Chapter Text
Воздух в Безночном городе был таким же мерзким, как и его политика, и у Не Нюбая не было ни малейшего желания вдыхать ни то, ни другое. Люди сновали туда-сюда, хвастались своими ничтожными достижениями, словно открыли способ обрести Бессмертие, и при этом ходили на цыпочках вокруг настоящей правды, которая сидела во главе зала: Вэнь Жохань решал, каким маленьким Орденам возвыситься, а каким исчезнуть, и при первой же возможности поступил бы так же с великими. Они важничали и поздравляли друг друга так, словно рядом с ними не свернулась кольцами ядовитая змея, которая следила за каждым их движением.
Приказ главного заклинателя собрать их всех вместе в этом году показался Не Нюбаю более целенаправленным, чем обычно. Он подозревал, что был не единственным, кто задавался вопросом, почему Вэнь Жохань внезапно потребовал их присутствия в Безночном городе, ведь обычно такие просьбы сопровождались куда большей помпезностью и меньшим количеством приказов.
Главы Орденов Яо и Оуян вместе бродили по залу, высматривая потенциальных союзников как для сплетен, так и для тревог. Не Нюбай не предлагал ни того, ни другого, и потому оставался для них неинтересен. Конечно, в конце концов, они находили его, чтобы обменяться любезностями — особенно глава Ордена Оуян, у которого здравого смысла было больше, чем у Яо Бана, и которого интересовали полезные ископаемые Цинхэ, — но не так рано. Пусть у них и не хватало чутья, которое Черепаха-Губительница черпала из одиннадцати тысяч духов, но на сносное распознавание образов они всё же были способны.
Раз или два Цзинь Гуаншань смотрел в его сторону и решал, как и те прихвостни, что к нему липли, что приближаться к Не Нюбаю не стоит — радушного приёма им не видать. В отличие от подавляющего большинства своих сверстников, Не Нюбай не полагался на беспечное невежество, чтобы оправдать своё скверное поведение, и этот человек прекрасно это знал. Он прибыл раньше остальных; Цинхэ Не стал вторым Орденом, явившимся на усладу Его превосходительства, и обнаружил, что Цзинь Гуаншань уже глубоко увяз в своем чревоугодии.
Оставались только Гусу Лань и Юньмэн Цзян — последние из великих Орденов, кому предстояло прибыть. Те, чьего появления, как подумал он, бросив позабавленный взгляд на сына, ждали с большим нетерпением.
Минцзюэ дёрнулся рядом с ним, пока они обменивались приветствиями с главами Орденов Хэ и Цинь. Оба пытались сбежать от длинной руки Ланьлина, каждый с разной степенью тонкости, но ни одному из них Не Нюбай не мог много предложить в плане покровительства.
Будь у него любой другой выбор, Не Нюбай не взял бы Минцзюэ в Цишань. Подвергать наследника своего Ордена интригам Вэнь Жоханя было бы глупостью. Но, как наставляла его жена, это был шанс для их сына показаться своим сверстникам. Таким, какой он есть.
Он помнил, как его собственная мать предлагала то же самое, когда тащила его на подобные мероприятия.
— Па, — прошептал Минцзюэ примерно через час после их прибытия, голос сорвался на одном слоге. Он откашлялся и попробовал снова, понизив тон. — Я вижу А-Хуаня. Можно мне пойти поговорить с ним?
Не Нюбай обвёл взглядом собравшихся. В этом году у Гусу Лань было относительно небольшое представительство. И возглавлял его Цинхэн-цзюнь — желанное видение белого цвета, хоть и неожиданное. С ним прибыли всего несколько заклинателей, а также Лань Хуань и Лань Чжань — вероятно, в знак уважения к тому, что, как понял Не Нюбай, госпожа Лань недавно слёгла с недомоганием. Беглый взгляд по залу подтвердил, что Лань Цижэнь не присоединился к нему, хотя последние двенадцать лет, с самого рождения Лань Хуаня, он был их главным представителем. Хорошо бы и он не заболел.
Не Нюбай удержал Минцзюэ, когда стало очевидно, что глава Ордена Яо чувствует себя гораздо увереннее, приближаясь к Цинхэн-цзюню, чем к нему самому.
— Не сейчас. Он — наследник Ордена, как и ты. Пусть сначала поприветствует тех, кто подходит к его отцу.
Минцзюэ кивнул, но его губы сложились в упрямую гримасу разочарования.
Лань Лэянь, Цинхэн-цзюнь, заметил пристальный взгляд Не Нюбая и встретился с ним глазами поверх плеча Яо Бана. Его подбородок дёрнулся в знак скупого приветствия, а взгляд стал чуть более игривым, но его манеры не позволяли ему отвлекаться от главы Ордена Яо. Из них двоих Лань Лэянь всегда лучше умел убеждать учителей, что он лучше внимает их проповедям. Милое личико, подумал Не Нюбай. Ему самому говорили, что его черты «броские», что, как он считал, все понимали как «уродливый, но запоминающийся». Хорошо, что борода помогала.
В конце концов Лань Лэяню удалось сбежать от назойливого внимания Яо Бана, и он повернулся к Лань Хуаню. Он с понимающей улыбкой кивнул Не Нюбаю и подтолкнул А-Хуаня в спину, перенаправляя его внимание на Минцзюэ. Глаза младшего мальчика засияли, и он вскинул руку в возбуждённом взмахе.
Минцзюэ выпятил грудь и выпрямился во весь рост.
— Он хорошо выглядит, — сказал он, и голос его снова сорвался.
Не Нюбай рассмеялся и хлопнул его по плечу.
* * *
— Ха, старший брат, нам придётся когда-нибудь это обсудить, — позже вечером смеялся Лань Лэянь, разделяя с ним кувшин вина.
«Он никогда не умел держать спиртное», — с нежностью подумал Не Нюбай.
Лань Лэянь тайком выбрался из Облачных Глубин, чтобы встретиться с ним в Цайи, отчаянно нуждаясь в компании, которой его давно лишили.
«Это», о котором шла речь — их старшие сыновья — в тот момент лежали без сознания, прижавшись друг к другу, на другом конце комнаты. Та ночь выдалась весёлой и стала ещё лучше из-за своей редкости. У Минцзюэ и Лань Хуаня могло появиться больше возможностей быть в обществе друг друга, учитывая их положение, но возможность увидеть Лань Лэяня лично, а не довольствоваться письменными посланиями, подарила Не Нюбаю настоящую надежду на будущее.
Будущее, решил он, наполняя их чаши, нуждалось в более решительных действиях, чтобы его обеспечить.
— Тебе следует сначала разобраться со своей женой, — сказал Не Нюбай напрямик. Он не умел быть иным. — Я всегда говорил, что счастье в браке…
— Ты, — сказал Лань Лэянь слишком громко. Он заставил себя замолчать, прижав палец к губам и неприлично хихикнув, и покосился на мальчиков. Не Нюбай обычно не доверял мужчинам, которые хихикают. Лань Лэянь, после двадцати лет дружбы, оставался единственным исключением, и только потому, что Не Нюбай был рядом, когда тот сделал свой первый глоток вина и стал свидетелем последовавшего веселья. — Был счастлив в своём браке. И хотя, — он икнул, — это и придаёт тебе некоторый авторитет, ты не был женат на моей жене.
— Твоя жена прелестна, и её не следует запирать в однокомнатной хижине.
Весь юмор исчез с лица Лань Лэяня.
— Это не идеально ни для кого из нас, — тихо признал он. — Но пока я не удовлетворю старейшин отчётом о её поступках, у меня нет возможности её освободить.
В Цинхэ, как и во всём остальном цивилизованном мире, слова главы Ордена было бы достаточно. Странно, что Гусу Лань не придают им такого же веса. Он никогда не знал всей истории затворничества госпожи Лань, равно как и решения Лань Лэяня самому оставаться в уединении, но он верил, что его друг, в конце концов, расскажет эту историю, так или иначе.
Их воссоединение пришлось ненадолго отложить, пока Цинхэн-цзюнь читал Лань Хуаню краткую лекцию о приличиях, хотя Не Нюбай сомневался, что мальчик услышал хоть слово: его взгляд возвращался к Минцзюэ всякий раз, когда отец не смотрел. Рядом с ним А-Чжань держался за пояс старшего брата, одновременно задумчивый и раздражённый.
В конце концов Лань Лэянь улыбнулся, признавая тонкое поражение. Послав сухую улыбку в сторону Не Нюбая, он освободил А-Хуаня от оков родительского неодобрения. А-Хуань бросился к Минцзюэ, уже такой высокий, что ему приходилось лавировать между бесчисленными телами и буквально завязываться в узлы, чтобы добраться до них. Его младший брат остался стоять на месте, надувшись и глядя им вслед, его рука всё ещё сжимала воздух там, где только что был пояс Лань Хуаня.
— Старший брат! — воскликнул Лань Хуань.
Не Нюбай скрыл улыбку; этот мальчик, очень похожий на него самого, склонен пренебрегать шёпотом, когда хочется кричать. Скорее всего, старейшины Гусу Лань, в конце концов, найдут способ обуздать такие бурные наклонности. Если нет, то он уже близок к тому возрасту, когда время сделает эту работу за них.
— А-Хуань, — сказал Минцзюэ, пытаясь звучать намного старше, чем он был на самом деле.
Он был на два года старше своего дражайшего друга, и теперь эта разница казалась куда более значительной, чем когда они были младше. Минцзюэ за последние полгода не только вырос на голову, но и недавние занятия с Бася расширили его плечи. И хотя Не Нюбай будет (лживо) настаивать до последнего вздоха, что не замечал никаких попыток отрастить усы, над губой его сына красовалось жалкое облачко пушка, которое требовало либо неведения, либо устранения. В долгосрочной перспективе Лань Хуань будет выше, подозревал Не Нюбай, но пока его сын мог наслаждаться преимуществом.
— Отец обещал, что после Собрания Орденов я смогу навестить тебя в Цинхэ. На целый месяц. — Он посмотрел на Не Нюбая и очень низко поклонился. — Если, конечно, Вы не против, глава Ордена Не. Я понимаю, что у брата Не много обязанностей, требующих его внимания, и я не хотел бы их нарушать.
— Сказано так же безупречно, как и любым ребёнком, воспитанным Лань Цижэнем, — рассмеялся Не Нюбай. — Да, да. Приезжай в Цинхэ. Привози и этого очаровательного младшего братца. Уверен, мой второй сын будет рад компании.
— Благодарю Вас, глава Ордена Не, но А-Чжань… — Лань Хуань широко распахнул глаза. — А-Чжань! — Он развернулся с убитым горем видом.
Лань Чжань в отсутствие брата вцепился в пояс отца, обиженно уставившись в землю — предположительно, потому что его учили не делать того же, что и его брат.
— О, я обещал ему не оставлять его одного, — проговорил Лань Хуань, и его лицо исказилось.
— Тогда пойдём к нему, — предложил Минцзюэ.
Неприлично широкая улыбка Лань Хуаня вернулась.
— Спасибо, старший брат.
С лёгким недоумением Не Нюбай последовал за ними, оставив свою свиту позади и доверившись тому, что все они будут вести себя так, чтобы не привлекать внимания. В любом другом месте он опасался бы, что они воспользуются возможностью устроить представление в его отсутствие. Но ни один ученик Не не опустит бдительность в Цишани.
Будучи значительно более проворными, мальчишки добрались обратно задолго до того, как это удалось Не Нюбаю. Он нагнал их, когда они уже оттеснили А-Чжаня в сторону: Лань Хуань шептал извинения, а его брат смотрел в землю. Не Нюбай усмехнулся — учитывая, как А-Сан терроризировал бы их за такое оскорбление, надутые губы казались справедливым возмездием.
— Лань-сюн! — поприветствовал Цинхэн-цзюня Не Нюбай, оставив детей в покое. Он хлопнул его по спине, достаточно сильно, чтобы тот слегка споткнулся. Тот быстро выпрямился. — Я не ожидал увидеть тебя здесь!
Он и правда не ожидал увидеть его на подобных мероприятиях, учитывая, что тот провёл большую часть последнего десятилетия фактически в заточении в собственном доме. Было только два случая, которые официально позволяли ему отлучиться от своего затворничества, и оба были самыми крайними. Быстрые поездки в Цайи, неизвестные старейшинам Лань, не считались.
Лань Лэянь отряхнул перед своего одеяния, чтобы расправить несуществующие складки.
— Рад видеть и тебя, старший брат, — сказал он, насуетившись на три жизни вперёд. — Мой младший брат на время посвятил себя личным размышлениям.
— Разве не это ты обычно говорил, когда тебя наказывали? Хо-хо, что, Лань Цижэнь переступил черту? Осмелюсь спросить?
— Не осмеливайся, — сказал Лань Лэянь с улыбкой. — А пока я единственный из подходящего ранга, кто может представлять Гусу Лань, когда Сянь-Сянь требует нашего внимания.
— Это оправдание ты придумал для старейшин? — усмехнулся Не Нюбай.
— Именно. Более того, я также воспользовался случаем, чтобы напомнить им, что моя изоляция была добровольной, и предложил, что мне пора возобновить мои обязанности главы Ордена.
Не Нюбай знал этого человека почти тридцать лет; его приверженность разделению заключения жены нелегко было поколебать. Если только…
— Неужели ситуация в Облачных Глубинах наконец обернулась в твою пользу?
Лань Лэянь шагнул ближе и понизил голос.
— Я чувствую, что почти нашёл решение в нашей библиотеке. Одна рукопись, на которую я недавно наткнулся, позволяет предположить, что может существовать прецедент для освобождения человека, попавшего в подобные обстоятельства. По правде говоря, я попросил Цижэня остаться и поискать его. Нет никого, кому я доверял бы больше. И никого, — сказал он, взглянув через плечо, — в данном случае вообще.
Не Нюбай проследил за его взглядом до другого высокого образца заклинателя Гусу Лань.
— Лань Цаофэн. Мой отвратительный двоюродный брат, — сказал Лань Лэянь, бровь его дёрнулась так, что это было очень заметно для адепта его Ордена.
Лань Цаофэн как раз шагнул на место во главе делегации Гусу Лань, воспользовавшись тем, что Лань Лэянь отошёл встретиться с Не Нюбаем. Не Нюбай был потрясён, что у кого-то хватило наглости встать на место Цинхэн-цзюня. Остальные были слишком сентиментальны, чтобы общаться с посторонними, и с радостью брали пример с него, выстраиваясь в два аккуратных ряда белоснежного совершенства.
— Тот самый, на которого ты жаловался в своем последнем письме? — уточнил Не Нюбай. Лань Лэянь кивнул. — Ты, должно быть, преувеличивал, насколько старейшины предпочитают его. Ты же Цинхэн-цзюнь.
Лань Лэянь издал тихий фыркающий звук, в котором, как Не Нюбай не стыдился признать, слышалось эхо его собственного иногда недоверчивого фырканья.
— Старейшины Гусу Лань скатили бы меня вниз по склону горы, если бы у нас не было двухсот шести правил, запрещающих подобное.
«Без сомнения, точное число», — с нежностью подумал Не Нюбай.
— Он подлизывается до абсурдной степени, даже заходит так далеко, что заменяет Цижэня на собраниях, о которых, как они думают, мы не знаем.
— Есть повод для беспокойства?
— Разумеется, нет. Даже если бы они каким-то образом нашли способ избавиться от меня, в нашей нынешней линии преемственности перед ним всё равно есть мальчики и Цижэнь.
— Уверен, старейшины в восторге.
— Что ж, если нет, я направлю их к А-Чжаню. — Он улыбнулся той забавной, кривоватой улыбкой, которая приподнимала только правый уголок его рта, но заставляла его глаза сиять. — Цижэнь говорит, он только что вступил в фазу кусания.
Они схватили друг друга за руки и рассмеялись. Звук подхватили их дети. Они ещё раз сжали руки друг друга и повернулись. Хотя Минцзюэ в последнее время презирал открытые проявления веселья как ребячество, недостойное его, всё его лицо осветилось от хохота над тем, что сказал Лань Хуань. Они склонились друг к другу, чтобы не упасть, Лань Хуань чуть не плакал от силы своей сотрясающей тело радости. Лань Чжань уставился на них, поджав губы в неодобрении.
— Твой брат уже сейчас отчитывал бы их за отсутствие приличий, — усмехнулся Не Нюбай, всё ещё пребывая в приподнятом настроении.
— Цижэнь отчитывал нас за отсутствие приличий ещё до того, как достиг возраста А-Чжаня, — сказал Лань Лэянь. Тем не менее, он окликнул сына: — А-Хуань, идите сюда. Помните, что за нами всегда наблюдают.
Юньмэн Цзян прибыл как раз перед вечерним банкетом, входя в зал для приёмов вслед за Цзян Фэнмянем и Юй Цзыюань. Не Нюбай отметил их лишь на мгновение, внимание его было в основном приковано к передней части комнаты, где Вэнь Жохань и Цзинь Гуаншань склонили головы друг к другу в тихой беседе.
— С каждым годом они становятся всё наглее, — пробормотала Не Бохань у его локтя. Она никогда не была самой заядлой сплетницей, но ей каким-то образом всегда удавалось выудить какую-никакую информацию у других женщин. — Оуян Мэйянь, старшая дочь главы Ордена, сказала мне, что заклинатели Цзинь вторглись на территорию Ордена Оуян и требуют смехотворную плату за простые ночные охоты.
— Позор, — сказал Не Нюбай. Он осушил свою чашу и налил себе ещё.
Вэнь Жохань заметил его внимание. Он улыбнулся в сторону Не Нюбая и кивнул в знак приветствия. Не Нюбай резко наклонил подбородок. Улыбка Вэнь Жоханя стала шире, и он сказал что-то краем рта Цзинь Гуаншаню, который громко рассмеялся и хлопнул своего друга по спине, а затем немедленно убрал руку, когда Вэнь Жохань повернул к нему испепеляющий взгляд.
В детстве они часто бывали вместе, оба были примерно одного возраста и ранга, но в наши дни Не Нюбай держался от Вэнь Жоханя на почтительном расстоянии, за исключением неизбежных моментов. Бывшая глава Ордена Вэнь была близкой подругой матери Не Нюбая, две умные женщины, которые лепили мир в форму, что больше не существовала, разбитая амбициями и жаждой власти. Время от времени его глаза встречались с глазами Вэнь Жоханя в воспоминании об этой общей истории — милях, разделяющих дороги, которые они выбрали, разошедшиеся давным-давно. Мгновение всегда проходило быстро, оставляя незнакомца, который унаследовал всю власть своей матери и ни капли её честности.
— Госпожа Не сказала, что нам нужно начинать укреплять наши собственные союзы, — напомнила ему Не Бохань.
— Госпожа Не знает, как я отношусь к такой политике, — проворчал Не Нюбай.
— Именно поэтому она говорила со мной.
Не Нюбай свирепо посмотрел на неё. Не Бохань расхохоталась и толкнула его локтем в бок достаточно сильно, чтобы у него перехватило дыхание. Он оттолкнул её в ответ и наполнил её чашу, надеясь избежать подобных напоминаний снова. Обычно его жена посвящала своё время таким вещам во время Собраний Орденов, но он действительно верил, что почва Цишаня достойна чувствовать под собой её шаги.
С этой довольно горькой мыслью он поискал глазами Минцзюэ и сразу же нашёл его стоящим самым высоким среди небольшой ватаги других молодых людей. Лань Чжань оставался молчаливой тенью за спиной своего брата, решительно отводя взгляд, чтобы не разговаривать со сверстниками.
Цзян Яньли стояла в самой дальней точке маленького треугольника, образованного ею самой, Лань Хуанем и Минцзюэ. Она прятала лицо за веером, но плохо. Очевидное подражание манерам старших. Слева от неё стоял мальчик со ртом, напоминающим о выражении лица Юй. Цзян Чэн — или Ваньинь, в конце концов, он полагал, хотя, казалось, тот пока ещё плохо носил своё любезное имя.
А справа от неё другой мальчик, который…
Не Нюбай моргнул при виде него. Ему казалось около восьми лет, немного младше А-Сана. На его лице была наклеена жизнерадостная усмешка, и он смеялся всем телом, даже когда Цзян Чэн хмурился и отчитывал его.
Не Нюбай не узнал этого мальчика, но он знал его.
…
…
…Да.
«Да, — подумал он, — восемь лет назад…»
Это примерно совпадало.