Work Text:
Тьма вокруг плотная, непроницаемая. В ней невозможно двигаться, каждый шаг дается с усилием, словно в мутной воде. Шиын понимает, что это трюки его сознания. Его мозг пытается защититься, поместив его на какую-то глубину. В безопасное место.
Если можно назвать таковым боксерский ринг.
Шиын даже не пытается убедить себя, что он мог бы встать и уйти. Он не хочет.
Снаружи больно и страшно. Здесь, в самой глубине своего сердца, ему спокойно.
В конце концов, он соскучился по Бомсоку.
Черные волосы — словно мазок туши кистю китайского художника. Черные глаза — как у вечно голодного пса. Черный свитер, такого Шиын не помнит.
Бомсок весь вырос, изломался, повзрослел. Кто знает, выглядит ли он сейчас так? Или это воображение Шиына достроило картинку?
Белая кожа — новый холст, исполосованный тенями снег, мертвенная бледность.
С ним Шиыну всегда было так комфортно молчать. И сейчас, когда Шиын совсем не хочет просыпаться, они сидят рядом и молчат.
Что бы Шиын сказал ему, если бы встретился с ним снова?
“Прости меня”, — но кому из них кого нужно прощать?
Шиын не знает.
Сперва Бомсок ходит вокруг ринга. Неприкаянная тень с полей Асфоделя. Он не принимает слов Шиына, отбрасывает извинения, но, кажется, хочет с ним говорить.
— В конце всегда кому-то будет больно, — говорит Бомсок в темноту. Шиыну хочется плакать.
— Посиди со мной, — просит он Бомсока. Тот сперва снова отворачивается, но потом пролезает к нему под веревками и, действительно, устраивается рядом.
Они вдвоем смотрят на противоположный конец ринга. Там пусто, но Шиын видит там тело Сухо — и знает, что Бомсок видит его же.
— Как ты думаешь, — шепчет Шиын, зная, что воображаемый Бомсок его услышит в любом случае, — этого можно было избежать?
— Боль неизбежна, — мгновенно откликается Бомсок. — Это главный урок, который я вынес. Что бы ты не делал, будет больно.
— Иногда мне кажется, что одному проще. Но когда рядом есть кто-то, то боли и больше, и…
— И страшнее, — добавляет Бомсок. — И боль можешь причинить сам.
— Нет, — задумчиво возражает Шиын, — боль проще пережить. Но это очень страшно.
Он кладет руку на колено Бомсоку и крепко сжимает. Тот накрывает его ладонь своей.
— Я был рядом, — говорит Шиын совсем тихо, на выдохе.
Лицо Бомсока искажает гримаса, он будто хочет кричать, но судорога сдавливает ему горло. Он часто моргает, и Шиын видит слезы.
— Мне не нужны твои слова, — с силой говорит Бомсок. Конечно, даже во сне он не изменяет себе.
Шиыну больно, так больно.
Он поворачивает руку и переплетает их пальцы.
*
Где-то в Маниле Бомсок открывает глаза.