Chapter Text
Когда видишь взмах руки, удар ощущается чуточку больнее. Пауза между этими двумя действиями – «увидеть» и «ощутить», самая противная. Она достаточна для того, чтобы осознать, что сейчас костяшки его пальцев впечатаются в твою челюсть, и даже преждевременно почувствовать их, но не достаточна для того, чтобы сообразить, как увернуться. Или, может, я и в самом деле настолько бездарный, что не успеваю. Не могу. В детстве я всегда мечтал, чтобы моя кожа стала настолько грубой, что практически онемевшей, а кости отлились железом. Вот тогда бы переживать все стало бы намного легче.
Но легче не становилось.
***
- Мистер Кристенсен!
Я оборачиваюсь на зов и не сразу замечаю среди снующих туда-сюда десятиклассников нашего завуча, миссис Даррис, направляющуюся ко мне с планшетом в руках.
- Чем обязан? – вежливо интересуюсь я.
- Мистер Кристенсен, дело срочное, - деловито начинает миссис Даррис, - как вы знаете, ваш отец выражал особое желание о выдвижении вашей кандидатуры на пост президента школы, но вы так не пришли ни на одно заседание. Извольте изъясниться, молодой человек.
- Миссис Даррис, я… - я начинаю судорожно выдумывать причину своего отсутствия, но, уловив ее строгий недовольный взгляд, устало вздыхаю и пожимаю плечами, - можно мне самоустраниться без лишнего шума?
- Ну уж нет, молодой человек, - сердито отвечает миссис Даррис, всучивая мне планшет, - ваш отец проявляет невероятное благодушие к школе, и ни вы, ни я, ни школьный совет не захочет его расстраивать. Поставьте свою подпись там, где отмечено галочкой, а остальное изучите на досуге. Это протоколы заседаний.
Я кручу между пальцев ручку, поглядывая на миссис Даррис, но отступать она, похоже, не собирается. Я лениво черкаю там, где было указано, и она выхватывает подписанные листы.
- То-то же, мистер Кристенсен, - она окидывает меня испепеляющим взглядом, немного задерживается на моем фиолетовом пятне, растекшимся по всей скуле, и спешит удалиться.
Я еще немного болтаюсь на улице, согреваясь теплым весенним солнцем, молча наблюдаю за оживленной дискуссией то в одной группе школьников, то в другой, и вместе с потоком, ближе к началу урока, захожу в школу.
Едва переступив порог, я наталкиваюсь на Бобби и Хейла. На моих друзьях по одинаковой спортивной форме, в руке Бобби мяч, который он тут же кидает мне. Я едва успеваю его словить – все-таки я не спортсмен. Хейл замечает мою царапину с синяком на щеке и требует подробностей, считая, что ее оставила какая-нибудь ревнивая девчонка. Мне даже не приходится выкручиваться – я просто говорю то, что от меня ожидается. Парни смеются и подталкивают меня. Мы переговариваемся о моей вымышленной подружке по дороге к шкафчикам, как вдруг в коридоре я замечаю ее.
Ева.
У нее ровная оливковая кожа и большие каре-зеленые глаза. В этот день на ней белая блузка, заправленная в зауженные джинсы черного цвета, с накинутым сверху темным кардиганом. Волосы распущены – длинные и пушистые, они обрамляют ее красивое лицо. Рядом с ней, как всегда, смеется Минка и тянет за руку Оливия. Они громко разговаривают – кажется, происходит какая-то оживленная дискуссия. Интересно, о чем?
- Хорош так пялиться, - Бобби поддевает меня локтем, и я уязвленно потираю ушибленное место.
- Да я не пялюсь.
- Не дрейфь, парень, - Хейл кидает на девчонок открытый, заинтересованный взгляд, - там есть на что посмотреть.
Я кидаю последнюю книгу в рюкзак и с силой захлопываю дверцу. Громкий металлический хлопок заставляет Хейла вздрогнуть и обернуться ко мне.
- Эй! Можно поаккуратней? Чуть в штаны не наложил.
Стайка девчонок тоже взглянула на нас с недоумением, и я смущенно отворачиваюсь.
Со звонком в класс стекаются все наши ребята. Я внимательно наблюдаю за дверью, чтобы увидеть, как заходит она. Ева опаздывает – вместе с Минкой и Оливией. Они всегда опаздывают, и я не знаю, кто из них тому причина. Минут через десять заходит Дэн, парень Евы. На этот раз учитель начинает читать лекцию об опозданиях, и парень лишь театрально закатывает глаза. Мне он не нравится. Слишком напыщенный для простой и доброй Евы. Но ведь выбирать не мне. Раз они встречаются, значит, что-то в нем такое есть. Что-то, чего нет во мне.
Уроки проходят быстро. Одни сорок пять минут зеркально отражают другие. Лишь на алгебре я слегка поднимаю голову, всматриваясь вперед. Ева сидит прямо передо мной. Иногда на нее падают лучи солнца, и каштановые волосы светятся золотым. Безумно красиво. Рядом со мной сидит Аврора – одна из моих новых одноклассниц - она с любопытством смотрит на меня, и я делаю вид, что смотрю вперед не на Еву, а на доску. Кажется, это срабатывает.
После занятий Хейл и Бобби идут на свою тренировку, а я остаюсь на спортивную секцию. На листовке, которую я увидел неделю назад на школьном стенде, было сказано, что из нас сделают мужчин, научат основам боя и выдержке, но на деле мы только вместе делаем разминку, а дальше каждый сам по себе. Но здесь всегда можно найти свободные боксерские мешки, есть спортивный инвентарь, а достать перчатки – не проблема. Если достаточно долго играться с грушей, то рано или поздно тренер оторвется от своих парней и подойдет сделать замечание. Он немного груб, но рук не распускает, так что я каждый раз его жду.
Сегодня в зале нас около пятнадцати: кто-то в спаррингах, кто-то отрабатывает удары с лапами, кто-то, как я, пытается надрать зад мешку. Нас таких человека три, но объединяться с ними у меня нет никакого желания. Они выглядят еще хуже, чем я. Бой у меня выходит не очень хорошо, и я ловлю несколько смешков от старших, но стараюсь сильно о них не думать, даже если они проедают изнутри.
Когда я отвлекаюсь на очередной ехидный комментарий, сказанный как будто не про меня, то позади двух самоуверенных перекаченных идиотов замечаю мисс Каз. Она как бельмо на глазу, что я даже вынужден сморгнуть пару раз. Нет, действительно она – моя учительница по литературе, тихонько идет по краю зала вместе с нашим тренером. Он нарочно выпятил грудь, что-то увлеченно ей рассказывая, а она вежливо кивает, хотя по тому, как ее глаза скользят по чему угодно, но не по нему, становится ясно, что ей не особо интересна его компания. Она выглядит прекрасно, как и всегда. У нее какой-то другой уровень красоты, ведь не скажешь, что наши девчонки хуже, просто они другие. Мисс Каз почти не носит ярких цветов, даже сейчас на ней блузка нежно-голубого цвета и молочная юбка-карандаш, но она всегда привлекает внимание. Через мгновение мы встречаемся глазами, и она замедляет шаг. Я быстро отвожу взгляд. Если продолжу смотреть на нее, она решит, что я ее жду, что будет неслыханной наглостью. Но любопытство берет надо мной верх, ведь для чего-то же она приостановилась, и я легонько подсматриваю боковым зрением.
Она что-то говорит тренеру, он переводит взгляд с нее на меня, качает головой, она что-то добавляет и разворачивается в мою сторону.
- Мистер Кристенсен, добрый день!
- Добрый! – откликаюсь я.
Расстояние между нами не очень большое, но пока она идет, все то внимание, что мы привлекаем, вызывает во мне всплеск адреналина. Спарринги вокруг нас остановились, все провожают ее глазами, и даже те подтрунивающие надо мной парни едва могут подобрать с пола свои челюсти, наблюдая, как красивая молодая женщина идет прямо ко мне.
- Чего застыли? За работу! – раздраженно кричит тренер, кидает на меня еще один короткий взгляд и уходит.
- Мисс Каз, удивлен вас здесь увидеть, – учтиво начинаю я разговор.
- Да, ведь сейчас время моего факультатива, - она хитро смотрит на меня, и я виновато туплю взгляд, - Джим, почему ты меня не предупредил? В расписании все еще стоит, что в это время ты у меня. Завуч знает, что ты сменил внеклассные занятия? Ты подавал заявление?
- А можно без заявления? – с надеждой спрашиваю я. – Пожалуйста.
- Нет, так нельзя, - строго отвечает мисс Каз, - если с тобой что-то случится, никто не будет знать, где тебя искать. Что у тебя за синяк? – без каких-либо вступлений и пауз задает вопрос она.
- Э-э, - ее заинтересованность застает меня врасплох. Обычно таких вопросов учителя мне не задают, поэтому я даже не сразу нахожусь, что ответить. – Я это… подрался.
Логично? Логично!
- С кем? В школе? – продолжает атаковать она, - мистер Иглесиас сказал, что ты в спаррингах пока не участвуешь.
- Да нет, за пределами, - лениво отвечаю я. – Но видели бы вы того, с кем я дрался, - я натягиваю довольную улыбку.
Она смотрит на меня недоверчиво, и теперь я решаю перевести тему:
- А вы что-то хотели? Чтобы я заявление написал?
- Я зашла убедиться, что ты действительно здесь, как сказал мистер Уильямс, и с тобой ничего не случилось, - отвечает она спокойно. - Извини, что прервала твою тренировку. Говорят, делаешь успехи. Тренер тебя очень хвалил.
Перед моими глазами всплывает картина их разговора. Да не меня он хвалил, а просто время тянул, чтобы еще больше перед ней покрасоваться.
- Но вот он я, живой и здоровый, - я неловко улыбаюсь в ответ. – Мисс Каз, а можно еще вас попросить не называть меня «Джим»? Все обычно зовут меня по второму имени – Том.
- Ну будем знакомы, Том, - легко соглашается она. – Ну что ж, не буду тебе мешать. До конца недели напиши заявление, пожалуйста. Все должны знать.
- Угу, - невнятно бормочу я в ответ, но она уже не слышит.
Хоть жизнь вокруг восстановилась после окрика тренера, все парни синхронно притормаживают, пока мисс Каз проходит мимо них. Оставшееся время смешки я больше не ловлю.
- Сильно ругалась? – обеспокоенно спрашивает Бобби, когда в конце дня мы шатаемся по школьному стадиону.
- Не сильно, - отвечаю я, повиснув на перекладине. Рядом тут же цепляется Хейл.
- Извини, что рассказал, - Бобби крутит носком по грязному асфальту. – Я подумал, что она может позвонить твоему отцу.
- Будешь писать заявление? – спрашивает Хейл между подтягиваниями.
- Попробую еще потянуть время, - отвечаю я.
Я тоже подтягиваюсь, но хватает меня ненадолго. Бобби разваливается на скамейке, положив руки на груди, и я, запыхавшись, падаю недалеко от него. Хейл смотрит на нас с ухмылкой, подтягивается еще пару раз, а затем достает из сумки небольшие свертки.
- Ты прямо здесь хочешь? – Бобби удивленно приподнимается.
- Да тут никого нет, - Хейл подкуривает и протягивает нам. Я беру.
Мы медленно затягиваемся. Бобби лежит и подкидывает вверх мяч, и вокруг довольно тихо. На стадионе никого нет.
- Знатно попадет тебе, если отец узнает? – интересуется Хейл между делом.
- Знатно, - отвечаю я на выдохе. Легкие приятно жжет, а в голове так блаженно пусто.
- Сдались ему эти факультативы литературы? – продолжает Хейл, – Шекспира из тебя хочет сделать, что ли?
Я пожимаю плечами.
- Ну хоть мисс Каз пришла, - отвечаю я, бесцельно глядя вперед, - от монотонного голоса миссис Поткинс хотелось спрыгнуть с крыши.
- Давно ей пора было на пенсию, - подает где-то внизу голос Бобби. – Может, мисс Каз и раньше бы пришла, будь место вакантно.
- Ага, - саркастически бросает Хейл, - она же переехала сюда. Так что в самое время. Черт, может, мне записаться к ней? Вместо тебя? – Хейл прищуривается, делая последнюю затяжку, - она ж не замужем, а мне как раз такие нравятся. Блондиночки.
Я прыскаю.
- Ну тебя, - я докуриваю и поднимаюсь, - сдался ей ты? К ней сегодня даже мистер Иглесиас клеился, так что очередь за ней – будь здоров.
- Не веришь в меня? Спорим, я ее уломаю на поцелуй? – Хейл взбудораживается и подпрыгивает со скамьи. – А?
- Ты чего, ее посадят, - Бобби тоже поднимается, держа в руках мяч. – Ты что там курил сейчас?
Хейл закидывает сумку на плечо.
- А я трепло – всем разбалтывать? Расскажу только вам, - он хитро улыбается. – Ну а чего? Разве я не красавчик?
- Красавчик, красавчик, - смеюсь над ним я, лавируя между скамьями стадиона.
- Она одинока, я одинок, - Хейл обгоняет нас, поворачивается к нам лицом и тычет себя в грудь. – Да еще и чертовски обаятелен.
Мы с Бобби замечаем впереди периллу, переглядываемся, но ничего не говорим Хейлу, и он, все еще идущий спиной вперед, спотыкается и падает на задницу.
- Вот так тебе, - отвечаю я под хохот Бобби.
Хейл принимает мою руку и поднимается.
- Да ладно вам, впервые в жизни в школе нормальная училка появилась, - он отряхивается, но бодро продолжает: - уговорили, оставлю этот спор только ради ее блага, - и театрально вскидывает руки в поражении.
Мы доходим до парковки, где Бобби прыгает в машину Хейла, а я сажусь в свою. На душе становится тяжелее. Отец не вернется до позднего вечера, но возвращаться все равно как набрать в карманы камней и прыгнуть в озеро. Разве что быстрее умираешь, и года это не занимает.