Chapter Text
Сычжуй не собирался искривлять ход времени — возможно, ещё до того, как само время успело родиться.
Он просто зашёл в мастерскую своего папы. Не нарушая запретов — отец сам велел ему взять талисманы. Закончились они во время прошлой ночной охоты, и вместо того, чтобы тревожить хранителя склада Облачных Глубин, папа махнул рукой:
- Бери мои! Я же их изобрёл, помнишь?!
Как же он ошибался, разрешая сыну бродить среди своих чертежей. Ведь Лань Сычжуй — сначала дитя Вэй Усяня, и об этом стоило помнить. Особенно сейчас, когда клинок мертвеца просвистел в сантиметре от его лица, а спасённый им человек даже не оглянулся, убегая с воплем.
Цзинъи, невольный спутник Сычжуя в этом хаосе, отбивался от другого трупа. Сычжуй почти стыдился того, что рад был его присутствию — ведь это Цзинъи оказался рядом, когда он (случайно!) активировал незнакомый талисман.
Где они? Откуда эти полчища мертвецов? И почему звуки флейты папы, всегда сдерживающей нежить, звучали так отчаянно? А главное — почему на лохмотьях трупов мелькал алый символ Цишань Вэнь?
(Сычжуй начинал догадываться. И надеялся, что ошибается.)
Телепортация? Да, но как она связана с истлевшими одеяниями эпохи, которую он знал лишь по страшным историям? Вэй Усянь экспериментировал с пространством, но о временных разломах не упоминал.
Внезапно Цзинъи крикнул, прорубая путь:
- К учителю Вэю!
(Тревожила и тишина: где ответный перезвон гуциня его отца, Ханьгуан-цзюня?)
Сычжуй пробирался сквозь руины пылающего города. Воздух пропитался железным привкусом крови, чадящим пеплом сожжённой плоти. Эти стены он не узнавал — лишь глубже погружался в жар костров, пробуждающих давние воспоминания, похороненные под пеплом лет и детской лихорадки.
И вдруг пламя вспыхнуло ядовито-зелёным, а тени сгустились до черноты. Цзинъи застыл, широко раскрыв глаза. Правила Гусу Лань? К чёрту! Бег не запрещён, если ты не в Гусу. Позже отчитаются строками правил — если выживут.
За поворотом открылась площадь. Три мужчины: в лиловых шелках Ордена Цзян, в чёрных одеждах, в запятнанных кровью белых одеяниях Гусу Лань. Цзинъи ахнул — и трое обернулись, прервав спор.
Сычжуй не понял сразу. Лишь когда его губы сами выдохнули:
- Отец! Папа! — а клинок Бичень упёрся в горло, холодный ужас пронзил сердце. (Цзинъи пискнул — в иной момент Сычжуй бы усмехнулся.)
Дрожа, он поднял руки, склонив голову.
- Простите мою дерзость, Ханьгуан-цзюнь. Я не ведал, где нахожусь.
Время остановилось. Перед ним стояли отец и Вэй Усянь — но чужие, ещё не спасшие его из кровавой тени Ордена Цишань Вэнь.
А значит, они не просто телепортировались.
Они провалились в прошлое.
И теперь, нарушив все каноны скромности Ордена Гусу Лань, Сычжуй мог лишь признать: они оказались в настоящей, беспросветной жопе. (Цзинь Лин, наверное, гордился бы его сквернословием.)