Work Text:
— Чарли, — внезапно произносит Бэйб в тишине спальни, после того, как они улеглись на ночь. — Я хочу быть маленькой ложечкой*, — прежде чем окликаемый выдергивается из легкой дремоты, тихо говорит Бэйб.
Сегодня был по-обычному изматывающий день: тренировки за симулятором, тренировки на треке, имитация гонки, обсуждение стратегии и прочее, присущее их роду деятельности, ведь на носу открытие сезона, и они оба должны сиять как никогда ярче. Оба встали рано утром и, поняв, что времени на привычные ласки недостаточно, чуть разочарованно поплелись приводить себя в порядок, после чего Чарли готовил завтрак под наблюдением сонного супруга, изредка залипающего в одну точку и зевающего. За столом беседа не вязалась, но не от обид и зла друг на друга, а из-за банального недовольства ранним подъемом и "предвкушения" насыщенного физической активностью дня. Бэйб привез их в гараж, когда на часах было только 08:30 утра, и с этого момента время то бежало, то тянулось, как неприятная пастила. В следующий раз они оказались близко в личном смысле, когда скинули роли талантливых гонщиков, один из которых является неким наставником другому, и сели вместе обедать. После завершения трапезы у них удалось недолго и вполне невинно пообниматься на диване возле симуляторов, прежде чем им пришлось снова выкладываться на полную.
Таким образом, даже находясь в непосредственной близости целый день, они особо не взаимодействовали за рамками профессионализма, потому что оба относятся трепетно к выстроенной карьере и делают все, чтобы совершенствоваться. Бэйб, когда становился учителем и советовал супругу техники или критиковал некоторые моменты его резких поворотов, выглядел и звучал крайне серьезно и сдержанно — мягкость в голосе, присущая ему в разговорах с мужем, пропадает, и появляющаяся взамен твердость напоминает Чарли то, что ПитБэйб, помимо статуса его очаровательного возлюбленного, еще и неоднократный победитель и неуловимый король трека. Восхищение этим человеком зашкаливает, и Чарли чувствует себя благословенным учиться у невероятного гонщика, выгрызавшего себе дорогу к звездам. Сам Бэйб больше не видит надобности слишком сильно направлять Чарли, потому что тот нет-нет да и его обгоняет, на что он, конечно, не обижается, а ликует, как самый настоящий тренер. Мужчина также продолжает обучать Норта, показывающего невероятные успехи с тех пор, как заменил Кима в X-Hunter, а также Соника, который изъявил желание улучшить способности, под стать своему парню. Не сказать, что Бэйб проводит полноценные уроки или как-то готовится к ним, так как все косяки исправляются на месте сначала объяснением, потом демонстрацией, а после — практикой под наблюдением. Однако быть ответственным за последующие победы и триумфы других людей, хоть и не в огромной степени, но выматывает.
Посему, вылезя из гаража только к половине седьмого вечера, они поковыляли к машине, чтобы непременно вернуться домой и передохнуть. В этот раз за рулем был Чарли, тогда как Бэйб молча полулежал с закрытыми глазами на пассажирском сиденье. Никто не мучил друг друга расспросами или разговорами, решив, что сегодня просто один из сложных дней, которые случаются постоянно перед каждым сезоном, и это нужно спокойно переживать, не давая усталости выливаться во что-то, способное расстроить. Собрав все вечерние пробки и красные светофоры и прибыв обратно только через час, они оба устало выдохнули, закрыв входную дверь. Единственное, о чем они переговорили, — это какую еду заказать на ужин и на какое время. Сойдясь во мнении, что курьер также будет пробираться сквозь пробки, хоть и быстрее из-за мотобайка, а не четырехколесной несуразицы на Бангкокских дорогах, Бэйб заказал пиццу и суши незадолго до того, как они подъехали к дому. Оказавшись внутри, они, словно прочитав мысли друг друга, безмолвно зашагали в ванную, чтобы хоть как-то расслабить тело после нагрузок.
Под струями горячей воды они также не произнесли ни слова, предпочтя в успокаивающей манере гладить друг другу плечи, намыливать друг другу волосы и банально стоять рядом, ощущая, как напряжение отходит на второй план. Когда они вышли из душевой, то обрадовались всплывшему уведомлению на телефоне Бэйба, гласившему, что курьер скоро прибудет. Чарли не обмолвился о том, что Бэйбу нужно прилично одеться, так как в этом не было смысла — парню все равно необходимо было выйти к забору их дома, чтобы забрать заказ, поэтому сам он напялил на себя первую попавшуюся футболку и широкие серые шорты. Бэйб же уселся в гостиной перед телевизором в одном полотенце, щелкая пультом в поиске сериала, который они смотрели в последнее время. Уже через десять минут Чарли довольно поставил полученный заказ на журнальный столик перед диваном и начал распаковывать, видя, что супруг также воодушевился. Вообще, подготовка к сезону включает в себя и достаточный сон, и правильное питание, и баланс нагрузок и отдыха, но суши и пицца не растворили бы их феноменальные навыки. По этой причине они и жевали фастфуд, бездумно смотря очередную серию чего-то, что особо не откладывается в голове. Расправившись со вкусностями и еще немного посидев, чтобы прийти в себя, они наконец отправились в спальню, отходя ко сну довольно рано по меркам среднестатистических людей — в 22:30.
Самая обычная для них поза, которую они принимают, чтобы провалиться в сон, — Чарли, обхватывающий рукой торс Бэйба и прижимающийся щекой к его груди, и Бэйб, смирно лежащий на спине и сжимающий ладонью закинутую на него руку Чарли. Еще одно типичное положение — Бэйб, прижимающийся к спине Чарли и закидывающий на него ногу, делая парня «маленькой ложечкой» в своих объятиях. В целом обниматься весьма приятно еще и из-за того, что они спят абсолютно голые. Какой-то период Чарли не поддавался такому способу сна, но в конце концов, несколько раз засыпая нагим после секса, он понял суть расслабления от ощущения полной свободы и отсутствия скованности даже простым бельем. Для Бэйба это вообще был единственный вариант, который приводит к уходу в "беспамятство", потому что ему всегда было максимально дискомфортно лежать в пижаме, вечно перекручивающейся из-за бессознательных поворотов и дерганий. Бэйб, в принципе, предпочитает ходить по дому с минимальным количеством одежды, отнюдь не для соблазнения Чарли, которому и наличие тряпок не помешает возбудиться, а из-за ощущения безопасности в доме, ставшем их общей крепостью, и стремления чувствовать удобство, расхаживая иногда полураздетым, иногда голым.
Тем не менее, помимо этих двух положений в постели, Бэйб время от времени нуждается в том, чтобы оказываться тем, кого сгребают в объятия и к чьей спине прижимаются сзади, опаливая теплым дыханием шею. Именно в этот момент Бэйб нутром ощущает наибольшую защищенность и уют, которые ему дарует Чарли, никогда не отказываясь успокоить его и сберечь от кошмаров, спустя столько лет все еще изредка терзающих его. По этой причине парень, убаюканный ритмом дыхания супруга и оттого лишь слегка провалившийся в дремоту, поворачивается лицом к любимому человеку, распахивая свои веки, и наблюдает в темноте его жалобные, блестящие глаза.
— Что-то не так? — Чарли аккуратно укладывает ладонь на щеку Бэйба и ласково оглаживает ее, спрашивая хоть и немного сонным, но все таким же нежным голосом.
— Можешь обнять меня? — несмотря на то что в их спальне темно, Чарли различает это кроткое подергивание уголками губ и убирает руку с лица Бэйба, чтобы поспешить повернуть возлюбленного на другой бок и прижаться к нему.
— Разбуди меня, если приснится что-то, — обнимать Бэйба — необычайная радость для Чарли, чувствующего, как сердце наполняется спокойствием и любовью. Держать в руках любимого, прильнуть грудью к его сильной спине, положить ладонь на его подтянутый живот и чувствовать, как он вздымается при каждом вдохе, переплетаться ногами под тонким одеялом — все это делает жизнь Чарли полноценной и полной смысла. К несчастью, к Бэйбу действительно приходят различные образы: Вэя, обмякающий на его руках; бледный и бездыханный Чарли на больничной койке; скромный белый крест, перед которым мужчина опускает букет цветов и почти валяется на коленях, захлебываясь слезами; Чарли, чья кровь стремительно растекается от выстрела, совершенным Тони; и, наконец, юность Бэйба, прошедшая в особняке ужасов. На долю его возлюбленного выпало немало кошмаров и мрака. Даже по истечении больше, чем пары лет Бэйбу приходится бороться с призраками прошлого посредством психолога, таблеток и самозаземления. Бэйб молчит в ответ на просьбу супруга дать знать, если плохой сон опять заключит его в свои тиски — хоть он и в курсе, что Чарли никогда не осудит его и не будет злиться из-за прерванного сна, ему все равно неловко раз за разом мешать отдыху парня. Однако, кажется, Чарли даже в бессознательном состоянии как-то различает тревогу мужчины и резкое напряжение его тела. — Спокойной ночи, я люблю тебя, — примерно понимая, куда могут уходить мысли Бэйба и почему он не нарушает тишину, Чарли первый заговаривает, чтобы в который раз напомнить о своей любви вербально, будто все его действия недостаточно выражают ее.
— Я тоже люблю тебя, — в конце концов отзывается Бэйб, не дергаясь и не оборачиваясь к лицу возлюбленного, решая, что теперь можно мирно уснуть, и закрывает глаза.
Чарли, однако, не следует его примеру и просто лежит, непонятно почему не в силах провалиться в сон, хотя минутами ранее уже был на полпути к этому. Он думает подождать, пока Бэйб не начнет сопеть, занимая себя размышлениями. Парень задумывается о том, что обычно выдает его мозг в фазу быстрого сна, особенно перед пробуждением.
Его сны очень редко представляют из себя что-то безумное и не напоминают сюжет, написанный накуренным режиссером, как он слышал от некоторых. В основном это какие-то будничные вещи — ему часто видится, как он работает и выполняет привычные задачи, прежде чем распахнуть веки и понять, что это предстоит сделать еще и в реальности.
В тот год, когда он потерял большинство воспоминаний, связанных с Бэйбом и гоночной командой, по ночам он видел отрывки прошлой жизни, в которой готовил любимую пасту мужчины, который наяву казался ему незнакомым; как они гуляли, взявшись за руки; как он надевал перчатки с его собственным именем. Это было невыносимо, потому что, просыпаясь утром, он чувствовал, словно из него вырезали часть и заставили существовать без нее, вопреки тому, что она просилась обратно. Тем более что сны имеют свойство быстро забываться сразу после пробуждения или в течение дня — поэтому Чарли никак не мог связать все в одну цепочку событий, что пробивались в бессознательстве, прямо-таки пытаясь что-то поведать.
Насколько Чарли может вспомнить, когда он только познакомился с Бэйбом, его сны были полны праведного гнева, который он испытывал в реальности из-за стремления порушить бесчеловечную империю Тони. Помимо злобы, что заставляла его с особой жестокостью расправляться с безумным папашей в мечтах, парень был наполнен тревогой за тогдашний план, за Джеффа и то, как это на них отразится. Кошмары, в которых у него ничего не получалось и они возвращаются обратно в логово по эксплуатации, преследовали его, пугая, но и помогая не терять мотивации, чтобы выполнить все, как задумывалось. Впрочем, по мере того как отношения с Бэйбом развивались, одно время его терзали лишь образы нагого гонщика, извивающегося от удовольствия — он был слишком молод и горяч кровью, чтобы увиденное несколько раз не засело прочно в его голове.
Наверное, самые странные сны Чарли пришлись на период, когда он и Крис разрабатывали сыворотку, растворяющую способности и избавляющую от "даров". Это был не лучший момент его жизни, так как разом навалилось слишком много всего — магистратура, исследовательский проект, гоночная карьера, восстание Тони и проблемы в отношениях, возникшие как раз-таки из-за невозможности уделять Бэйбу внимание. На самом деле он так уставал, что чаще всего ощущал, словно просто закрывал и открывал глаза — как будто тех семи часов, за которые он должен был отдохнуть и душой, и телом, вовсе не было. Если мозг и мучил его видениями, то это были картинки того, как на их исследовательскую группу нападают, проект разваливается на части, на гонке происходят несчастные случаи, а Бэйб уходит от него и кричит в лицо, как сильно ненавидит. Чарли безмерно рад, что это все далеко в прошлом и таких переживаний ему не нужно больше выносить.
Теперь, когда все давно закончилось, и они наслаждаются обычной, зачастую даже скучной жизнью, ему почему-то снятся размытые фигуры родителей, лиц которых он совсем не помнит. Где-то глубоко в сердце ему до сих пор больно от того, что о нем самом толком нет информации — нет точной даты рождения, нет места появления на свет, нет известных родственников, и даже имя, которое он носит, вряд ли было дано ему при рождении. Ему грустно, что он никогда не знал своих родителей, а в частности — матери, которая передала ему те силы, от которых он впоследствии избавился. С другой стороны, если бы его детство прошло иначе, в полной и любящей семье, Чарли не встретил бы ПитБэйба лично — в этом просто не было бы необходимости. Чарли никогда бы не узнал, что значит любить и жить этим чувством. Он бы никогда не нашел никого, похожего на Бэйба, и только лишь за это он благодарен мертвому Тони.
В привычной рутине его сны состоят из воспоминаний вперемешку с додумками, но все они непосредственно связаны с Бэйбом, так как они проводят вместе почти все время — и свободное, и рабочее. Безусловно, у них есть личное пространство, чтобы не тронуться умом от бесконечного совместного времяпрепровождения. Как бы сильно они ни обожали друг друга, они все еще отдельные люди и нуждаются в островке покоя с собственными размышлениями. Чарли кажется немного смешным, что, несмотря на постоянную близость, даже во снах они не могут избежать друг друга. Впрочем, парень никогда бы не променял возможность быть пойманным в сети Бэйба и его трогательной улыбки на что-то иное.
То единственное, что Чарли никогда не устанет делать — трогать Бэйба и прикасаться к его гладкой коже, ведь она идеальная: слегка загорелая, словно светящаяся изнутри — с проступающими венами на руках и груди, такая блестящая и шелковистая. Бархатная настолько, что Чарли не может оторваться. Он знает каждый сантиметр: родимое пятно на плече, россыпь родинок на шее, пояснице, ушах и лице. S-изгиб тела, формирующий изящный прогиб поясницы, и тонкая талия, по которой он сейчас скользит обеими руками. Плоский живот с очертаниями кубиков пресса; грудь, идеально ложащаяся в ладонях. Мощные бедра, на которых хочется оставить синяки, и узкие лодыжки, которые так и просятся быть закинутыми на плечи или сомкнутыми вокруг его корпуса. Упругий и аппетитный зад, что не позволяет сосредоточиться ни на чем, кроме мыслей о том, как он всегда двигается навстречу его паху.
Все, кто когда-либо видел ПитБэйба вживую, не могут отрицать: этот мужчина невероятно привлекателен, безупречно сложен, словно античная статуя — воплощение совершенства. Наверняка многие мечтают обладать этим сексуальным телом, в котором нет ни единого изъяна, желая лицезреть, как он похотливо раскрепощается, становясь податливым и изнемогающим от жажды прикосновений. Чарли прекрасно осведомлен о том, что замужем за необычайно соблазнительным человеком, и все эти вожделеющие взгляды никак не волнуют его. Он никогда не станет требовать от Бэйба сменить майки-алкоголички, открывающие обзор на развитые бицепсы и подчеркивающие выпуклую грудь, или узковатые джинсы, комплиментарно обтягивающие задницу, на безликие балахоны, лишь бы спрятать эту красоту. Чарли никогда не прикажет Бэйбу отказаться от посещения вечеринок и баров, лишь бы к нему не подкатил очередной самонадеянный пижон. Парень знает: Бэйб — магнит для мужчин и женщин, главный трофей и несбыточная сексуальная мечта многих. И его это не злит, не смущает и не расстраивает… Его это заводит.
Все эти люди не представляют, что Бэйба никто не желает так сильно, так страстно и грязно, как Чарли. Даже заключение официального брака не мешает всяким отчаянным добиваться крупицы интереса от легендарного гонщика, но они обречены на провал: никто из них никогда не сможет похвастаться победой, потому что Чарли — единственный обладатель сердца и тела этого замечательного мужчины. Никто не знает, как Бэйб, когда-то не видевший смысла в привязанности, отдал все и даже больше, лишь бы остаться вместе. Никто и вообразить не может, что ранее любитель поразвлекаться с кем-то на одну ночь, теперь готов до конца жизни раздвигать ноги перед худощавым парнем с невинным, и кто-то может сказать глупым, лицом, обрамленным круглыми очками. Однако, если бы Бэйб не старался оградить их союз от посторонних глаз, делясь только тем, чем комфортно, то всякий раз, когда кто-то заикался бы о несуразности их пары, мужчина с довольной улыбкой и в мелочах описывал бы, как Чарли трахает его так, что глаза закатываются, а пальцы на ногах поджимаются. Чарли трахает его так, что он даже при особом желании не может сдержаться и не голосить о том, как ему хорошо. Чарли трахает его не как кусок мяса, гонясь за собственным удовольствием, а как самый любящий на свете человек. Он не молчит, как рыба, подобно всем тем придуркам из прошлого, а заставляет его почувствовать себя почитаемым. Когда Чарли занимается с ним любовью, лаская так, что боготворит в каждом движении, даря знание об абсолютной исключительности и ощущение того, что он драгоценность в руках парня, Бэйб теряет связь с реальностью, полностью отдаваясь во власть этого момента. И Чарли знает: ему это никогда не надоест.
Чарли будто окружен этим идеальным телом: перед его глазами то и дело мелькает кожа, которую он пробует на вкус, вылизывая хаотичные узоры и собирая кончиком языка солоноватый и пьянящий привкус желания. Его голова идет кругом от того, что Бэйб одновременно везде: помимо умалишенного лизания, Чарли сжимает ладонями сначала его ноги, потом его талию, после чего передвигается к груди — его пальцы проходятся повсюду, где достают. Ему так хочется полного слияния, и он вроде как даже трется всем своим бренным телом о чужое, ставшее таким родным. Для него Бэйб — самый запретный плод, который он срывает ежедневно, ни капли не жалея о том, что опускается в пучину разврата: утягивает его в долгий поцелуй, в котором языки борются за власть; упивается его пульсирующим и горячим членом, заполняющим рот и заставляющим давиться; ласкает его рукой, словно преданный раб желаний и хранитель удовольствия, припавший к стопам своего идеала; исследует его самым интимным способом, проникая языком в узкий, горячий плен, ошеломленный и восторженный ритмом бедер, движущихся на его лице; толкается так глубоко и с уверенностью, с которой доминируют лишь те, кто не знает жалости в похоти, воплощая в себе чистый эгоизм, но на самом деле служа каждому звуку, слетающему с губ Бэйба, каждому стону, действующему как гипноз и вынуждающему отдавать всего себя без остатка.
А Бэйб стонет: так сладко, так продолжительно и жалобно, так утробно и обезоруживающе, так изнемогающе и моляще, что Чарли прошибает насквозь. Его тело натягивается до предела и отзывается неконтролируемой дрожью. Бэйб выстанывает его имя, бормочет любимое прозвище, шепчет не останавливаться, и чем больше Чарли трогает его, лижет его, слышит и видит его, тем больше он готов умереть прямо так. Чарли и сам уже хнычет от возбуждения, то и дело выкрикивая имя мужчины — единственного, кто способен довести его до такого состояния. Никого другого, кроме Бэйба, и не может быть. Бэйбу можно издеваться над ним как угодно, потому что ему позволено все.
— Чарли, — внезапно слышится голос Бэйба, но откуда-то издалека и явно не от того Бэйба, которого он прямо сейчас сжимает и пытается довести до оргазма.
Чарли понимает, что все действо было сном, состоящим из стоп-кадров каждого участка тела мужчины, когда открывает свои зажмуренные глаза и встречается взглядом с реальным Бэйбом — тот выглядит только что проснувшимся, смущенным, но крайне довольным. До парня наконец доходит, что, видимо, все это время он неистово терся о супруга в реальности, наблюдая яркий видеоряд с его участием в своей голове. Он перестает двигаться, замирая на секунду.
— Не останавливайся, ты так сладко стонал мне на ухо мое имя, — тут же говорит Бэйб, смиряя возлюбленного насмешливым, но не злобным взором. Он поворачивается боком и придвигается еще ближе, так что они оказываются натурально вплотную. — Папа так терся об меня своим членом, что я проснулся, — произнося это, Бэйб просовывает руку между ними и обхватывает влажный от смазки член Чарли, укладывая большой палец на головку.
— Извини, если ты не выспался, но за остальное извиняться не буду, — все еще немного растерянно после резкого пробуждения отвечает Чарли на поддразнивания и тут же тянется за поцелуем, уже достаточно разгоряченный, чтобы не контролировать свою жадность. Парень чувствует, как плоть Бэйба прижимается к его собственной, и снова начинает тереться, уже откровенно стоня в рот мужу.
— Что ты хочешь? — мужчина отрывается от лобызания, чтобы узнать дальнейшую развлекательную программу. — Я не хочу готовиться, — конечно, Бэйб не прочь быть вколоченным в кровать до изнеможения, но сейчас раннее утро. Несмотря на то что его будут разминать даже не собственные пальцы в силу того, что Чарли бы никогда не отказался этим заняться, ему не особо хочется прикладывать усилия в данный момент, желая больше ленивой близости.
— Я уже близко, — Чарли перебирает в своем воспаленном разуме, какие выкрутасы воплотить в жизнь, считывая настроение супруга. Этот эротический сон не на шутку завел его, словно сознание и фантазия насмехались над ним, зная, что в мире нет ничего, что заставило бы его кровь вскипеть так, как вид обнаженного мужа, завораживающего до болезненности. Поэтому, уже особенно не нуждаясь в распаляющих ласках, он мечтает об одном — кончить и сделать так, чтобы Бэйб последовал в этом безумии за ним. — Повернись и сожми бедра, — парень радуется тому, что подкидывает мозг, как будто идея и вправду гениальна. Прямо сейчас эта поза поможет ему достичь всего задуманного — вот он и не медлит, вслух оглашая то, что устроит их обоих.
Они снова находятся в том же положении, в котором засыпали: Чарли прижимается к спине Бэйба своим корпусом, но спускается самую малость ниже, чтобы просунуть член между бедрами мужчины, напряженными и сжатыми по ранее озвученной просьбе. Парень понимает, что это нельзя сравнивать с толчками внутри уязвимого местечка возлюбленного, но это не значит, что мощные бедра Бэйба не доставляют ему наслаждение, как бы они ни задействовались в этой порочной игре. Когда Чарли все-таки устраивается между его ног, то скользит рукой вперед по его тазу, пока не натыкается на полупривставшую плоть и не заключает ее в объятия своего кулака.
— Мало того, что мы ебемся почти каждый день, тебе еще и снится это, — расслабленный лепет Бэйба всегда полон подтруниваний, чтобы кокетничать и искушать мужа. Впрочем, Бэйб правда был удивлен тем, что его пробудило несколько мгновений назад. Влажные сны, безусловно, не были чем-то шокирующим, но их наличие навело его на мысль: скорее всего, так на парне сказывается их загруженный график. Справедливости ради, в период так называемого безделья они, кажется, только то и делают, что имеют друг друга в различных позах. Но каждый раз, когда наступает открытие гоночного сезона, им не то, что приходится — просто не остается другого варианта, кроме как сократить время, проводимое за "бесполезным" сексом, ведь сил на терзания друг друга не остается. Бэйб не считает то, что Чарли грезит о нем чем-то раздражающим — наоборот, это мило, учитывая, какие истории отношений он успел услышать за всю жизнь, в которых любовь и влечение скоропостижно умирают от бесконечно повторяющейся рутины. К превеликому счастью, они оба до сих пор не могут насытиться тем, что вытворяют их тела, оказываясь вместе. — Мне так понравилось просыпаться под твои жалобные стоны, — Чарли имитирует толчки, получая не меньшее удовольствие, чем от реальных. Бэйб слишком хорошо знает все, что кружит голову пареньку с лицом простофили, и потому впрямь сильно сжал ляжки, заставляя Чарли проталкиваться сквозь это тягучее сопротивление. Ладонь Чарли ритмично двигается на его члене, от чего Бэйб немного дергается вперед, навстречу длинным пальцем, тщательно скользящим по его стволу сверху вниз.
— Ты такой молодец, так туго, — о, Чарли действительно это нравится, судя по тому, как его хриплый голос произносит несдержанную похвалу, опаляя его шею своим горячим дыханием. — Как давно тебе снился я? — из-за того, что они лежат вплотную, Чарли приходится на секунду остановиться, чтобы высвободить вторую руку, прижавшуюся к постели, в стремлении исполнить желаемое — схватиться за волосы Бэйба и потянуть его затылок на себя.
— Ах, папа, — эта нотка дерзости вызывает в Бэйбе странный отклик, подстегивая теплое чувство внизу живота, и он сжимает бедра еще крепче, получая в ответ надрывный, почти болезненный стон. — Пару раз в месяц бывает, — зная, что Чарли не успокоится, пока не услышит признание, Бэйб спешит выдать себя с потрохами, в то время как парень неистово вколачивается между его ног, пачкая их смазкой, и усердно работает кулаком впереди. Бэйб даже не может полноценно стонать из-за того, как сильно возлюбленный тянет его за волосы, заставляя устремить макушку вверх — из его рта выходят короткие, рваные вдохи и сдавленное мычание. Несомненно, парень не жалеет сил, раскачивая их взад-вперед, вгоняя свой большой и тяжелый член в тугое пространство, что образуют бедра Бэйба. И хоть это не издевательство над его дырочкой, это все равно ощущается по-хорошему правильно — особенно в сочетании с чавкающими звуками, исходящими от его собственной плоти, по которой Чарли продолжает с напором проходиться.
— Даже во сне такой сексуальный… — парень говорит прерывисто, явно смакуя образ супруга из своего сна и наяву. — Голый и стонущий только для меня, — Бэйбу по душе хвалебные речи, полные восхищения и обожания, поэтому он вторит мужу низким мычанием, одобряя услышанное. — Куда мне кончить? — немудрено, что Чарли задается этим вопросом: обычно Бэйб сам выбирает, куда прольется горячая сперма. А раз Чарли не внутри него, чтобы заполнить его белой жидкостью, как Бэйб всегда отчаянно просит, то он не имеет понятия, где мужчина хочет видеть доказательство его вожделения.
— Я не знаю… — задушенно отвечает окликаемый, как только парень отпускает его копну волос и голова опускается обратно, в привычное положение, где макушка не устремляется вверх, словно натянутая стрела. Как-то даже и мысли не приходило об этом, пока Чарли не озадачил его выбором.
— Ах, Бэйб, — просовывая теперь свободную руку под мышку мужчины, Чарли начинает с силой притягивать к себе корпус возлюбленного, ускоряя движения на его плоти и приближая оргазм Бэйба. Чарли впивается в нежную кожу на лопатке губами, жадно клеймя, прежде чем снова заговорить. — Скажи мне, куда кончить? — он не перестает допытываться, будучи осведомленным о том, что супруг рано или поздно выскажет свое сокровенное желание.
— На грудь, — Бэйб выдыхает, справляясь с дрожью, и наконец выпаливает то, что крутится пластинкой в голове. Сразу после этого Чарли убирает руки, резко переворачивает его на спину и спешит принять положение сидя, но не между длинных ног мужчины, а становясь на колени сбоку от возлюбленного, наклоняясь низко над его грудью.
Бэйб может только наблюдать за тем, как грубо Чарли доводит себя до предела, направляя головку прямо на его сосок и выпуская струю спермы, толкаясь в кулак. Выплеснувшаяся жидкость попадает прямо в цель, но, поддаваясь гравитации, начинает стекать вниз к боку. Чарли тут же накрывает губами запачканную бусину, вбирая ее в рот вместе с собственной спермой и облизывая ее по кругу. Все это время мужчина молчит и лишь тяжело дышит, получая легкое наслаждение от ласки груди таким податливым и горячим ртом. Но Чарли не дает этому чувству надоесть: он отрывается и перемещается к бедрам Бэйба, разводя их в стороны. Когда он оказывается в непосредственной близости к напряженному и неутешному члену Бэйба — покрасневшему, но так не увидевшему освобождение — Чарли снова пускает в ход язык, сразу же причмокивая, на что развратный супруг отчаянно зарывается ладонью в его волосы, подаваясь тазом сильнее, чтобы протолкнуть себя глубже в глотку мужа.
Чарли не нужно долго играть — требуется лишь пара мгновений, прежде чем Бэйба сводит судорогой и он изливается прямо парню в горло, захлебываясь собственным стоном, тогда как Чарли ни отстраняется ни на сантиметр. Он замирает и глотает каждый рывок, не давая ни капли пропасть зря, пока Бэйб разряжается в него. Как только Бэйб с облегчением выдыхает и бессильно откидывается на кровать, Чарли отодвигается, но только чтобы подтянуться прямо к лицу возлюбленного и затянуть его в благодарный поцелуй, вкус которого перемешан с их общим семенем.
— Вот уж доброе утро, — первым, кто подает голос, является Бэйб, поглаживающий парня по волосам в успокаивающей манере.
— Я соскучился по тебе, — бормочет Чарли, как бы обосновывая весь этот утренний спектакль.
Не то чтобы Бэйбу это не понравилось.