Chapter Text
Фурихата Коуки был обычным; он не был игроком Поколения Чудес, он не был популярным и не стал старостой класса. А еще ему, кажется, нравились парни.
В средней школе мальчишки бегали за девочками и обсуждали, краснея, первые поцелуи в щеку; а Фурихата высматривал в спортзале капитана футбольной команды, Нишикаву-куна. Они сидели рядом, общались записками в школе и иногда ходили домой вместе. Ничего необычного, ничего странного, но вечерами после тренировок Фурихата не хотел расходиться — хотел идти с Нишикавой-куном дальше, мимо своего дома, чтобы поговорить еще, случайно задевать пальцами его теплую ладонь и смущенно извиняться, отводя взгляд. Нишикава-кун смеялся и продолжал говорить о своем, вдохновленный и радостный. Его улыбка всегда была такой — заставляла улыбаться в ответ. И Фурихату все устраивало: ему нравилось щемящее чувство под ребрами, нравилось странное смущение, когда они случайно или нет прикасались друг к другу, нравились их тайные, а оттого такие желанные разговоры в записках на уроках. Нравился он сам, Нишикава-кун. Фурихата осознал это вместе с по—доброму дразнящим вопросом брата, Хару:
— Ты такой задумчивый в последнее время, Ко-чан. Влюбился?
Строгие родители, хоть и не показывая виду, ждали ответ. А Фурихата ощущал свой загнанный пульс и распирающее теплое чувство от слова «влюбился», так метко брошенного братом. Его говорящая реакция была замечена, но не прокомментирована, и Фурихата даже не знал, что было для него страшнее: тихие разговоры родителей о его взрослении, или тот факт, что Нишикава-кун был мальчиком. “В их возрасте нормально обращать внимание на девочек”, — так сказал отец, вытирая вымытые тарелки после ужина, и Фурихата зажал себе рот ладонью — ведь Нишикава-кун совсем не девочка! Нет, это не могло быть правдой! Это пройдет, он был уверен!
На третьем году обучения Нишикава-кун перевелся в школу в Канагаве. Фурихата остался в Токио. Они больше не виделись и даже редкие сообщения быстро прекратились. Чувства, которым он так и не дал названия, потускнели, пока через полгода не исчезли вовсе. Фурихата решил для себя, что это было единожды — просто сильная дружеская симпатия, отчего—то смущающая, ведь у Фурихаты никогда не было близких друзей. Но и девочки — сильные, умные, красивые — его не привлекали тоже, и он думал, что просто не встретил «ту самую». Отец часто говорил так про маму, вспоминая их первую встречу, — и в это клише было легко поверить.
Чувства к Нишикаве-куну показались чем-то выдуманным.
Весной он поступил в старшую школу Сейрин. И он вновь стоял напротив спортивного зала, откуда уже доносился знакомый стук мяча об пол. Он мог бы ограничиться литературным кружком — родители были бы рады, что у него останется больше времени на подготовку к экзаменам, — но сожалеть было поздно, особенно когда их тренер, Айда Рико, попросила снять футболки. Фурихата смущенно смотрел перед собой, не решаясь определиться, что напрягало его больше: стоять рядом с атлетичными баскетболистами без футболки, когда он сам — настолько щуплый и острый, или ощущать себя препарированной лягушкой под пристальным взглядом Рико.
Но скоро смущение прошло. Он познакомился с Кавахарой, Фукудой, Куроко; Кагами пугал, но наблюдать за тем, как его дразнил Куроко, было забавно. Хьюга это, ну, Хьюга; каламбуры Изуки были ужасны, но Фурихата честно пытался смеяться над ними первый месяц. Митобе и Цучида казались надежными, а Коганей и сам напоминал первогодку своей все еще детской непосредственностью.
И еще Рико. Первое, что заметил Фурихата, была вовсе не ее внешность, как он сказал Кавахаре, а ее жесткость и прямолинейность. Поэтому так странно было видеть задушенную нежность в ее взгляде, когда она говорила с Хьюгой. Его чувства оказались еще более очевидными. Но, возможно, из-за Киеши они продолжали молчать.
Но с ними было весело. Быть командой и друзьями, разделять победы и поражения — Фурихата никогда прежде не ощущал себя на месте. Пусть даже он был запасным игроком.
Казалось, все шло хорошо, слишком хорошо.
А потом они прошли в финал Зимнего Кубка.
Фурихата на всю жизнь запомнил ощущение, как выбило пол из-под ног, а взгляд Акаши Сейджуро, настолько пристальный и холодный, пронзил насквозь таким непоколебимым превосходством. В голосе — острота шелка, в движениях — ровность прямых и углов, и весь его образ был таким подавляющим и идеальным, что даже случайный контакт — баскетбол все-таки контактный спорт — обжигал непозволительной близостью. Упасть перед ним не казалось позорным. И Фурихата падал, думая: слишком сильный, слишком хитрый, слишком безупречный. Сопротивление — это бесполезное усилие. Фурихата ощутил это на себе и упал снова — уже от бессилия, его ноги дрожали от ужаса и восхищения. Если чудес не бывает, то кем должен быть Акаши Сейджуро?
И все же они выиграли. Победа ощущалась странно, она была ни на что не похожа. Фурихата был рад, рад настолько, что едва не потерял сознание, а потом ладонь Акаши сжала его пальцы в благодарственном рукопожатии. Теплая, жесткая, а его запястье слишком бледное и тонкое, красивое. Фурихата засмотрелся так не вовремя, держа чужую ладонь слишком долго, и с каждой секундой это рукопожатие становилось чем-то неприличным. Но Акаши только улыбнулся:
— Отличная игра.
— А… Да…
Акаши мягко выдернул свою ладонь из его пальцев, в глазах мелькнул странный отблеск — или это был просто блик прожекторов? — и он перешел дальше, чтобы пожать руку Кавахаре. А Фурихата продолжал смотреть на свою ладонь, думая, что пальцы Акаши длиннее его. И что его реакция на Акаши была… странной. Но у него будет почти полгода до их следующей встречи, он успеет избавиться от этого подозрительного ощущения, верно?
***
Летом Сейрин предложили принять участие в тренировочном лагере с Шутоку и Ракузан. Это обычное предложение — школы постоянно обменивались такими. И все же Рико дважды заикнулась о возможном недоразумении, и учитель терпеливо пересказала ей телефонный разговор.
Фурихата не был уверен, что удивление на его лице было идентично членам команды — скорее это было выражение ужаса. Коганей пошутил, что его не отличить от первогодок: те не ожидали, что так скоро встретятся с Поколением Чудес. Фурихата, если честно, тоже.
С их последней встречи с Акаши едва ли прошло пять месяцев. Этого срока было достаточно, чтобы изменилось многое: Кагами уехал, Киеши тоже выбыл из игры, Хьюга и Рико, кажется, определили свои отношения; а еще Фурихата везде замечал имя Акаши Сейджуро. Фурихата был уверен: оно и раньше звучало так часто, только теперь он ненамеренно искал его, цеплял из разговоров и строк ежемесячника о баскетболе. И даже в собственном, ставшим тяжелым телефоне, когда в контактах мелькали знакомые, почти выученные наизусть кандзи.
Это случилось на дне рождения Куроко. Присутствие Акаши даже вне площадки было подавляющим, и дело уже не в разнице способностей. Все в нем было чрезмерно: его манеры и осанка, его голос, его взгляд. В нем легко угадывалась сила, отличная от остальных пяти игроков Поколения Чудес. И как можно говорить с ним о готовке тостов с авокадо?! Пусть Акаши был вежлив, спокоен, Фурихата не мог избавиться от ощущения, что его читали как открытую книгу. А перед уходом Акаши дал ему свой номер телефона и… Что это вообще должно значить?! Куроко сказал, что это нормально для Акаши — иметь контакты всех. Но Фурихата все же спросил у других игроков Сейрин — больше ни у кого не было номера Акаши Сейджуро.
Учительница вышла из зала. Рико длинно вздохнула, собираясь с мыслями.
— Нельзя упускать эту возможность, — сказал Хьюга.
— Верно. Мы должны узнать способности других школ перед Летним Чемпионатом. — Рико бросила взгляд на первогодок. — И показать свои.
Вопрос согласия даже не поднимался. Они едут — это уже решено.
После этой новости тренировка прошла более активно, чем всегда. Задумчивая Рико даже не попыталась выгнать второгодок из зала после окончания тренировки; только Хьюга ушел раньше обычного, чтобы проводить девушку до автобусной остановки.
— Как быстро все меняется, — улыбнулся Изуки, глядя им вслед, в это время Куроко выбил у него мяч. — Вы издеваетесь!
Команда Коганея лидировала на два очка, и Изуки, как капитан второй команды, первым начал отрабатывать наказание — десять трехочковых бросков. Фурихата был в проигравшей команде два раза подряд и теперь с удовлетворением наблюдал за страдающим Фукудой — он несколько раз накрыл его броски из-под кольца сегодня. Рядом сел уставший Кавахара, вытирающий лицо полотенцем. Он, к удивлению, долго молчал, и Фурихата почти задремал под звуки ударов мяча и скрип кроссовок.
— Я хочу признаться Сакаи, — вдруг сказал Кавахара.
— Ну, она милая, — тихо пробормотал Фурихата, едва ли вспоминая лицо девушки.
В последние месяцы они часто ходили с Кавахарой вместе, но Фурихата практически не обращал на них внимания.
— Да...
Проигравшая команда заканчивала отрабатывать наказание. Митобе, хрустнув пальцами, направился к корзине для мячей, чтобы начать уборку.
— Думаю, у вас все получится, — сказал Фурихата.
Он со вздохом поднялся со скамьи, чтобы помочь третьегодкам с уборкой зала. Кавахара поднялся следом, на его лице появилась несвойственная ему решимость, будто этот короткий разговор помог ему принять окончательное решение.
Скоро они попрощались и разошлись в разные стороны.
Фурихата думал, что он скажет матери, когда вернется домой. Вряд ли она будет против поездки, но ей не понравится, что Фурихата пропустит дзюку. Особенно перед экзаменами. Может, Хару за него вступится — он ходил на полуфинал и финал Зимнего Кубка. Он видел их с Акаши, точнее его абсолютно неприемлемое долгое рукопожатие с Акаши. Какой позор…
Песня в плейлисте Куроко закончилась. Звуки метро стали более отчетливыми. Фурихата не обратил внимания, что Куроко специально не включал следующую песню — наблюдал и, конечно, пришел к логическим выводам.
— Фурихата-кун. Ты о чем-то переживаешь. — Как всегда, Куроко не спрашивал, а утверждал.
По его глазам было трудно читать эмоции. Едва ли изгиб бровей выдавал его беспокойство.
— Это связано с тренировочным лагерем?
С Куроко было спокойно. С ним можно было обсудить все и не получить никакой яркой реакции, которая могла бы смутить; и с ним было на удивление легко молчать — достаточно слушать плеер в метро и ощущать случайные редкие прикосновения плечом. С тех пор, как Кагами уехал, Куроко стал молчать чаще. Они не казались близкими друзьями, но их командная игра была невероятна. Изуки часто говорил, что их игра построена даже не на доверии — на инстинктах. Единственное, в чем ошибался Изуки, — это распространялось не только на игру. Теперь Фурихате просто хотелось разбавить одиночество Куроко, пусть и таким же молчаливым присутствием.
А еще Куроко слишком хорошо понимал людей. Слишком.
— Да, — признался Фурихата, отводя взгляд.
— Дело в Акаши?
— Н-нет, конечно! Просто это первый тренировочный лагерь в другом городе, и… — Он замолчал, находя взгляд Куроко крайне безучастным. — Не веришь?
— Ты не умеешь врать, Фурихата-кун.
— Да, я д-думаю о нем. Играть с ним снова будет… трудно.
Куроко не ответил. Он знал, какой осадок оставляла после себя игра с Акаши, но он также достаточно долго знал Фурихату, чтобы понять — это не вся причина.
— Тогда, у Кагами дома, мне казалось, что вы нашли общий язык.
Они обсуждали тосты с авокадо! Он, Фурихата Коуки, обсуждал лучший сорт авокадо и любимые специи с Акаши Сейджуро! А потом он оставил Фурихате свой номер! Ничто из этого не вписывалось в понятие «нашли общий язык»!
— Извини, Фурихата-кун, — искренне сказал Куроко, не дождавшись ответа, — я не хотел заставлять тебя ощущать неловкость. Уверен, у тебя есть причины. Если ты захочешь о них поговорить, я всегда тебя выслушаю.
— Все хорошо. И спасибо! — Фурихата улыбнулся. — И еще, Куроко-кун, можешь сказать мне название той песни, которую мы только что слушали?
***
Сбор назначили на шесть утра. Взволнованная Хирано Мичико, первогодка, она стала менеджером клуба, в третий раз звонила Кавахаре — он опаздывал уже на десять минут. Сато-сенсей, преподавательница мировой истории, занявшая должность кураторши баскетбольного клуба в этом году, говорила, что это не повлияет на время прибытия, но Рико все равно дважды извинилась перед ней.
— Он не отвечает, — Испуганно произнес Фукуда, отправляя одно сообщение за другим. — О-он наверняка уже едет.
— Если он задержится еще на пять минут, его будет ждать тройная нагрузка, — радостно улыбнулась Рико.
Первогодки вздрогнули.
Их в любом случае ждала большая нагрузка — все-таки они собирались тренироваться с игроками Поколения Чудес, с командами национального уровня. Играть не в полную силу было недопустимо.
После досрочно сданных экзаменов — ведь лагерь начинался до окончания первого триместра — Фурихата много думал, что он может противопоставить игре Акаши, — а он не сомневался, что они снова встретятся на площадке, — но не нашел решения. Он по-прежнему был обычным игроком, едва ли лучше прошлогоднего себя, а Поколение Чудес росло каждый день. Фурихата понимал: он никогда не достанет до них, но ему и нужно было только дотянуться самыми кончиками пальцев. Если это остановит их даже на мгновение, этого будет достаточно.
Скоро появился Кавахара. Он задыхался от бега — опоздал на электричку, пришлось бежать две станции.
Команда поблагодарила Сато-сенсей и, наконец, заняла места в автобусе. Хирано дружелюбно предложила Фурихате место у окна и поделилась леденцами от укачивания. Спереди сел Цучида, на его плече сразу устроился Коганей, который изначально собирался спать всю дорогу. Фурихата даже завидовал его способности спать в любом месте; он сам несмотря на ранний подъем не смог уснуть и после двадцати минут дороги сдался, доставая плеер.
— Фурихата-семпай, можно мне послушать музыку с тобой? — робко спросила Хирано.
— Ох, конечно.
Он поделился наушником и включил последний плейлист.
На прошлой неделе Хару принес ему диск с песнями своей университетской группы. У них состоится первый серьезный концерт в пятницу, и Фурихате было немного обидно, что он не сможет попасть на него. С этой мыслью он закрыл глаза и все же заснул.
Сато-сенсей сделала остановку через три часа. Судя по вывескам на заправке, они находились в префектуре Гифо, где-то между Мотосу и Мидзухо.
Сонные баскетболисты разминали затекшие конечности. Кто-то пошел в магазин. Ёсикава, первогодка, побежал к туалету — он терпел последние полтора часа. Его одноклассник, Фудзита Кей, закатил глаза, кажется, именно ему Ёсикава жаловался все это время. Брат-близнец Фудзиты, Керо, легко толкнул его локтем, и они начали пихать друг друга. Накаяма Аки, единственный второгодка, присоединившийся к клубу в этом году, вышел из автобуса, продолжая смотреть запись игры Ракузан на телефоне; он любил баскетбол, но после разгромной победы Поколения Чудес над его школой на соревнованиях, потерял интерес к игре. Зачем сражаться, если победа была предопределена? Но, когда Сейрин выиграла Акаши, — игрока, которого Накаяма считал личным соперником, он снова вдохновился игрой. Он почувствовал желание победить Поколение Чудес самостоятельно.
— Я не выдержу еще два часа в автобусе, — пожаловался Коганей, зевая. — Ноги болят.
— Ты проспал на мне половину дороги и еще ноешь?! — возмутился Цучида.
— Заткнитесь, настоящую боль вы познаете завтра, — проворчал Хьюга.
Он расслабленно хрустел шеей, в его голосе не слышалось ни привычной грубости, ни раздражения, и никто не воспринял его всерьез. Кроме братьев Фудзита — они тихо обсуждали, сколько времени займет возвращение в Токио, если они пойдут пешком.
Фурихата тоже разминался. Прохладный воздух приятно погладил кожу под задравшейся футболкой, и ему стало немного легче — его ожидаемо укачало из-за того, что он уснул в транспорте. Леденцы остались в олимпийке в автобусе. Возвращаться в духоту салона совсем не хотелось, поэтому Фурихата глубоко дышал свежим воздухом. Он почти успокоился, когда Изуки положил руки ему на плечи.
— Фури, Фури, — нараспев произнес плеймейкер, легко покачиваясь в разные стороны. — Все забываю поговорить с тобой. Ты не против?
— Что такое, Изуки-семпай?
В прошлом году они не были особо близки. Изуки иногда давал советы на тренировках, изредка они играли вместе, но чаще он был занят оттачиванием собственных навыков. И все же он не был похож на обманчиво наивного Киеши или на дальновидного Имаеши из Тоуо, его намерения были очевидны.
Изуки обошел его сбоку, оставляя одну руку на его плечах.
— Это мой последний год в команде. Еще, конечно, рано рассказывать об этом, но Рико и я много говорили о тебе после Зимнего Кубка. Ты очень вырос как игрок.
— Не смущай меня, Изуки-семпай!
А глупая улыбка все равно появилась на лице!
— Только факты. — Плеймейкер ободряюще подмигнул. — Я хочу, чтобы ты заменил меня в основном составе в следующем году, а может уже и зимой. — Он перевел взгляд на шоссе. — Пока трудно сказать, что мы увидим в тренировочном лагере. Но я уверен в тебе, поэтому, если ты хочешь, на индивидуальных тренировках я буду помогать тебе. Что скажешь?
Конечно, Фурихата догадывался о подобном разговоре, но он не ожидал его так скоро. Второгодки твердо решили не думать о будущем и просто наслаждаться игрой со старшими — все-таки прощаться грустно, даже если это значило, что они станут игроками основы. Потому предложение Изуки одновременно радовало и печалило. Но больше всего пугало. Сколько тренировок они провели вместе, сколько игр Фурихата видел со скамьи — он не скоро станет таким же сильным плеймейкером, как Изуки. Кроме того, на него ляжет ответственность: за ход игры, за товарищей по команде, за результат. Действительно ли он сможет?..
— Вижу, что ты сомневаешься, малыш-глупыш. — Сзади раздался голос капитана, говорящего Изуки заткнуться. Конечно, его проигнорировали. — Подумай, хорошо? Рико и Хьюга не будут против.
— Д-да, спасибо, Изуки-семпай.
Фурихата, не сдерживая широкой улыбки, легко поклонился. Казалось, что предвкушение проломит ему грудную клетку — он был настолько рад и взволнован, что едва получалось дышать.
Наконец, Сато-сенсей вернулась из магазина и позвала всех в автобус. Баскетболисты, обреченно вздыхающие от перспективы ехать в нагревшемся на солнце автобусе, неохотно подтянулись к ней. Среди родной расцветки олимпиек Фурихата заметил радостный и ободряющий взгляд Куроко — конечно, он все слышал.
Когда все расселись, Рико пересчитала игроков и только потом вернулась на свое место. Если из Токио выезжали в полной тишине, то теперь отоспавшиеся игроки переговаривались между собой. Сзади первогодки вместе с Фукудой и Куроко играли в кой-кой. К ним даже пробрался хмурый Хьюга; он отчитал Широ, внушительного, но робкого парня, выхватывая его карты, и присоединился к игре вместо него.
— Придурок, — вздохнула Рико.
Под вязь разговоров ехать стало значительно легче, и даже тошнота, мучившая Фурихату на заправке, постепенно отпустила его. Приторный вкус мятного леденца окончательно привел его в чувство, и он еще раз поблагодарил Хирано. Та, скинув кроссовки на пол, подтянула ноги к себе и улыбнулась.
— Не за что, семпай.
— Хэй, голубки, — позвал Коганей. Он направил на них объектив полароида — подарок от команды на день рождения, — Сделали забавные лица! Раз, два…
Растерявшись, Фурихата не придумал ничего не лучше, чем высунуть язык и скосить глаза. Мелькнула вспышка, от которой на мгновение потемнело в глазах. Фурихата долго моргал, пока не разглядел Коганея — тот довольно тряс фотокарточку,
— Хоть бы предупредил заранее, Кога-семпай…
— Нет и нет! Самые лучшие фотографии получаются случайно! — с деловым видом объяснил Коганей.
Он придирчиво осмотрел проявляющуюся фотографию с разных ракурсов, довольно кивнул и протянул карточку менеджеру.
— Вы только посмотрите на экспрессию, на правдоподобность…
Фотография действительно была «живой»: Фурихата показывал язык и даже успел подставить девушке рядом «рожки», а Хирано улыбалась, но ее глаза были прикрыты — она моргнула во время съемки.
— Ох, какой ужас, — прошептала она, смущенно отводя взгляд. — Не добавляй ее в клубный альбом, пожалуйста…
Коганей хитро прищурился.
— Ты уже слышала про наш прощальный подарок?
Хирано кивнула.
— Изуки рассказал? — спросил Кога и продолжил, не дожидаясь ответа: — Йеп, мы решили, что это станет еще одной хорошей традицией. Чтобы каждое поколение оставляло память после себя.
— Учитывая, сколько ты фотографируешь, нам и десяти альбомов не хватит, — хмыкнул Цучида.
— Значит, купим много альбомов, — отмахнулся Кога.
Рико еще раз назвала кого-то придурком.
Префектуру Сига они проехали достаточно быстро. Перед въездом в Киото Сато-сенсей предупредила, что осталось ехать еще час, и остановки не будет из-за загруженного трафика дорог. По сравнению с тем, сколько они уже проехали, час — это совсем немного, но Фурихата не перестал нетерпеливо ерзать на месте. Уже не столько из-за предстоящей игры с Поколением Чудес, сколько из-за желания почувствовать твердую землю под ногами.
К двенадцати часам они въехали на территорию лагеря. Огороженные ровным забором здания спортивного комплекса стояли вокруг огромного стадиона с разметкой беговых дорожек. Там ребята в разноцветной форме тренировали выносливость. На зеленых холмах напротив стадиона девушки, легкоатлетки, из университета Хёго делали разминку перед забегом.
— Здесь даже университет тренируется? — тихо спросил Цучида.
— Да, любая университетская команда может арендовать стадион, площадку и жилое помещение на сезон, — объяснила Рико.
— Боюсь представить, сколько это стоит, — вздохнул Изуки.
— А мы получаем все это бесплатно, — пробормотал Хьюга.
Тем временем Рико обернулась к команде, намереваясь сделать объявление.
— У Ракузан не только баскетбольная команда сильная, так что здесь много команд из других спортивных клубов.
— Женские тоже? — воодушевленно спросил Ёсикава.
Рико угрожающе улыбнулась.
— Женские тоже. Но, если Сато-сенсей или я узнаем, что вы пристаете к игрокам из других команд — особенно к девушкам, Ёсикава-кун, — я сделаю ваши тренировки настолько адскими, что вы в одиночку переиграете Аомине из Тоуо, вам понятно?
Первогодки вздрогнули. Больше никто не хотел задавать вопросы.
Автобус съехал на парковку. Почти все места были заняты личными автомобилями и автобусами, от обилия названий школ и университетов слегка рябило в глазах. Кое—где стояли даже два мотоцикла, принадлежащих, судя по всему, студентам. Работник парковки скоро отодвинул табличку с парковочного места, предназначенного старшей Сейрин.
Заглушив двигатель, Сато-сенсей встала в проходе между сидениями.
— Я мало что понимаю в баскетболе, но я буду рада помочь вам со всеми организационными или личными вопросами. — Женщина окинула команду добрым взглядом. — Вы в любой момент можете обратиться ко мне напрямую или через Айду и Хирано. И также я надеюсь, что мне не придется вызывать вас в дисциплинарный комитет по окончании лагеря. — Она вздохнула, потирая переносицу. — Фудзита Кей, это тебя касается.
— Я понял, сенсей!
Она кивнула и вышла из автобуса. За ней потянулись остальные.
Пока Митобе и Кавахара разгружали багажный отсек, Фурихата с любопытством рассматривал названия школ на боках автобусов: некоторые школы он видел на чемпионате, некоторые были ему незнакомы совсем, а какие-то, сильные в других дисциплинах, и вовсе видел только по телевизору. Знакомого оранжевого автобуса здесь не было.
— А разве Шутоку уже не должны быть здесь? — удивился Фурихата.
— Странно. — К нему подошла Рико. — Сбор был в одно время.
— Они приедут, — отмахнулся Хьюга, подслушавший их разговор. Он отдал Фурихате его сумку. — Для них этот лагерь имеет такое же значение, как и для нас.
Когда все вещи были разобраны, Сато-сенсей включила сигнализацию у автобуса и повела команду к общежитию — там их должны встретить. Все вертели головами, пытаясь разглядеть кампус. Из-за деревьев было видно стадион, несколько открытых площадок. На одной из них волейболисты отрабатывали прием. Неизвестная Фурихате команда отдыхала на холме, переводя дыхание. Легкоатлетки бежали кросс, в центре стадиона проводила разминку смешанная футбольная команда Ракузан.
Команда поднялась по лестнице на холм, где стояли мужские общежития. Там их действительно ждали. Тренер Широгане, Мибучи Рео и… Ну да, конечно. Акаши Сейджуро. Под солнечным светом его волосы напоминали огонь — настолько яркими они выглядели. Фурихата задержал на нем взгляд на мгновение — иначе это снова превратится в неловкую ситуацию — и невольно вжал голову в плечи, надеясь подольше остаться незамеченным.
Тренеры обменялись поклонами. Широгане, к удивлению, говорил с Рико как с равной, как с профессиональным тренером. Она была немного взволнована таким отношением, но держалась, как всегда, стойко. Казалось, ее больше удивило, что Акаши также вежливо поклонился ей и поблагодарил за возможность сыграть с Сейрин снова. В его словах не было лести или издевки. Рико тоже ответила поклоном.
— Еще раз благодарим за приглашение.
— Дорога была долгой. Думаю, вы захотите отдохнуть перед тренировкой? — участливо спросил Широгане, хотя в его взгляде читалось нетерпение.
Рико обернулась к команде. Хьюга ожидаемо покачал головой, выражая общее мнение.
— Спасибо, но мои ребята готовы приступать сейчас.
— Акаши-кун и Мибучи-кун покажут вам общежитие и проводят к спортивному залу.
Широгане напоследок кивнул своим игрокам и неторопливо двинулся к стадиону.
Акаши пригласил всех зайти внутрь. В здании было прохладно — работал кондиционер — и очень светло. Холл был разбит на две зоны: кухонную и зону отдыха. Кухонный гарнитур был небольшим и явно не предназначался для серьезной готовки — все-таки в комплексе работал кафетерий, — но предусматривалась возможность самостоятельного перекуса: работал холодильник и пара микроволновок.
— На время лагеря за порядок в общежитии мы отвечаем самостоятельно, — объяснил Акаши, — поэтому я хотел предложить ввести график дежурств. По три человека из каждой команды.
— Это справедливо, — согласился Хьюга.
В зоне отдыха было свободнее несмотря на наличие нескольких объемных кресел; здесь было бы здорово собираться всем вместе после тренировки, подумал Фурихата, поиграть в настольные игры или просто передохнуть.
Жилых комнат было три; одна располагалась на первом этаже и еще две — на втором. В одной из них уже жила команда Ракузан. Хьюга без колебаний выбрал свободную комнату рядом.
— Пожалуй, я покажу Сато-сан, Айде-сан и Хирано-сан, где находится тренерский корпус. — Сказал Мибучи.
— Большое спасибо, Мибучи-кун.
Сато-сенсей едва заметно подмигнула девушкам, после чего они вышли в коридор. Кажется, Хьюга только что скрипнул зубами?
Акаши проводил баскетболистов в комнату наверху. И он, конечно, остался стоять у входа. У Фурихаты не было ни единого шанса избежать его взгляда. Собрав всю волю в кулак, он поднял взгляд.
Акаши изменился. Немного, почти неуловимо. Едва ли это было ощутимо в его присутствии: будто дышать легче и в то же время нечем. Еще у него отросшие волосы, заклеенный тейпом палец на правой руке и — о боже! — несколько веснушек на переносице. У Акаши Сейджуро появлялись веснушки летом! Фурихата хотел зажмуриться, но не смог, когда они пересеклись взглядами. Его глаза… Пусть они изменились цветом, взгляд все еще был острее ножа. Чем дольше смотришь, тем больнее ранит — о, Фурихата уже проверил это на себе. И все же смотрел снова, ощущая, как этот самый нож пронзал его слой за слоем, метил в самый темный угол и…
Митобе случайно задел Фурихату плечом. Тот слегка покачнулся вперед, и Акаши тут же моргнул. Будто наваждение исчезло.
— Здравствуй, Фурихата-кун.
— П-привет.
Он заметил Куроко рядом. Вряд ли просто так — Куроко ничего не делал просто так.
— Рад тебя видеть, Акаши-кун.
Куроко так непринужденно переключил внимание капитана Ракузан на себя, что у Фурихаты почти подкосились ноги от облегчения. Пользуясь временной — из поля зрения Акаши вообще можно исчезнуть? — невидимостью, Фурихата прошел дальше в комнату и спрятался за плечом высокого Фукуды.
— Я хочу домой, — прошептал он в плечо Фукуды. Тот удивленно вздернул брови.
Тем временем Хьюга с деловым видом изучал комнату: выглянул из окна, осмотрел шкафы, пересчитал футоны.
— Их должно хватить, но, если что-то понадобится, вы можете обратиться ко мне, — заметил Акаши с вежливой улыбкой.
Накаяма хмыкнул. Он даже не пытался скрывать неприязнь к Акаши.
— Большое спасибо, — кивнул Хьюга.
— Можете спокойно располагаться, я подожду внизу.
Он вышел, прикрывая за собой дверь.
Никто не общался с Акаши слишком близко и даже у Кагами дома ребята предпочитали разговаривать с кем-то не настолько... опасным. Они не скоро привыкнут к учтивости и тактичности от кого-то вроде Акаши; только Куроко выбирал себе полку в шкафу, будто ничего необычного не произошло. Хьюга прочистил горло и тоже поставил свою сумку на пол.
— Так, он все еще такой же старшеклассник, как и мы. Хватит копаться.
Напряжение не исчезло, но ребята хотя бы начали собираться на тренировку.
Спортивный зал, в котором будут проходить тренировки, был в два раза больше любого, где был Фурихата. Здесь помещалось сразу две площадки. На одной из них уже тренировалась команда Ракузан. Даже одного взгляда хватило, чтобы увидеть, как много новых игроков появилось в их составе. Фурихата почти никого не узнавал.
Уже одетая в спортивную форму Рико подозвала игроков к себе, чтобы зачитать им программу на эти три недели. Разумеется, общие тренировки являлись приоритетом — на них команды делились опытом и играли друг с другом. После четырех вечера начинались индивидуальные, и, хотя они были необязательными, интонация Рико дала понять, что она лично убьет тех, кто не будет их посещать.
Фурихата вспомнил разговор с Изуки и, да, он уже решил, что не станет отказываться. Хотя он все еще сомневался в себе и своих возможностях. Но ведь он мог попробовать, правда?