Work Text:
Шиын, так-то, был не самым разговорчивым человеком на свете. Но его чувства легко читались, если ты знал, куда смотреть, а Сухо знал.
“Я забочусь о тебе”, — говорил Шиын тем, как таскал ему в больницу его любимый горячий суп.
“Я скучал по тебе”, — говорил Шиын тем, как рассказывал ему о своих новых друзьях.
“Я люблю тебя”, — говорил Шиын тем, как смотрел на него, как помогал ему в физиотерапии, как занимался с ним учебой, как осторожно его касался.
И это становилось для Сухо все более невыносимым. Он не помнил, чтобы когда-либо в своей жизни был таким беспомощным, и эта слабость выводила его из себя. И Шиын обращался с ним так, словно он был хрустальным, словно в любой момент он мог исчезнуть.
Отдельно раздражало, что даже разозлиться как следует Сухо не мог. Словно его прополоскали в каком-то отбеливателе, и теперь краски то ли выцвели, то ли пошли пятнами. Так что да, сил на злость не было. Сил не было даже на нормальную ходьбу, тело двигалось неохотно, и Сухо никак не мог его узнать — прежде сильное, легкое, надежное, оно теперь подводило его постоянно. И врачи, бабушка, Шиын повторяли одно и то же — станет легче, просто продолжай делать упражнения, мы позаботимся о тебе.
Позаботимся. Сухо никогда не хотел, чтобы о нем заботились. Ему нравилось заботиться самому, а это…
Шиын был у него в гостях вечером, они ходили медленными кругами по комнате… а впрочем быстрыми Сухо бы и не смог. Шиын аккуратно придерживал его за руку, и это вдруг стало для Сухо слишком. Одна мысль навязчиво крутилась у него в голове, и сейчас Сухо решил ее озвучить, так как просто перестать ее думать никак не получалось. Он остановился, глядя в никуда.
— Шиын-а, если мне не станет лучше, что будет с моей бабулей?
Заговорил Шиын не сразу. Сперва он крепче сжал руку у него на локте, словно отвечая телом раньше, чем словами, а потом тихо сказал:
— Это крайне маловероятно. Я прочитал… много исследований, пока ты не приходил в себя. И тот факт, что ты пришел в себя и почти сразу начал двигаться, это очень хороший знак.
— Двигаться, — скривил губы Сухо. — Ползать, как улитка. Я не могу работать. Да я почти ничего не могу.
Он пытался найти свой оптимизм, но сил не было и на то, чтобы верить во что-то.
— Все будет хорошо, — уверенно сказал Шиын.
— Ты говоришь со мной, как с больной собакой.
Сухо вывернулся из его хватки, неуклюже, но Шиын его отпустил — и теперь они стояли друг напротив друга, и Сухо чувствовал подкатывающую в горлу непривычную непонятную истерику.
— Ты действительно болен, — тихо сказал Шиын. — Это факт. Сядь, пожалуйста.
И слышать эту спокойную уверенность в его голосе было настолько непривычно… да, эти два года изменили Шиына. Он вырос. Повзрослел, даже. Да, они оба изменились, и только Сухо — в худшую сторону. Но он послушно сел на кровать и посмотрел на Шиына.
— Мое тело, — Сухо вытянул перед собой руки и перевел взгляд на них, — я его больше не понимаю. Это как ездить на сломанном байке.
Шиын взял его руки в свои, осторожно сжал. Потом встал перед ним на колени и нежно поцеловал сперва одну, потом другую.
— Твое тело прекрасно, — шепнул он. — Было и остается.
Время словно замерло.
Да что они успели друг с другом до его комы? Поцеловаться пару раз, да и все. Потом Сухо потерял два года, а Шиын жил дальше. Честно говоря, Сухо был даже удивлен, что между ними все не закончилось, они ничего толком не обсуждали, но Шиын оставался рядом, любил его, и Сухо… кажется, он не имел права ему не верить.
Он обхватил лицо Шиына руками, тот наклонился к нему — и они наконец поцеловались, первый раз с тех пор, как Сухо очнулся. Сперва это было просто нежное касание, скорее подкрепление — я тут, я рядом, но потом Шиын лизнул его губы, и Сухо открыл рот ему навстречу — и поцелуй вдруг обернулся чем-то уже совершенно другим. Это уже была не нежность, а страсть, которую Сухо в Шиыне всегда чувствовал, но видел разве что в моменты отчаянных драк.
— Ты сейчас быстро устаешь, — заговорил Шиын, оторвавшись от его губ, и Сухо замер, не зная, что сказать, — тебе нужно больше восьми часов сна. Но это постепенно изменится. Ты начнешь спать меньше, а восстанавливаться лучше.
Он слегка подтолкнул Сухо, и тот лег на кровать, а Шиын сел ему на колени. Провел костяшками пальцев по шее, которую Сухо подставил ему — и чувствовать его руки на себе было так приятно. Словно под прикосновениями Шиына тело немного вспоминало себя, оживало, становилось уже не чем-то отдельным от Сухо, а им самим.
— Проблемы с координацией связаны с тем, что твой мозг еще не совсем вспомнил, как ты работаешь. Но мы с тобой повторяем движения, разминаем мышцы, и он потихоньку приходит в себя.
Шиын наклонился к нему и поцеловал Сухо в место, где плечо соединяется с шеей. Сухо прикрыл глаза. Тяжесть тела Шиына приятно заземляла, а прикосновения расслабляли,,, расслабляли и разжигали внутри что-то, что давно спало, но наконец потихоньку тоже возвращалось к жизни.
Сухо положил руки на бедра Шиына и коротко сжал.
— Если ты веришь, что так будет, то я верю тебе.
— Я не верю, — ответил Шиын. — Я знаю точно.
Он снова поцеловал его, и Сухо бы соврал себе, если бы сказал, что эта новая уверенность Шиына его не успокаивала. Не успокаивала и не заводила.
Это был новый Шиын, но это был все еще его Шиын. Которого он учил драться. Который был его первым настоящим другом. Который был его…
Сухо обнял его, погладил по спине, потом поднял руку и растрепал Шиыну волосы в остром приступе нежности.
— Я люблю тебя, — выдохнул он Шиыну прямо в губы.
— И я, — коротко ответил Шиын. — Тогда, сейчас. Всегда.
Честно говоря, Сухо думал, что до момента, когда к нему вернутся стояки, еще ждать и ждать, но Шиын творил чудеса. Под его прикосновениями, его шепотом оживала не только душа Сухо, но и некоторые конкретные его части.
— Ты, — проговорил Сухо, — я сейчас… — он никак не мог собрать мысли в кучу, да и вообще не мог понять что он хочет сейчас сказать, но Шиын, видимо, почувствовав его возбуждение, засунул ему руку в штаны и обхватил его член рукой, подвигал на пробу, потом достал, сосредоточенно лизнул — от этого вида Сухо чуть не спустил мгновенно, это выглядело, как его тайные эротические мечты, а потом снова начал ему дрочить, уже ничего не говоря, только сосредоточенно целуя, и Сухо просто приоткрыл рот, позволяя ему делать с собой все, что только тот захочет, позволяя своему телу реагировать на Шиына. Возбуждение не нарастало резко, как когда он дрочил сам себе, а подступало медленно, волнами, словно он лежал где-то на пляже, и вода то отступала, то накрывала его полностью.
— Видишь, — прошептал Шиын ему в ключицы, слегка задевая их губами, — ты живой.
О, Сухо чувствовал себя живым. Шиын задвигал рукой чаще, резче, а потом остановился, чтобы поцеловать Сухо, и когда он провел большим пальцем по головке, Сухо неожиданно для себя кончил.
— Извини, — сказал он Шиыну, — я сейчас не то чтобы секс-звезда.
Шиын слегка улыбнулся ему в ответ и коротко чмокнул в губы.
— Лежи, — он погладил Сухо по голове, — я сейчас вытру тебя. И себя.
— А ты?.. — не понял Сухо. И увидел, как Шиын густо покраснел.
Ладно, кажется, им многое придется еще наверстать.
Будущее наконец стало выглядеть интересно. Перспективно.
Сухо раскинул руки на кровати, пока Шиын отошел… судя по звукам, он в ванной мочил полотенце.
Может, не так уж и плохо давать о себе позаботиться.
Может, все еще правда будет хорошо.
— Иди ко мне, — позвал его Сухо.
— Сейчас, — откликнулся Шиын. А потом подошел к нему и аккуратно стянул с него штаны с трусами, вытер его мокрым полотенцем.
Сухо смотрел в потолок и улыбался. Потом подтянул Шиына к себе ногами и, сделав усилие, повалил его на себя.