Work Text:
Не то, чтобы Бэйб не знал, что Чарли любит его всего во всех смыслах — он был прекрасно осведомлен о некоторой степени одержимости Чарли его телом. Что уж таить, Бэйб и сам такой, ведь Чарли даже не нужно раздеваться и показывать сантиметр кожи, чтобы в голове Бэйба возникло желание, словно один вид парня то расхаживающего в гоночной форме по гаражу, то подправляющего очки за чтением очередного исследования, то готовящего любимую пасту, — это спусковой крючок для его самообладания. Они — союз извращенцев, заключенный на небесах. Их встречу можно окрестить чудом, так как они никогда бы не нашли кого-то другого настолько сексуально активного и совместимого для самих себя. Хотя, если так подумать, до встречи с Бэйбом Чарли особо и не имел опыта, но и не дико стремился его наращивать, обходясь без близости и видя перед собой только задачу по уничтожению горе-папаши. Однако после того, как талантливый гонщик согласился на сделку, о которой они теперь вспоминают со смехом, Чарли действительно стал зависимым от Бэйба, его любви и тела.
Часто бывает так, что находясь в долгих отношениях, люди начинают задумываться, не упустили ли они кого-то лучше или более подходящего. Ни Чарли, ни Бэйб не занимают себя такими мыслями, будучи абсолютно довольными друг другом, несмотря на всякие бытовые споры, до сих пор изредка происходящие. Но, как уже известно, эта развратная пара обожает лицезреть друг друга злыми и возмущенными, превращая спектакли в примирительный секс. Если больше гневается Бэйб, то соитие, сопровождающееся ничем, кроме сладких стонов, не заканчивается одним оргазмом, потому что он упрямо залезает на Чарли и продолжает, пока они совсем не выбиваются из сил. Если же Чарли расстраивается больше, то секс грубый настолько, насколько Бэйбу это нравится, и бесстыдный рот парня извергается риторическими вопросами и грязными словами, от чего и в этом случае Бэйб аккомпанирует лишь слезами удовольствия в уголках глаз и блаженными вздохами.
Их отношения представляют из себя гораздо больше, чем физическое влечение, но секс все равно неотъемлемая часть для них обоих. Раньше они использовали близость как способ коммуникации, чтобы на время разрешить проблемы и дать напоминание о том, что любовь все еще жива и они просто не умеют разговаривать. Теперь, когда прошло достаточно времени, они оба научились откровенно делиться своими чувствами и любыми сложностями. Если раньше секс был прекрасным, то теперь он, чаще всего не берущий инициативу от ссоры, стал просто великолепным. Нельзя отрицать, что на волне захлестывающих эмоций интим ощущается острее, а запал держится дольше, но они больше не станут постоянно заменять занятие любовью адреналиновой долбежкой.
В прошлом Бэйб не был любителем медленных толчков, долгих поцелуев во время них, сжатия ладоней и других действий, присущих слащавой и нежной встрече двух тел. Он и до сих пор не может назвать себя ярым поклонником такого вида близости, но, когда он двигается сверху на Чарли, внимательно наблюдающим за каждым изменением выражения его лица, как в первый раз, давным давно, после становления партнерами, Бэйб не способен не дрожать от каждого прикосновения возлюбленного, от каждого поцелуя, оставленного на его груди, от каждого восхищенного слова, вылетающего изо рта парня. Однако такие разы случаются реже, чем их привычная манера истязать друг друга: Бэйб никогда не устанет от того, как Чарли нагибает его, заставляет встать на четвереньки и выпятить зад вперед, чтобы ритмично вбиваться в него, после останавливаясь на миллисекунду и переворачивая его, тем самым меняя позу. Или когда Чарли поднимает его торс из положения собачки и тянет на себя, не переставая толкаться бедрами и обхватывая ладонями его выпуклую грудь. Или когда он будто приказывает лечь на бок и притягивает к себе максимально близко, стоня на ухо своим низким и соблазнительным голосом.
Фаворитом Бэйба, если так можно выразиться, всегда был секс стоя. Кажется, в их доме не осталось ни одной поверхности, к которой Бэйба ни разу не прижимали, о которую он ни разу не опирался и которую он ни разу не пачкал. Угол такой, какой мужчине нужен, чтобы потерять рассудок и быть способным только голосить о том, как ему хорошо. Эту позу легко принять в неожиданных местах, что добавляет элемент игры, а Чарли, широко расставляющий его ноги и крепко держащий за талию, чаще всего укладывает его на ту же столешницу, заставляя вжиматься щекой в прохладное покрытие.
Бэйбу нравится все, что Чарли отточил в умении уже по тысяче раз, потому что тело Бэйба ненасытное и очень легкое для изучения. Бэйб получает наслаждение, когда его муж зарывается в ложбинку и проникает своим языком, подначивая объездить его лицо. Голова Бэйба идет кругом, когда он на коленях перед Чарли послушно принимает его большой член и радуется давлению, от которого возможно подавиться. Теперь даже просто долгие и ленивые или страстные и в засос поцелуи заставляют его трепетать и испытывать непреодолимое желание повысить градус ласк, лапая парня везде, куда дотягиваются руки.
Все знают, что в жизни Бэйба есть три любимые вещи — Чарли, гонки и секс. Именно в такой последовательности, хоть когда-то гонки стояли на первом и главном месте, но с появлением Чарли, а после с почти потерей его, все кардинально изменилось. Бэйб все еще король трассы, несмотря на то, что, может быть, временами теряет хватку, будучи уже несколько раз обгоняемым своим мужем. Бэйб все также обожает адреналин, выделяемый при одном звуке ревущего мотора. Гонщик никогда не забросит в дальний ящик свою первую, и постоянную на протяжении всей осознанной жизни, страсть, но Чарли стóит куда больше, чем слепое доказывание своего превосходства кому-то. Чарли стоит куда выше, чем трофеи, которые он годами так кропотливо собирал. Бэйб хотел отомстить за смерть возлюбленного и составить ему компанию в загробной жизни, отправившись в мир иной и не имев понятия в тот момент о «шедевральном» плане. Бэйб не отставал от парня, днями напролет разрабатывающего сыворотку рассеивающую способности, вопреки обидам и горечи, осевшей комом в горле. Бэйб не давил на потерявшего память Чарли, потому что он слишком важный, чтобы отпускать его. Потому что Бэйб больше не может представить существования без Чарли. Потому что Бэйб до безумия любит человека, ставшего его супругом и спутником, словно путеводной звездой.
Так как гонки перешли на законное второе место, то другим главным занятием он выделяет для себя секс. Безусловно, с Чарли. Спустя больше, чем пару лет, он все равно думает, что мог бы вообще не вылазить из постели, если рядом с ним такой великолепный парень, знающий его «от» и «до»: имеющий непосредственное представление о том, куда нажать, чтобы вынудить мужчину обомлеть, как потрогать его, дабы распалить или, наоборот, успокоить, что прошептать, если цель — добиться нетерпеливого скулежа и мольб. Разумеется, у них выше крыши волшебных моментов, не связанных с переплетениями тел вроде: посиделок под ночным небом, ставшими некой традицией; совместных поездок заграницу, которые обязательно наполнены новыми местами и впечатлениями, раскрашивающими серые будни; молчаливых прогулок по парку со скрепленными ладонями; поедания мороженого, во время чего они трут салфетками рты друг друга; просмотров фильмов в кинотеатре, от глубины которых Чарли плачет, а Бэйб улюлюкает и обнимает мужа. Кажется, что это мелочи, на которые не стоит обращать особого внимания, ведь такие мгновения происходят буквально ежедневно, но это именно то, что составляет их отношения. Не какие-то вымученные грандиозные события, которые обязаны помочь поддерживать уровень любви и взаимопонимания, а банальщина, что наглядно показывает им степень заботы о чувствах и состоянии друг друга.
Когда Бэйб рассуждает вслух о радостях в их теперь уже браке, то он, конечно, не думает про их секс как про самую лучшую часть, но, безоговорочно, интим такой же отличный, как и вся романтика.
Почти пять лет прошло с тех пор, как они познакомились, как Чарли впервые дотронулся до него, как Бэйб полюбил Чарли сильнее, чем кого-либо в этом мире, но их постель не переставала быть в прямом смысле любовным ложем ни на мгновение, которое они проводили вместе. Насколько Чарли зависим от Бэйба, настолько и он не в силах перестать мечтать и вожделеть. К превеликой удаче, ему не нужно пускать слюнки, не имея возможности воплотить все фантазии, а хватает лишь одного взгляда, чтобы парень в очках, ставший личным секс-эталоном, все понял и поддержал авантюру.
Они пробовали многое и узнали про себя не меньше. Бэйба возбуждает гипотетическая вероятность быть замеченным во время того, как он бурно отдается мужу или ублажает его, хотя сам он осознает, что лучше бы этому сценарию остаться плодом воображения, потому что реальная ситуация бы, скорее всего, встревожила его. Бэйбу нравится ощущение спермы внутри и поэтому он из раза в раз отчаянно просит Чарли кончить внутрь, словно осеменить его. Не то, чтобы Чарли не знал об этом. Самая главная вещь, вызывающая ужасное возбуждение, — это очки Чарли. Иногда это доставляет неудобства, ведь парень носит их не ради потакания фетишам мужа, а чисто из необходимости и плохого зрения. По этой причине Бэйб и правда корит себя за лишнюю извращенность, но у него как будто уже выработался рефлекс при виде этих стекол в оправе. Он не всегда, но часто настоятельно просит Чарли ни в коем случае не снимать очки, на что тот никак не противится и послушно исполняет любую просьбу.
Что касается Чарли, то его заводят прелюдии в машине настолько, что это все не заканчивается обсасыванием шей друг друга, а перерастает в полноценный акт, даже несмотря на дискомфорт из-за скованности в движениях. Чарли любит добавлять элементы соревнования вроде эротического покера, несомненно, приводящего к сексу и в который они не раз играли, уже имея больший опыт. И, наконец, оказывается, Чарли заводят ноги Бэйба. И это мягко сказано.
Это и раньше проскальзывало, когда тот целовал его колени, голени и ступни под смех Бэйба, вопрошающего, не думает ли Чарли, что его муж — это модель Виктория Сикрет. Бэйб не предавал этому значения, но ему все же было немного неловко, ведь он не представлял, что ноги можно как-то задействовать в элемент прелюдии, считая это немного странноватым. Свои ноги он не видел исключительными или особенными. Ноги как ноги. Смущение было того же рода, которое он испытал, как когда, в конце концов, обмочился во время секса от интенсивности врезания в него под взглядом удивленного и возбужденного Чарли. Ему было стыдно, но после произошедшего Чарли не раз просил его повторить всю, ставящую в конфузное положение, ситуацию, уверяя, что ничего постыдного или плохого в этом не было. Бэйб закрыл эту тему, так и не стал фанатом «золотого дождя», но стал чуть менее хуже себя чувствовать от факта, что это таки произошло.
Теперь он не знает, куда себя деть, потому что Чарли явно воодушевляется от его ног, вызывая щекотку своим мокрым и скользящим языком.
— Чарли, — Бэйб нервно смеется и от щекотки, и от понимания, что этот стрессовый сигнал, как назло, расслабляет мышцы таза и ему начинает хотеться в туалет, а от этого он становится все более возбужденным, потому что его мозг все интерпретирует, как хочет. — Чарли, щекотно, — лежа в постели, он мысленно прокручивает воспоминания о том, каким безобидным задавалось утро, когда Чарли, проснувшись и подняв свою голову с груди Бэйба, потянулся к нему за поцелуем и, как всегда, атмосфера стремительно напрягалась.
Чарли осыпал поцелуями все его лицо, передвигаясь к шее, а от нее к груди, после чего достиг пупка и Бэйб был уверен в предстоящем утреннем минете, как парень спустился в самый низ, усевшись и согнув одну ногу мужчины. Чарли разинул рот вокруг коленной чашечки, так же тщательно обласкав ее, как все остальные части тела. Закономерно, он продолжал двигаться губами вниз по ножке, пока не наткнулся на стопу. Тогда он высунул свой горячий язык и начал активно проходиться им от пятки до передней части стопы. Бэйб не мог поверить, что Чарли лизал его ногу с закрытыми глазами, будто пробовал на вкус самый лучший деликатес. Собственно, возникшая перед ним картина, не давала покоя и бушевала его чувства, а особенно странное ощущение от каждого последующего лизания, отдававшегося где-то глубоко внутри. Бэйб и был занят формированием мнения по поводу сложившихся обстоятельств, когда Чарли внезапно перешел к пальцам ног и теперь Бэйб находит себя в абсолютно уязвимом и беспомощном, в самом приятном смысле этого выражения, состоянии.
Чарли крепко держит его щиколотку в своих руках, создавая удобный угол для того, чтобы обильно слюнявить пальцы ног, крутя языком между ними и скользя, словно он жаждет заглотить их все. Бэйб не понимает, что ему делать, пока муж явно наслаждается процессом, им самим инициированным, потому что, с одной стороны, ему хочется поманить Чарли обратно к себе, своему рту, ушам и шее из-за пульсирующего смущения от лицезрения такого занятия, а с другой стороны ему было бы даже как будто жаль останавливать парня. Чарли очень чутко читает все изменения в дыхании, движениях и физиономии возлюбленного, и иногда, когда сам Бэйб не до конца осознает, кричит ли его тело от дискомфорта или максимального удовольствия, Чарли замечает все первым. Возможно, это и есть одна из причин, по которым Бэйб не пихнет его пяткой, чтобы Чарли, наконец, оторвался от извращенностей. Если бы Чарли предполагал, что Бэйбу не понравится, он бы не затеял это все. У самого Бэйба дикое дежавю, опять же из-за непроизвольного мочеиспускания, во время и после которого он буквально закрывал свое лицо руками, лишь бы не встречаться взглядом с парнем. Кто же знал, что его затрахают до такой степени?
Эта щекотка и покалывающее чувство мало-помалу сводят его с ума и Бэйб опять скрывается за своими ладонями, подрагивая и от смеха, становящимся похожим на скулеж, и от дрожи, пробивающей ежесекундно, и от желания свести ноги. На мгновение Чарли отпускает мокрую стопу, но только чтобы начать истязать другую ножку, аккуратно, но с силой удерживая ее. Бэйбу неловко от того, как его соски напрягаются от рта, вбирающего каждый палец внутрь, и зубов, которые задевают его кожу. Бэйбу стыдно от того, как его член напрягается, оттопыривая трусы. Ему не по себе от того, что это заставляет его хотеть как можно быстрее быть вдавленным в матрас и выебанным настолько, чтобы эти самые его ноги бесконтрольно дрожали. А самое главное, что Чарли, смыкающий губы вокруг фаланг его пальцев, все прекрасно знает.
— Чарли, я либо сейчас описаюсь, либо ты меня уже трахнешь, — Бэйб, хоть и утыкается в изгиб своего локтя, все еще довольно четко произносит, пытаясь звучать устрашающе, но сам понимает, что это не возымеет предполагаемого эффекта.
— Как сложно выбрать одно из двух, — Чарли все же подает голос, отвлекаясь от усердной работы по полированию ног своим языком. — Тебе не нравится? — он спрашивает просто так, изначально догадываясь о двойственности эмоций, испытываемых его очаровательным мужем. Бэйб ожидаемо молчит не в силах признаться в причудливой симпатии по отношению к языку парня, исполняющего выкрутасы на самом неожиданном месте его тела, но также не может выдавить из себя просьбу остановиться, потому что солгал бы не только возлюбленному, но и самому себе. — По-моему я уже говорил тебе, что есть ножки, заслуживающие, чтобы их дочиста облизали, — мысленно возвращая их в тот день, когда Бэйб выполнил свое обещание, данное во время эротического покера, и надел фартук, он в настоящем моменте, обхватывая обе щиколотки мужчины, сводит его стопы вместе и выпрямляет так, чтобы опуститься лицом в свод, будто получая удовольствие от восхищения им, от поклонения Бэйбу.
Даже такому развратнику как Бэйб становится как-то волнительно: как будто он пьянеет от чего-то неизвестного все больше с каждой секундой. Он потеет, хотя в их доме всегда комфортная температура, он дрожит без намека на холод, он скрывается от взора любимого человека, не выдерживая слов Чарли, его глаза уже на мокром месте от щекотки, желания и кое-чего другого, пока не понятного ему. Он чувствует, как Чарли бережно кладет его вытянутые ноги в спокойное положение и втискивается между ними, пробираясь к его лицу. Чарли, его вторая половина души, убирает его собственные руки, наконец, встречаясь с ним взглядом.
— Бэйб, почему ты закрываешься? — несмотря на то наслаждение, что Чарли получал от ласкания стоп мужа, он остановился, видя, что ему откровенно тяжело. — Что-то не так? — парень немного встревоженно берет его лицо в ладони и смотрит прямо и выжидающе.
— Все хорошо, просто, — почему-то Бэйб не может успокоиться, все еще фантомно ощущая поцелуи на своих ногах. Его сердце бешено колотится и слезы вот-вот польются из его покрасневших глаз не от ужаса или неприязни, а от смеси удовольствия, стыда и волнения. Его тело содрогается и пот блестит на коже, потому что он хочет смеяться, стонать, трепетать и убежать одновременно. — Я не знаю, просто много всего сразу, — отвечая все еще обеспокоенному супругу, Бэйб тянется за поцелуем, надеясь, что хоть это заземлит его на мгновение и Чарли, конечно, не отказывает ему.
Пока его веки сомкнуты и он отчетливо ощущает, как Чарли чувственно сминает его верхнюю губу в знакомой и привычной манере, ему удается выдохнуть, тем самым переводя дух. Бэйб знает этот медленный поцелуй, в который Чарли вкладывает всю свою любовь и нежность. «Я здесь» говорит каждый наклон его головы для удобства, «Я с тобой» кричит нос Чарли, раз за разом натыкающийся на его собственный, «Я люблю тебя» выцеловывает его мягкий и податливый рот. Бэйбу начинает казаться, что его мини-представление выглядело глупо. Неужели облизывание стоп, пяток и пальцев могло заставить его плакать? Безусловно, это не просто извращение, ведь оно исходило от его самого любимого человека, буквально поклонявшегося его ногам, как будто ставившего весь мир перед ними.
Но, если поразмыслить, то чем это отличается от того же самого минета, который и Бэйб, и Чарли исполняют друг другу ежедневно в равном количестве. Когда Бэйб падает на колени перед Чарли, выглядящим теперь совсем не так, как в первую их встречу, а повзрослевшим, не полностью, но лишившимся своих детских черт, однако не утратившим бескрайнюю любовь и привязанность лишь в одном своем взгляде, то тоже преклоняется ему. Каждый раз, когда ладонь Чарли хватает его за волосы или за шею, Бэйб знает, что ему не нужно притворяться кем-то. Он чувствует себя на месте, словно прикасаясь к чему-то значимому. Он знает, что его внимание ценно.
Чем же это отличается от того, когда Чарли жадно вылизывает его и вынуждает его бедра содрогаться, но самого держать себя в руках, чтобы случайно не раздавить лицо парня? Хотя, Чарли в начале всегда просит его не волноваться об этом и просто отпустить себя, в конце ему уже не приходится напоминать, когда Бэйб ездит по его лицу, спереди стимулируя самого себя, и издает довольные звуки. Чарли отдает свое тело, делая слабость ценностью, и заботится о муже и его потребности. Безмолвное и сосредоточенное поклонение растворяет эго и оставляет только отчаянную нужду сделать стонущему любимому хорошо.
— Чарли, я не могу терпеть, — Бэйб выпаливает, отвлекаясь от поцелуя, еще раз доказывая, что между ними двоими он всегда будет более нетерпелив, хотя об этом можно поспорить.
Бэйб уверен, что выдержка его мужа так же слаба, но он постоянно удерживает маску собранности. Если бы Бэйб мог слышать мысли, крутящиеся в голове невероятно привлекательного возлюбленного, то он убежден, что долго искать что-то, непременно разрушающее образ сохраняющего самообладания человека, не пришлось бы. Несмотря на то, что между ними двоими Бэйб выглядит гораздо более несдержанным, никто не догадывается о том, что Чарли больший развратник, чем кто-либо, кого Бэйб встречал за всю жизнь. Все бы покрутили пальцем у виска на такое заявление, ведь на публике более бесстыдно ведет себя только Бэйб, поэтому в глазах других и является неким провокатором безумства. Никто не знает, какой Чарли на самом деле с ним, в их постели, между его ног, в его рту и в его голове. Чего стоит эта странная тяга к ногам или его неиссякаемое желание видеть Бэйба разваливающимся на части и настолько не контролирующим себя, что он буквально течет под жестоким натиском.
— Все, давай потом целоваться. Ты меня завел, ты и разбирайся с этим, — даже немного расстроенно отцепляется мужчина, потому что его тело сильно возбуждено, но его эмоции не совпадают с тем, что сейчас происходит.
— Я люблю тебя, — лишь отвечает Чарли, мягко улыбаясь и отстраняясь, чтобы стянуть трусы с мужа и достать смазку из прикроватной тумбочки, а после сесть между его снова разведенных ног.
— Да? Любишь меня? — Бэйб спрашивает игриво и, скорее, риторически, чем серьезно, решая быстрее вернуть расслабленную атмосферу.
— Да, люблю тебя, — не задумываясь, говорит Чарли и выдавливает лубрикант себе на пальцы, прежде чем начать массировать колечко мышц вновь охающего возлюбленного. — А ты любишь меня? — не то, чтобы эти вопросы вообще были нужны после всего пережитого вместе — их любовь намного глубже, чем требовательный вопрос может выразить, но именно таким образом парень выбирает поддерживать заданную тему, аккуратно проталкивая фалангу одного из своих тонких и длинных пальцев.
— Мм, да, пожалуй, я люблю тебя, — довольно выдыхает Бэйб, когда ощущает, как Чарли пытается протолкнуться дальше, все еще касаясь его другими пальцами снаружи.
— Пожалуй? — усмехается Чарли, нарочно входя лишь кончиком второго пальца более резко, чем до этого, выуживая из мужчины резкий вздох. — Значит, мы, пожалуй, любим друг друга, да? — смешливо интересуется он, выдавливая еще больше лубриканта на место, где они соприкасаются, но все еще не желаемым образом.
— Да, мы любим друг друга, — Бэйб тянет «Да», закрывая глаза и вдыхая полной грудью, наконец, настраиваясь на нужную волну, но ему все еще кое-что любопытно. — А ты больше всего любишь мои ноги или что? — он размыкает веки и целенаправленно приподнимает голову и шею, чтобы посмотреть на Чарли.
— Конечно, я люблю твои ноги, — незамедлительно отзывается парень, не переставая наращивать уровень терзаний снизу тела мужчины, теперь уже свободно двигаясь одним и половиной второго пальцами внутри и пытаясь развести их в стороны. — Но, наверное, больше всего я люблю твои сиськи, — Чарли не может сдержать ухмылку, рвущуюся на лицо, от того, как драматично охает Бэйб.
— Рот папы такой развратный, — мужчина смеется и использует одно из любимых прозвищ для Чарли. — Ты же знаешь, что мне не будет больно, зачем так долго? — он наигранно ноет, мечтая получить то, о чем умоляет из раза в раз.
— А ты любишь больше всего мой член? — однако, кажется, Чарли действительно развеселил этот опрос, раз он продолжает игру, параллельно искусно разрабатывая уязвимое местечко так, как научился за годы их отношений, вопреки хныканью Бэйба быстрее войти в него.
— Мм, нет, — парня малость удивляет такая задумчивость супруга, ведь раньше Бэйб бы несомненно согласился с тем, что его самая любимая часть тела Чарли это член. — Твой рот, — пока они занимаются только им двоим понятным ролевым разговором, Чарли заходит вторым пальцем до конца и начинает двигать ими как волной, сгибая и разгибая.
— И что же в нем такого? — Чарли не бросает допрашивать уже принявшегося извиваться мужа. Он ведь он должен дать ему больше, не так ли?
— Очень развратный, — Бэйб мечтательно произносит ранее озвученное и двигается навстречу пальцам, изучающим его нутро. — Давай третий, мне не больно, — несмотря на неизбежное жжение от растяжения, Бэйбу приятно и боль отступает всякий раз, когда Чарли подкидывает ему новую мысль.
— Что из того, что я делаю ртом ты больше всего любишь? — Чарли решает провести всю прелюдию в томном диалоге не только потому, что это должно помочь отвлекать возлюбленного от дискомфорта, но и потому, что самому Чарли уж очень нравится наблюдать, как Бэйб все более раскрепощается и становится ненасытным, пока говорит о нем, лежа под ним и принимая в себя уже третий его палец.
— Если я начну говорить, то захочу этого, а я хочу, чтобы ты меня трахнул, — Бэйб немного возмущенно, но честно отвечает. Сразу же он чувствует, как парень останавливает какие-либо движения и просто ждет, намекая на повиновение. — Чарли, я правда хочу тебя внутри, — Бэйб все еще торгуется с мужем, чтобы не представлять в голове все, что рот Чарли делает с ним и выбирать из этого лучшее, потому что этот настырный парень выкладывается на полную в любом деле.
— Я тоже этого хочу, но мне очень интересно, — хоть и сопереживающим тоном, но Чарли не поддается на уговоры, отчаянно желая узнать продолжения и видя, как Бэйб изнывает так же от ощущения неудовлетворенности.
— Ах, какой ты ужасный, — он разочарованно вздыхает, пока пальцы Чарли так и остаются внутри него без движения, но он не смеет сжиматься, ведь тогда вытолкнет их обратно. — Хорошо, лучше всего ты вылизываешь меня, — это не было чем-то удивительным для парня, исходя из того, что в принципе было не так много активностей на выбор, но ему все равно отрадно это знать. — Двигай дальше, а то в следующий раз я задушу тебя, сидя на твоем лице, — раздраженно и от того слишком сексуально угрожает мужчина, вопреки тому, что запугивание является грезами кого-то вроде Чарли, который немедленно возобновляет подрагивание пальцами, стремясь кончиками наткнуться на чувствительную точку, чтобы компенсировать расстройство Бэйба вспышкой наслаждения.
— Теперь, когда ты сказал, я тоже хочу этого, — Чарли приходится свободной рукой обхватить самого себя через белье, когда Бэйб стонет от стимуляции, которую его виртуозные пальцы успешно даруют.
— Нет, сейчас папа трахнет маму, — Бэйб говорит сквозь пелену, как будто с самим собой, уверенно делясь дальнейшим планом. — Что папе нравится больше всего? — Чарли видит, что рука его мужа рыскает по простыне в поисках чего-то, за что можно зацепиться, поэтому он убирает свою ладонь от трусов и берет Бэйба за руку, переплетая пальцы.
— Что мне нравится, когда мама делает? — без особой необходимости, с учетом того, о чем речь вообще шла, но все же уточняя вопрос, Чарли получает немного сдавленный звук подтверждения. — Лучше всего ты стонешь на мне, — в целях закрепления им сказанного, он снова давит на простату мужчины, и сам прикрывает глаза, ощущая эхо стона в самом мозгу.
— Чарли, я не могу больше, — Бэйб мычит и трясет их сплетенные руки, чтобы тот, наконец, обратил внимание на его мольбы.
Чарли решает, что с них обоих хватит и медленно вытягивает пальцы обратно, постепенно и осторожно, вопреки его собственному состоянию. Бэйб ноет от ощущения абсолютной пустоты, вокруг которой его мышцы сжимаются, что Чарли никогда не устанет наблюдать. Как бы ему не хотелось быть постоянно связанным с Бэйбом, особенно сейчас, ему приходится отпустить его, чтобы снять с себя бесящее белье и, в конце концов, остаться полностью обнаженным перед своей влажной фантазией — идеально распластавшимся и раскрасневшимся Бэйбом.
Чарли выливает смазку на свою ладонь, быстро обхватывая и гладя свой член, а заодно размазывая жидкость по входу нетерпеливого мужчины, прежде чем прижаться плотью к жадному колечку мышц. Конечно, он не пытается сразу протолкнуться, как бы Бэйб этого не просил, а просто трется вокруг и сам надрывно дышит, ожидая, пока станет возможно войти головкой. Парень видит, как возлюбленный кладет свои руки на живот и прислушивается к ощущению, как он поднимается и опускается на медленных вдохах и выдохах, расслабляя его самого и его мышцы таза. Чарли взбирается к лицу Бэйба и присасывается к его губам, параллельно направляя член внутрь и чувствуя, как он медленно, но верно заходит, пока руки мужчины окольцовывают его шею. Чарли фокусируется на рте любимого, стараясь не концентрироваться на том, как Бэйб его сжимает и мычит ему в прямо в глотку, жарко целуя. В конце концов, Чарли все же продвигается настолько, что кажется, заходит до конца, по самые яйца, и они оба стонут, отрываясь от увлекательной ласки губами, останавливаются и замирают в таком положении.
— Чарли, быстрее, — Бэйб всего лишь шепчет, смотря измученно прямо в глаза мужу.
Кто Чарли такой, чтобы ослушаться приказа своего замечательного вот уже как два года мужа? Еще малость задерживаясь, он все же неспешно выходит практически до конца, прежде чем снова засадить, стоня от похоти, что разрывает его, пока он терзает податливое тело возлюбленного. Бэйб лежит с открытым ртом, ничего не произнося, а просто взирая на потолок их спальни. Он весь мокрый и от пота еще с того момента, когда Чарли ласкал его ноги и его бросало то в жар, то в холод, и от слюны парня, оставленной практически везде, куда его рот сегодня путешествовал, хоть она и засохла, и от нравящейся ему смазки, пачкающей всю его нижнюю часть, и от слез, которые все-таки пролились в какой-то миг. Чарли еще не перешел к их любимой части, но Бэйб на грани уже довольно давно и все его грязное тело, и весь его похабный разум изнывают от стремления перейти черту.
— Чарли, я люблю тебя, — неожиданно выпаливает Бэйб, несмотря на то, что они не совсем в процессе окончания близости. Ему кажется необходимым дать мужу знать об этом без всяких прикрас и шуток, что, по-видимому, раззадоривает Чарли, судя по тому, как резко он перешел от размеренных и коротких толчков к глубоким и быстрым. — Глубже, — Бэйбу нужно это: ему нужно ощутить Чарли так глубоко, словно они действительно становятся единым целым. Сколько бы Бэйб в пору их знакомства не лепетал, что Чарли ничем не пахнет и это главное его преимущество — он врал. Несильный запах кофе, явный запах пота Чарли и другие индивидуальные нотки, присущие каждому человеку, сводят Бэйба с ума настолько, что он уже готов разорваться от счастья.
— Нет, — утешительно отзывается парень, странно отвергая его настояние толкаться глубже и даже немного отодвигаясь, что сразу же начинает печалить Бэйба, пока он не ощущает хватку на своей щиколотке. — Тебе нравится? — снова вбирая пальцы ног Бэйба и после выпуская их, чтобы заговорить, спрашивает Чарли, на самом деле не нуждающийся в ответе, которым уже служит усилившийся в громкости скулеж.
— Да, — и опять эта ужасная смесь эмоций. Чарли заставляет его дрожать и плакать от возбуждения, смеяться и брыкаться от щекотки, и стесняться своей естественной нужды, возросшей из-за стимуляции, жестких толчков, не претерпевших изменений, и давления на мочевой пузырь. — Ах, папа, не облизывай, — Бэйб предупреждает мужа, но проблеск рассудка напоминает ему, что Чарли, вероятно, забьется в экстазе от возможного представления.
— Не стесняйся, — ради такого Чарли даже выпускает палец изо рта, вмиг воодушевляясь еще больше и врезаясь в желанное тело сильнее, после чего возвращает губы на свод стопы и опять принимается лизать кожу. — Я хочу трахнуть тебя сильнее, — лизание ног возлюбленного дает ему цель, но этого будто все еще недостаточно, чтобы Бэйб по-настоящему обезумел и Чарли, не зная лучшего решения, крепко сгребает терзаемую ногу и отводит вторую руку, чтобы обхватить ею напряженный член Бэйба.
— Нет, Чарли, — Бэйб вскрикивает, откровенно ужасаясь тому, что произойдет, если его муж продолжит убивать его всеми известными способами, будто интенсивного напора на его простату было мало. — Чарли, я не могу, — и это звучит просто отлично для окликаемого парня. Когда Бэйб так отчаянно плачет, это зачастую не значит, что ему не нравится происходящее, а, скорее, что он боится, что из такого положения может выйти и буквально, и в переносном смысле. — Папа, пожалуйста, — Чарли думается, что он в раю, ведь его сердце безумно колотится, что можно было бы предположить, что оно уже выпрыгнуло из его груди и все происходящее предсмертная, но сладкая агония. Он не может ничего с собой сделать, лишь дальше стараясь двигать всеми частями тела в одном ритме и стонать вокруг пальцев ног мужчины. Бэйб выглядит как никогда на грани того, чтобы сломаться и его «Пожалуйста» только подкрепляет эту идею, от чего Чарли забывает обо всем вокруг, желая увидеть еще раз, как Бэйб полностью крошится в его руках, чтобы после он смог аккуратно собрать его обратно воедино.
— Бэйб, Бэйб, Бэйб, — единственное, что вылетает из рта парня, всякую секунду, когда он отстраняется, чтобы что-то сказать, но оказывается способным лишь стонать подстать своему мужу, голосящему нытьем высоким тоном, совсем не похожим на него обычно. — Тебе нравится? — он все еще имеет наглость интересоваться, нравится ли Бэйбу то, что его раздирают на части, но Чарли, словно завороженный, не может отвести глаз от мужчины, корчащегося от боли.
— Да, да, Чарли, — он несколько раз судорожно выкрикивает, а потом возвращается к простой трели «Ах», «Ох» и «Ммм». — Папа, это слишком, — Бэйб пытается смахнуть ладонь Чарли со своего члена, но его возлюбленный намертво вцепился в плоть, не терпя изменений плана довести Бэйба до белого каления.
— Я знаю, — Чарли редко бывает настолько заведенным, так громко стоня подобно Бэйбу. В спальне слышны только звуки их сладострастного совокупления, причем в самом деле похожего на животную долбежку из-за того, как бешено они пытаются сорваться в волну наслаждения. — Дай мне это, — Чарли все не отступает от извращенного образа в голове, отчаянно прося и делая все, чтобы осчастливить их обоих.
Бэйб даже ничего не может сказать, как обычно делает перед тем, как раствориться в ощущениях, чтобы подначить Чарли двигаться быстрее, умоляя не останавливаться, или без особой необходимости предупредить его о неизбежном, потому что сейчас оргазм застает его врасплох, когда он дергает ногами, его торс дрожит, а слезы безостановочно текут по его щекам, перемешиваясь с потом и слюнями. Он не сразу ощущает, как собственная сперма выбрасывается короткими струйками из-за того, что Чарли продолжает неистово наседать на него, несмотря на то, что он дико сжимается вокруг его члена, слыша не то стоны, не то вскрики сверху. Но самое худшее, что происходит что-то не то и помимо сверхчувствительности от толчков по его простате, он понимает, что, переставая сжиматься и напрягаться, он во второй раз в своей жизни выпускает из себя струю мочи во время секса и безмолвно приходит в ужас, обретая контроль над своим телом лишь через пару мгновений, в которые теплая жидкость успевает испачкать его и кровать.
— Блять, Бэйб, — Чарли буквально шипит, смотря на разворачивающуюся перед ним картину в виде по-настоящему изнуренного мужа, потерявшего контроль и тем самым осчастливившего его до глубины души. Чарли редко ругается и использует нецензурную лексику, в основном как раз-таки в яркие моменты в их постели, когда от интенсивности перед глазами темнеет и голова идет кругом. Голося так, будто он сам уже плачет, Чарли вбивается в Бэйба в последний раз до упора, до самых яиц, и словно пытаясь вместить и их в и без того растерзанный вход мужчины, Чарли резко отпускает ногу Бэйба и наваливается на него, все еще держа в другом кулаке его мокрый член.
Бэйб обессилено мычит, когда чувствует, как Чарли накачивает его спермой, выпуская ее порциями, и, возможно, это иллюзия, но в этот раз ее как будто больше, потому что они оба ощущают, как она сразу же стремится вытечь, несмотря на то, что парень все еще приклеен ко входу и не собирается покидать его в ближайшее мгновение. Бэйб не перестает плакать, уже и сам не зная причины: то ли ему слишком хорошо от того, как тщательно Чарли доводил до оргазма, то ли ему настолько стыдно от этого чертового мочеиспускания, что он не смеет разомкнуть веки,
— Бэйб, тут только я, — Чарли лежит на нем, все еще не выходя и понимает, что теперь и сам весь мокрый, проелозив по торсу возлюбленного. — Мама, я сделал тебе больно? — парень укладывает свою голову в теплое местечко на шее мужа и начинает медленно гладить его сальные волосы сухой рукой, намеренно говоря тоном нежнее и спокойнее, хотя его дыхание все еще восстанавливается.
— Нет, не сделал, — Бэйб пытается успокоиться, утыкаясь своей головой в чужую настолько, насколько предоставляется возможным, все еще мелко подрагивая. — Папа, я опять, — Бэйб даже не может найти в себе силы произнести то, чем закончился их, так по-простому завязывающийся, утренний секс, словно если озвучит это, то его сразу же посадят за решетку на долгие года.
— Бэйб, это вообще не проблема, тебе не о чем переживать. Мне нравишься весь ты и любое твое проявление. Помнишь, как я просил тебя об этом? Я не шутил. Я люблю в тебе все. Я люблю твою шею, твои ноги, твои руки, твои пальцы, твой живот, твою спину и лопатки… Я люблю твою грудь, твою попу и твой член. В тебе нет ничего, что не заводило бы меня с пол-оборота. Но больше всего я люблю твое лицо, ты знаешь это? Я люблю, какой ты выразительный, люблю твою улыбку, люблю твои хмурые брови, люблю твои глаза и даже то, как ты сейчас плачешь, — побрал бы черт этого болтуна-Чарли, бесконечно заставляющего его плакать. Единственное отличие в том, что пока остальные льют слезы от обид и беспокойств, Бэйб шмыгает носом от томного голоса, твердящего ему о любви к каждой его частичке.
— Любишь меня даже лежа в моей моче? — сквозь соленую влагу, Бэйб усмехается от всей комичности ситуации и Чарли вцепившегося в него, как в самое дорогое, что есть в этой Вселенной.
— Особенно лежа в твоей моче, — реально не раздумывая ни секунды, этот бесстыдный рот выдает все, что крутится на языке.
— Блять, какой ты все-таки извращенец. Ты даже кончил с полстакана, наверное. Ты что, так отчаянно хочешь сделать меня беременным? Ты чувствуешь, как все течет? — все еще с закрытыми глазами он искренне смеется, наигранно ругая своего обезумевшего и развратного мужа.
— Тогда мне стоит вылизать тебя и ты сможешь задушить меня своими бедрами, как и обещал, — Чарли лишь хихикает в ответ, намекая на продолжение этого прекрасного утра и снова зарывается в шею любимого человека.