Work Text:
Клан Учиха – довольно странный клан, если уж на то пошло.
О них ходили слухи, людская молва, рассказы и легенды, чаще – откровенные страшилки и небылицы, от которых сами Учиха чаще смеются аж до слез.
По мнению самого же Тобирамы Сенджу, Учиха просто все поголовно, будто у них на генетическом уровне это заложено, на голову припизднутые. Ну вот прям от всей души. Когда Бог создавал Учиха, он брал баночки с разными характеристиками, а баночку со специей «для изюминки и пикантности» не просто щедро сыпанул, а как будто бы у баночки дозатор отвалился и все оттуда высыпалось.
И получились Учиха, вот такие дела.
И из-за их прибамбахнутости на всю их бедовую головушку, остальные характеристики было невероятно проблематично разглядеть.
Понять их из-за этого было сложно. Умом Учиху не поймёшь, разве что интуитивно что-то цеплять. Вот как у него с Изуной было – по морде и действиям ни че не понятно, но после стольких лет столкновений читать постоянного противника стало куда проще и легче. Ну, на уровне сражений, конечно.
В целом, обычно Учиха были такие, что они прекрасно понимали друг друга, и никто не понимал их не из их клана, так что Тобирама даже немного позволял себе гордиться собой.
Однако, видимо, в какой-то момент что-то пошло не так. Видимо, раз Мадара Учиха стал Главой их Клана, то он решил, что должен быть самым шибанутым из всех. Настолько, что теперь не только Сенджу не могли предугадать его следующий шаг, но и остальные Учиха. Иначе как объяснить вытянувшееся от шока лица всех ближайших Учиха от действий Мадары – не понятно.
Что же такого отколол Мадара?
Ну, в моменте битвы, когда все было все как обычно: Тобирама дрался с Изуной, а Мадара с Хаширамой. И тут, очевидно, у этого большого чокнутого ежа в дурной башке что-то перемкнуло и тот в моменте увернувшись от удара Хаширамы, ловко нырнул в образовавшееся пространство и проскочил к сражающимся в этот момент Изуне и Тобираме. И нет, тот не стал в паре с братом напирать на Тобираму и не увел Изуну из боя, как если бы решил отступить.
Мадара буквально вытеснил ошеломленного Изуну и начал сражаться с Тобирамой, черт возьми.
В этом столкновении никто не умер, а когда кто-то пытался подлезть к Мадаре «под руку», тот мгновенно отгонял «нарушителя».
Понимал ли теперь Тобирама хоть что-то? Конечно нет.
Особенно, когда при следующем столкновении Мадара даже не дал Изуне приблизиться к Тобираме, а сразу пустился в бой с ним. Ещё больше напрягло Тобираму то, что в этот раз на лице Изуны нельзя было прочесть шок или недоумение, нет. Там было лишь понимание.
В следующий раз это повторилось. А потом ещё раз. И ещё раз.
Порой Тобирама ловил себя на странной мысли: казалось, что Мадара не просто решил сменить противника и сражается с ним, а натурально красуется.
Слышите, кра-су-ет-ся.
Понимаете, да? Бред ли это? Конечно. Но Сенджу был просто не в состоянии придумать хоть какое-то иное объяснение тому, что он видел. Вопрос только, перед кем?
Да, Учиха не позволял себе расслабляться в сражении с Тобирамой, но он как будто бы… Пытался выделиться? То новый приём сделает, то новую технику эффектную. Именно эффектную, а не эффективную. И каждый раз как бы замирал и смотрел, оценили ли его выкрутасы по достоинству. Тобирама также понимал, что Мадара даже не пытается ему серьёзно навредить или ранить, хоть у него и были десятки возможностей. Да, Тобирама сильный и способный шиноби, своего рода гений. Но если бы Мадара достаточно постарался, то нашел бы возможность убить или серьёзно ранить его, и сам Сенджу это отчетливо понимал.
А ещё Мадара смотрел на него. Не как следят за действиями противника, а как будто бы… На что-то, на что смотрят для удовольствия? Тобирама не мог понять, как это правильно интерпретировать, но все же, ничего лучше подобрать не мог. Это было странно.
Так продолжалось довольно долго. Столкновение за столкновением, сражение за сражением. Битвы становились все менее масштабными и все более локальными. Взгляд шибутного Учиха – все более пристальным, как будто бы он не получал от Тобирамы той реакции, которую ожидал.
Ах да, у Учих была ещё одна особенность – они все от чего-то считали, что все вокруг должны прекрасно понимать все их учиховские финты ушами.
А потом случился Мирный договор между их Кланами, за тем – основание деревни и все так сильно закрутилось, что Тобирама просто вытолкнул мысли о странном поведении Мадары из головы, дел и без странного Учихи было по горло. Опять же, умом Учиха не понять, пока тот сам по полочкам не разложит, что предшествовало его безумным действиям.
***
И так, мир заключен, деревня построена, деревня активно наполняется новыми жителями и кланами. Забот и дел все ещё выше крыши, но под ногами уже есть почва и можно хотя бы немного выдохнуть. И теперь Тобирама снова начал замечать Мадару. (К откровенному удовольствию последнего)
Кажется, что Учиха стал к нему…Терпимее? Лояльнее? Определенно, их взаимоотношения стали более мирными к восторгу Хаширамы. В любом случае, Тобираму вся это история несколько напрягала, так как он не понимал некоторых жестов Мадары. А Тобирама крайне не любил что-то не понимать.
Теперь, когда Тобираму нельзя было откровенно отжать в сражении у Изуны, Мадара словно стал искать другие пути взаимодействия, и редко когда это были разговоры, черт возьми.
Во-первых, при любом удачном случае, Мадара тащил и подначивал Тобираму на спарринг, где уже привычно пытался «незаметно» красоваться новыми техниками и связками приемов.
Во-вторых, Учиха стал как будто бы складировать свои вещи в местах пребывания Тобирамы. Его кабинет – почему бы не положить туда свои документы, письменные принадлежности или набор сюрикенов? Дом Тобирамы – отличное место для свитков и некоторых комплектов одежды. При чем, когда сам альбинос указывал на это, Учиха принимал максимально невозмутимый вид и смотрел так, будто они уже глубоко женатая пара, а Тобирама несет какую-то чушь. А потом равнодушно бросал, что Сенджу может это выкинуть, если захочет.
Тобирама не выкидывал.
В-третьих, Учиха оказываются мега тактильными.
То есть, когда мелкие Учиха поняли, что им ничего не угрожает в рамках этой деревни и что сам Сенджу Тобирама грозный только на вид… Что ж, все взрослое население клана алоглазых демонов ждало культурное потрясение каждый раз, когда они видели взаимодействие их детенышей и самого «Белого демона».
У самого Тобирамы, если честно, тоже несколько раз был откровенный шок, потому что эти детишки просто шмыгали рядом, прыгали и влетали прямо к нему в руки, весело визжа «Тора-сан» или «Тобирама-сан». А детишки постарше хоть и не прыгали на него со всех ног, но вполне могли спокойно подойти вместе с шумящими младшими и прилипнуть, будто липучка к одежде.
Позже выяснилось, что Тобирама стал для них своего рода «безопасным взрослым», который не смотря на холодное лицо и молчаливость, всегда внимателен к ним и при необходимости обязательно окажет грамотную помощь. Бонусом шло, то чакра Тобирамы – приятно охлаждающая, что для младших Учиха было сродни холодному десерту из дробленого льда с сиропом в жаркий день.
В общем, привыкали к такой интересной картине долго все. Все, кроме опять-этот-мать-его-Мадары. Тот вообще ходил странно довольным каждый раз при виде таких сцен. Позже Тобирама стал замечать, что и сам Учиха нет-нет, да находит предлог вторгнуться в личное пространство вне спаррингов.
Не то чтобы он был сильно против, спустя столько времени мирного взаимодействия. Все же, если для Учиха он был приятным охлаждающим элементом из-за особенностей чакры, то для самого Тобирамы чакра Учиха и, в частности, чакры Мадары, представляла собой огромную пышущую теплом грелку.
В дальнейшем, возвращаясь к пункту два, Мадара стал теперь подкладывать не только свои личные вещи в пространство Тобирамы. Теперь стали появляться ещё и новые предметы, специально для самого Тобирамы.
Абсолютно новые наборы для чистки оружия, новые трактаты об исследованиях, о которых интересовался сам Сенджу. Стоило мельком бросить фразу в разговоре о том, что что-то нужно из материалов, то это вскоре могло появиться у Тобирамы с крайне очевидным отпечатком огненной чакры.
Дальше – больше.
Мадара стал таскать ему еду, делая вид, что заботится о том, чтобы сам Сенджу-трудоголик не загнулся у себя в кабинете. Но таскал исправно, регулярно и, кажется, полностью собственного приготовления. Мысль о том, что Мадара сам утром варит рисовую кашу с имбирём – от чего-то приятно грело в груди.
В один из таких дней, сидя за низким столиком на полу у себя в кабинете, ощущая спиной горяченного Учиху, что привалился к нему боком, Тобирама решил выдать мысль, которая уже как некоторое время оформилась и крутилась у него в голове. Чуть задумавшись, Тобирама подхватил палочками кусочек рыбы на пару – ту, которую принес ему на обед Мадара, развалившийся сейчас рядом. Прожевав и проглотив кусочек еды под довольный взгляд тёмных омутов Учихи, Тобирама спокойно проговорил:
- Если бы ты не был Учиха, я бы мог подумать, что ты ухаживаешь за мной.
Источник тепла резко замер, будто окаменев на мгновение, а потом расслабился ещё сильнее, чем был до этого и растекся на нем и рядом с ним, словно большой кот.
- Да, так и есть последние четыре года. Спасибо, что заметил, дорогой. – Голос Учихи был чуть хриплым, что выдавало его эмоции. И теперь пришло время Тобирамы замирать от неожиданности.
– Вообще-то, я начал ухаживать ещё когда мы не заключили мир. Я уже начинал думать, что ты намеренно игнорируешь мои усилия, Золото.
А вот теперь Учиха откровенно мурчал, довольно глядя на ошеломленное лицо своего Сенджу.