убирается, но госслужащий продолжает молчать, смотря прямо в глаза. Расширенные зрачки. Криминальный консультант надавливает сильнее, явно причиняя боль, придвигается близко, не разрывая зрительного контакта. Он смотрит сверху вниз. Он главный. Ему сегодня позволено всё.
Майкрофт выдыхает.
— На колени, — уверенность в тоне. Абсолютная серьёзность.
— Я тебя сейчас пристрелю, — шепчет ирландец, после чего щёлкает предохранителем.
Больше не смешно. В практически чёрных глазах читается животная страсть. Сейчас они стоят на грани, готовые в любой момент упасть в бездну. Ещё немного. Пистолет упирается в подбородок, заставляя задрать голову. Мориарти склонятся, почти касаясь чужих губ.
— Май…
— Заткнись. На колени.
Преступник со сдавленным выдохом чуть ли не падает на колени перед заключённым. Пистолет вновь упирается тому в живот, его не отбросить — слишком важный элемент игры. Свободная рука обрывочно оглаживает бёдра, ноги, старается хоть немного стащить ненужную тряпку. Наконец это удаётся, и мелкие поцелуи — укусы ложатся на нетронутую кожу.
Когда губы касаются полувозбуждённой плоти, Правительство обрывисто выдыхает, всё ещё оставаясь с запрокинутой головой. Не успевает сдержаться, и лёгкая дрожь проходит по телу. Это вызывает волну удовольствия у брюнета, который с увлечением продолжает ласку.
Ощущение опасности захватывает обоих. Они словно в отдельном мирке, а не в камере, куда в любую минуту может зайти Себастьян в поисках своего хозяина или от нечего делать. В любую. Чёртову. Минуту. Но остановиться… Нет. Не остановится Мориарти, на ходу вспоминающий технику глубокой глотки, сжимающий пистолет до побеления костяшек. Не остановится Майкрофт, наконец опустивший взгляд вниз и больше всего жалеющий о том, что его руки скованы за спиной и возможности запустить пальцы в чужие волосы, задать собственный ритм, просто нет. Безумие не остановить, потому что никто из них этого не хочет.
— Джим… —англичанин сглатывает, стараясь сохранить хоть какие-то крохи контроля над собой и не двигать бёдрами, начиная вбиваться в довольно умелый рот. У него так давно никого не было.
Тот дёргает пистолетом, заставляя заткнуться. Курок до сих пор взведён, а палец неизменно лежит на спусковом крючке. В любое мгновение он может нажать и тогда раздастся выстрел, потому что магазин полностью заряжен. Мориарти чувствует свою власть. Он упивается ситуацией, подчинением не подчиняемого политика. Он главный, чёрт возьми!
— Д-джим. Нх. Чёрт тебя дери, Джим, — слова уже почти неосознанно вылетают из уст старшего Холмса, находящегося совсем рядом с гранью. Только сейчас криминальный консультант поднимает глаза, устанавливая зрительный контакт, но не отвлекается от дела.
Джеймс Мориарти — воплощение безумия. Он смотрит вам в душу, проникает во все её уголки, выводит на поверхность самое тёмное, самое грязное, первобытное. Одним только взглядом выворачивает вас наизнанку, перетягивает на свою сторону, делится своим сумасшествием. Джеймс Мориарти — сам грех, змей искуситель, сбежавший из Эдема после выполнения своей миссии. И именно он умеет делать просто божественный минет, который даже безэмоциональное Правительство заставляет задохнуться стоном, и до грёбаной боли прижаться к дулу Беретты во время оргазма. Настоящего, мать его, оргазма.
Джим глотает всё до последней капли, после чего, следуя какому-то наитию, поднимается с колен, всё ещё оставаясь слишком близко к заключённому. Тот приподнимается с места, чуть пошатнувшись, и целует. Целует, выбивая последний воздух у, так и не восстановившего дыхание, криминального гения. И это очень сильно отличается от того, как благодарят шлюх за выполненную ими работу. Майкрофт целует глубоко, немного грубо, так, словно присваивает. Он заставляет ощутить свою власть, покориться телом и душой, и ирландец не собирается противиться этому. Его не свергали с положения главного, только лишь указали место. Он откровенно наслаждается ощущениями, пока не приходится сводной рукой вцепиться в чужое предплечье, чтобы не упасть из-за подгибающихся коленей.
Глаза в глаза. Новая безмолвная беседа. Шумное дыхание. Оба понимают происходящее. Сегодня их души обнажились и каждый прочёл в другом то, что было спрятано под сотнями масок. Это произошло случайно, они не были к такому готовы. Пистолет отводится в сторону. С хлопком закрывается дверь камеры.
Наутро Майкрофта отпускают.
***
— Отличная работа, мистер Холмс, — статный мужчина в костюме-тройке пожимает руку старшему из гениальных братьев. — Вы были на высоте, как и всегда, а говорили, что не любите работу «в поле».
— Любить и уметь — это разные вещи, — вежливо замечает скромное Британское Правительство. Сейчас он совсем не похож на того, кого держали в подвале достаточно долгое время, при этом ещё и награждая ежедневной поркой. Только вот бледность осталась, да несколько похудел (всё же яблоки питательными не назовёшь даже при очень большом желании).
— В любом случае, справились вы прекрасно. Мориарти точно ничего не заподозрил?
— Совершенно ничего. К нашему счастью, он только экстравагантен. Ум у него, как у среднестатистического человека.
— Вы оказались правы, Джеймс быстро заглотнул наживку. Правда, я сожалею, что именно вам пришлось ею стать. Однако он действительно переключился на вас, совершенно потеряв бдительность. Мы как раз смогли тихо провернуть задуманное. Куда вы теперь?
— Мне дали отпуск на месяц. Признаться, я уже не так молод и хочется немного привести себя в порядок после задания.
— Понимаю-понимаю, — лёгкий кивок, сопровождённый улыбкой. — Вы оказали нам неоценимую помощь в этом деле. Удачного отдыха.
— Благодарю.
Майкрофт выходит из здания и поправляет шарф, плотно обхватывающий шею. Всё закончилось буквально несколько дней назад, и впервые за эти дни он остался наедине со своими мыслями, потому что разбирательство с документацией и составление отчётов уже были завершены. Щёлкнула зажигалка, он закурил.
Операция планировалась месяц, было продумано не всё, но сроки уже поджимали, и им пришлось начать действовать. Код был мифическим, а вот крыса, которая сливает информацию королю преступности, была настоящей. Целью операции было найти крысу и заодно выкрасть особенно важные документы. Чтобы Джим не заметил произошедшего, нужно было его отвлечь на что-то глобальное. Этим глобальным и стал Холмс-старший вместе с кодом. Правда, пришлось ещё устроить одну неприятность в другой стране, чтобы на некоторое время выдворить Мориарти из Англии, но это не самое главное. Всё прошло на высшем уровне, ирландец даже не понял, что его обвели вокруг пальца как глупого ребёнка, да ещё и сам — сам, представляете — отпустил пленного. Как вообще можно быть таким наивным. Интересно, догадался ли он о произошедшем хотя бы сейчас? Если нет, то Майк определённо в нём разочарован.
Окурок летит на асфальт, а мужчина вновь закутывается плотнее. Ветер сегодня был на удивление не промозглым, а вполне себе терпимым. Англичанин делает первые шаги и вскоре растворяется в улицах серого Лондона, который постепенно меняет свой цвет на белый, покрываясь снежным ковром. Теперь можно отдохнуть.