Дело о ноябрьском скорпионе

Всем привет!
Наконец-то я снова здесь. Случился большой перерыв почти в месяц, и я немного потерялся в жизни.
Навалилось много всего, но спасибо вам огромное за комментарии! Читать их было одно удовольствие, и это очень помогало двигаться дальше.
Для разминки я решил написать что-нибудь легкое и рассчитывал буквально на пару тысяч слов.
Но...
В очередной раз идея решила быть чуть больше, чем я планировал. Намного больше, в связи с чем мне пришлось задержаться.
Про саму идею мне нечего сказать в свое оправдание, ахах.
Но надеюсь, вам понравится наблюдать за одним котом, который открыл для себя интернет.
Приятного чтения!

(See the end of the work for more notes.)

Work Text:

Наруми совершенно не собирался останавливаться. И тем более смотреть.
Просто газета.
В общей столовой.
Которую кто-то оставил, да еще и открытой, на последней странице.
С кричащим, слишком громким заголовком: “Прогноз на день”.
Наруми сначала хмыкнул.
Потом замедлил шаг.
Следом скользнул по ней взглядом.
Задержался на одной колонке, почти в самом конце.
И проходит дальше.
Ему нужно вернутся к отчетам, к тренировкам, проверить отряды…
“Соперник.”
Наруми останавливается через несколько шагов.
Медленно осматривается в пустой столовой.
Где нет никого, кроме него.
И чертовой газеты.
Он по кошачьи щурится, в подозрении, смотря на стол.
Делает небольшой шаг к нему ближе.
Подозрения становится лишь больше.
Как и недовольства.
Что эта глупая газета себе только позволяет…
Еще шаг, еще.
Наруми подцепляет пальцами краешек бумаги, поднимая со стола.
Находит опять колонку, самую последнюю.
И громко фыркает от возмущения.
От ерунды.
Кто в это только верит…
Он вчитывается в текст внимательнее.
С примесью недовольства, раздражения…

"Сегодня старое противостояние может предстать в новом свете.
Вам стоит внимательнее присмотреться к сопернику.
Он может открыться с неожиданной стороны."

Газета шлепается на стол обратно.
Наруми вздергивает подбородок, усмехаясь.
Какой, к черту, соперник.
Когда он является лучшим, сильнейшим, неоспоримым.
Единственный оплот сил обороны Японии.
Которого ждут отчеты, тренировка, проверка отряда…
По полу раздаются легкие, почти невесомые шаги.
Наруми толкает дверь общей столовой, покидая помещение.
Задерживается, бросая взгляд из-за плеча.
На один стол.
На одну газету.
Которая слишком многое себе позволяет.
Наруми чуть щурится, испепеляюще.
И довольно хмыкает, наконец-то выходя из столовой.
У него не может быть соперников.
Он лучший.

Бойцы бегают на первом этаже.
Рядом на столике стоит его любимый напиток.
Сладковатый, пахнет клубникой…
Наруми делает небольшой глоток, довольно хмыкая.
Чуть лениво.
Все идет своим чередом, очередной обычный день на его привычной базе.
И без всяких соперников.
Которых, у него, конечно же нет.
Он облокачивается на перила, свисая.
Наблюдает, как отряд делает круг по залу, стараясь не стонать.
И не выглядеть слишком умирающим под его взглядом.
А быть достойными первого дивизиона, быть достойными состоять в его отряде.
Не то, что один идиот…
Наруми поднимает голову на скрипучий звук.
Который все равно слышно через синхронный топот, сквозь тяжелое дыхание…
И тут же опасно щурится, вглядываясь в фигуру.
Которая его бесит, раздражает, которая отказала.
Посчитав, что первый дивизион - насмешка.
Хошина поднимает голову от бумаг, смотря на второй этаж.
Рассяенно скользит по пространству, находит его…
И тут уже улыбается.
Чуть оголяя клыки, по лисьи щурится.
Банка в руках сжимается, на пальцах вмиг становится сладко и липко.
Внутри поднимается одно раздражение.
Снова пришел, как к себе домой.
Снова побил его рекорд, снова сделал отчеты лучше…
Наруми удивленно моргает, резко выпрямляясь.
“Соперник”.
Замечает, как Хошина чуть наклоняет голову, в молчаливом вопросе.
В любопытстве.
И все так же смотря на него.
- Капитан Наруми?
Наруми моргает еще раз, приходя в себе.
Резко наклоняется над перилами. С возмущенным шипением.
Испепеляюще смотрит на заместителя третьего.
Который ему не соперник.
Потому что он лучший.
Последний оплот Японии, сильнейший, самый…
- Наруми-сан сегодня не в настроении? - бархатный глубокий голос слышно слишком хорошо.
Не перебивается ни дыханием, ни синхронными тяжелыми шагами.
В багровых мелькает капелька веселья.
Хошина все так же продолжает смотреть на него.
Лисьи улыбаться, лисьи щурится.
“Откроется с новой стороны“.
Наруми быстро поднимается на ноги, сжимая перила под руками.
Громко фыркает, вздергивая подбородок.
Дурацкая газета.
Дурацкий гороскоп.
Он и так знает Хошину за все года службы.
И что у того только одна сторона - лисья.
Раздражающая его, вызывающая недовольство…
- В настроении - Наруми шикает, выкидывая банку со второго этажа.
Хошина даже не шевелится.
Прослеживает взглядом траекторию.
Глухой звук, пятно на полу…
Заместитель возвращается к нему.
- Точно? - Хошина улыбается чуть шире, отчего-то довольнее - Возможно, у вас закончились шоколадки? Мне передать Хасегаве-сан?
Наруми тут же по кошачьи щурится. В негодовании.
Испепеляюще смотрит из под длинной челки.
Откуда тот вообще знает про шоколад…
- Не твое дело - Наруми шикает.
Осматривает еще раз заместителя, следом - как становится еще больше пятно по дереву.
Сладковатое, пахнет клубникой…
Хошина все только так же стоит, смотрит на него.
Слишком спокойно, терпеливо, со своей улыбкой…
От которой каждый раз хочется уйти.
От которой каждый раз хочется остаться.
Мимо пробегает отряд, в очередном круге…
- Свободны - Наруми рявкает, сжимая перила под пальцами.
На удивленный взгляд бойцов лишь вздергивает подбородок и поворачивается.
Его ждут приказы, отчеты в кабинете.
Хасегава с его дурацкими, скучными поручениями.
А не какие-то соперники.
Которых у него и не должно быть.
Ведь он лучший.

Стол в кабинете погребен под бумагами.
Наруми подцепляет распечатку с аналитического отдела. Оглядывает ее, и кладет обратно.
Повторяет еще раз, еще…
Делая так уже в пятый раз.
Результаты только не изменились.
Аширо обогнала его по стрельбе.
Наруми фыркает, подперев подбородок ладонью.
Чуть щурится.
Аширо не важна. Все равно та больше ничего не умеет.
Скользит на строчку ниже.
А вот это…
Взгляд становится острее. Краешек листа сминается под пальцами.
Хошина.
Опередил его на 20 очков.
И делает это каждый чертов раз, сколько бы он ни старался.
Наруми комкает листок в руках. Точное движение и непотребство летит в мусорку в углу комнаты.
Ерунда.
Хошина все равно больше ничего не умеет.
Только размахивать мечами, таскать отчеты…
И тем более быть соперником.
Особенно достойным его.

Наруми уставше зевает, слегка приподнимаясь.
Закидывает руки за голову, весь потягиваясь.
Следом вмиг обмякает, сползая по креслу.
Он хмуро рассматривает бумаги перед собой, которых все еще слишком много.
И держат его в заложниках.
Медленно переводит взгляд на дверь. Задерживается.
Чуть наклоняет голову, задумчиво.
Хошина уже ушел?
Тот так и не зашел к нему после тренировки…
Наруми касается рукой стола. Находит верхний шкафчик.
Рассеянно его отодвигает, так же рассеянно в нем копошится.
В поисках чего-нибудь.
Вафель, печенья, шоколада…
Под пальцами только ничего не шуршит.
Ничего только не находится.
Наруми резко наклоняется над ящичком. Заглядывает внутрь, почти залезая носом.
Прищуривается.
Вчера все было, куда делось…
И распахивает глаза в ужасе.
От осознания, что все его запасы действительно закончились.
Взъерошенная макушка резко появляется над столом. Взгляд становится острее, опаснее…
Он испепеляюще смотрит на дверь, вспоминая.
Газету.
Гороскоп.
Хошину.
Который упомянул его шоколад.
“Откроется с новой стороны”.
Наруми возмущенно фыркает, поднимаясь из-за стола.
Сторона все еще лисья.
Привычная, знакомая…
И которая, видимо, украла весь его шоколад.

Наруми сдвигает пакет на локоть, перехватывая упаковку монпана в руках удобнее.
Бросает взгляд на парковку, следом на здание дивизиона.
Шаг становится медленнее.
Он осматривается еще раз, внимательнее.
Под вечер никого нет.
Никто не ищет его встречи, советов, нет Хасегавы с дурацкими отчетами…
Наруми прикрывает глаза, с довольным вздохом.
Шелест, легкое движение пальцами.
И нос шекочет приятный аромат.
Выпечки, чуть дынный.
Приятный.
Смешивается с запахом улицы, с послевкусием недавнего дождя.
Он делает небольшой укус, рассматривая перед собой кусты.
Ровный ряд зелени, идеально подстриженный…
…ня-я…
Наруми задумчиво наклоняет голову в сторону звука.
По кошачьи щурится, всматриваясь в сумерки.
И как за ближайшим кустом спрятался длинный серый хвост…
Еще один небольшой укус.
Еще одно мяуканье, на тон выше.
Он покачивается с пятки на носок, раздумывая.
Медленно оглядывается вокруг себя.
Все еще никого нет.
И он надеется, что не появится.
Наруми делает осторожный шаг в сторону зеленого ряда.
Почти неслышный.
Но где определенно есть котики…

И Хошина.
Наруми замирает.
Перестает дышать, старается не шуметь, не в силах только…
Не смотреть.
На профиль.
На улыбку.
Которая, почему-то, чуть теплее, чуть мягче, чуть…
Он нервно сглатывает.
Пальцы сминают упаковку.
Наруми не мигающе следит за руками.
Которые должны держать дурацкие мечи, отчеты, папки…
А не…
Хошина оглаживает по длинному уху, которое тут же дергается.
Серый кот утыкается тому в ладонь, в самую серединку.
Потирается мордашкой об кожу. Которая должна быть мозолистой.
Чуть шершавой, чуть…
Наруми взволнованно замечает, краем глаза, во что превратилась его булка.
И тут же возвращается к происходящему, сжимая ее еще сильнее.
Хошина оглаживает под мордашкой, чешет пальцами короткую шерсть.
Проводит двумя руками по шее, к загривку.
И выглядит при этом слишком…слишком…
“Он может открыться с неожиданной стороны."
Наруми делает шаг назад.
Пятится, стараясь не дышать.
Не привлекать внимание.
Лишь бы Хошина его не заметил, лишь бы…
Под ботинком хрустит.
Слишком громко.
Оглущающе.
Наруми в панике смотрит вниз. Замечает веточку.
Чертов куст.
Он медленно поднимает глаза.
В растущем ужасе.
На шум, на мяуканье, на…
- О, Капитан Наруми? - бархатное, глубокое. Заместитель поднимается, отряхивая руки друг об друга.
Улыбка только не пропала.
Другая.
Не лисья.
“Присмотреться к сопернику.”
Наруми шумно сглатывает, резко прижимая все к себе.
Пакет, упаковку, булку. Все то, что от нее осталось…
Смотрит огромными глазами вниз, на кота.
Который все еще вьется вокруг заместителя.
Трется о военные штаны, длинные сапоги…
Приподнимается, упираясь лапами чуть ниже колена.
Натягивает ткань, как под ней вмиг очерчиваются мышцы…
Наруми делает шаг назад, сглатывая.
Лицо тут же становится горячее, жар касается скул, ушей…
Он становится резко прямее.
Пакет жалобно хрустит в руках.
Все его шоколадки, вафли, печенья.
Все то, что он так долго и тщательно выбирал.
Крошится.
От бархатного, глубокого, неожиданно теплого…
- Вы простыли?
Наруми в панике бросает взгляд за плечо.
За ним только пустая улица.
Смотрит в сторону, где база дивизиона.
Потом на парковку, что осталась с другой стороны…
Никого только нет.
Кроме него и Хошины.
Который, зачем-то, спрашивает его.
Который только что подошел к нему ближе...
- Наруми-сан? - и еще ближе. Заместитель заглядывает снизу, под челку.
Багровые сталкивается с алыми.
Наруми тут же жмурится, сжимая пакет сильнее.
Прижимает его к себе крепче.
Проклиная и газету.
И шоколад.
И одну лису, которая…
- Вы красный, температура?
Голос слишком близко.
Он распахивает глаза. Огромные.
В ужасе смотрит на руку.
Которая только что гладила котиков.
Слишком мягко, слишком ласково.
А теперь тянется к нему.
- Проводить вас до медлока? - в бархате проскальзывает беспокойство.
В голове всплывают только строчки.
Прочитанные вскользь, слишком глупые, слишком…
“...с неожиданной стороны...”
Наруми замирает.
Вглядывается в багровые. В непривычные.
В которых нет насмешки, явзительности, в которых одно только…
- Я в порядке!! - он дергает головой, шипя.
Резко разворачивается на пятках и быстрым шагом направляется через парковку.
К собственному дивизиону.
Где его ждет кабинет.
Новые игры, новые анимэ, новая манга…
И одеяло.
Под которое ему сейчас просто необходимо.
Позади раздается смешок.
Наруми прибавляет скорости.
Напоминая себе, что он лучший.
И соперников у него нет.
И Хошина все еще тот же.

Наруми сонно, широко зевает, потягиваясь.
Проводит рукой по загривку, взъерошивая еще сильнее волосы.
И замирает, удивленно смотря перед собой.
На дверь общей столовой, куда он пришел на завтрак.
Рука убирается от волос, Наруми на нее задумчиво смотрит.
Вспоминает вчерашний вечер.
Другие руки.
Другой голос.
Другого Хошину.
Скулы вмиг опаляет.
Наруми возмущенно фыркает, вздергивая подбородок. Толкает дверь плечом и проваливается тут же в шум.
Который заменяет собой все мысли, строчки…
Определенно только глупые.
Он обводит взглядом помещение. Чуть щурится, всматриваясь в свободные столы.
Дергает уголком рта, в легкой улыбке, замечая место.
Свободное.
Свое любимое, с которого видно всех…
Задерживается взглядом на другом столе.
Который вчера все испортил.
Его тренировку, его шоколад, его сон…
И на котором опять лежит чертова газета.
Наруми тут же хмурится, превращаясь в одно недовольство.
Испеляюще на нее смотрит. Секунда, две.
Та только не загорается.
И не исчезает.
И…
Наруми шумно подходит к столу, подхватывая ее. Вертит газету в руках, в растущем недовольстве.
Пролистывает страницы, останавливаясь на последней.
Находит взглядом последнюю колонку…
Он вскидывает голову, хищно оглядываясь.
От того, как резко стало тише.
Скользит по замерзшим сержантам, курсантам, офицерам…
- Кто притащил газету? - громко шипит, переполненный одним возмущением - кого уволить?
Тишина становится лишь плотнее.
Взгляд становится острее.
Он наблюдает за коллективным интересом к тарелкам, к окнам, к дверям…
Наруми тихонько хмыкает. Убирает газету обратно на стол.
Находит нужную колонку, украдкой вчитывается…

“Не отказывайтесь от помощи.
Сегодня рядом окажется человек, готовый поддержать вас в мелочи.
Именно такие жесты многое говорят о характере.”

Раздается приглушенный смешок.
Следом еще один, еще.
Наруми тихонько фыркает, подрагивая плечами.
От того, какая ерунда написана.
Глупость.
Пальцы сминают под собой бумагу. Сильнее, сильнее.
Превращая ее во что-то жалкое.
В такое же бесполезное, как и строчки.
Наруми вздергивает подбородок, в удовлетворении оглядывая смятый комок.
И смахивает его со стола в корзину рядом.
Ему не нужна ничья помощь.
Он со всем справляется сам.
И делает это прекрасно.

Наруми обессиленно вздыхает. Прикладывает руки к лицу и вздыхает еще раз.
И где там его обещанная помощь?
Пальцы сдвигаются ниже, он смотрит на стол перед собой.
Который опять подгребен под бумагами.
И Хасегава их только таскает, и таскает, и таскает…
А не помогает.
Наруми сползает по креслу ниже.
Запрокидывает голову, переводя взгляд на окно.
За которым слишком прекрасная погода.
Лазурное небо.
Светит солнце, нагревая его плечо…
Он сползает с шипением еще ниже, оказываясь почти под стол.
Проклинает газету, в очередной раз.
И тупой гороскоп.
Наруми со вздохом усаживается прямее. Потирает опухшие глаза пальцами.
Наклоняется к собственному плечу, лениво потирается щекой об форму.
Нагретую солнцем, приятно пахнущую.
Следом прячет в ткани широкий зевок.
И подхватывает новый лист, тут же вчитываясь.
Справится сам.
Со всем, как и обычно.

Хасегава на него удивленно смотрит.
Наруми вздергивает подбородок, проходя по кабинету к столу.
Сгружает на него отчеты, папки, все то, что его бесит и раздражает…
- Мне нужен антистресс - недовольно шикает, скрещивая руки на груди.
Мужчина приподнимает бровь в молчаливом вопросе. Тот оглядывает кривые стопки, кое-где выпавшие листы.
Поднимает глаза на него в ожидании.
- Я заслужил - Наруми смотрит из под длинной челки, подбираясь - и все подписал. И…
И прикусывает себе язык, резко отворачиваясь.
Разглядывает с особым вниманием стену, потом окно.
За которой все еще издевательски прекрасная погода.
Пока он заперт здесь.
Вспоминая дурацкий гороскоп, который совершенно не знает, как помощь выглядит.
- И? - Хасегава откидывается на спинку кресла, всматриваясь в него. Долго, внимательно.
- Не важно - Наруми негромко фыркает, возвращаясь к собственному заместителю. По кошачьи щурится, добавляя - важно, что я заслужил.
Наблюдает, чуть напряженно, как мужчина осматривает папки. Подбирает верхний лист, вчитываясь.
Напряжения становится больше.
Хасегава слегка хмурится.
Лист медленно убирается обратно…
Наруми вздергивает подбородок, упрямо выдерживая взгляд.
Если гороскоп не понимает, он поможет себе сам.
Как обычно.
- Надолго? Машина нужна?
Наруми растерянно моргает.
Слегка наклоняет голову, озадачено.
От вопросов, от тона, от…
Его отпустили?
Так просто?
Он вглядывается в шрамированное лицо, выискивая подвох.
Хасегава на него лишь мягко смотрит.
От чего пробегается холодок по коже.
И которому он доверяет больше.
- Я теперь должен буду что-то сделать? - Наруми делает шаг назад. От оттенка веселья, который появляется в карих глазах.
В панике смотрит на стол, с подписанными приказами.
- Все ошибки я поправил. И подписал только важное - он делает еще один шаг назад.
Раздумывая, что возможно, сегодня просто день не подходящий.
Завтра тоже будет прекрасная погода.
И другой гороск…
Наруми тут же внутренне ругается.
Чертова газета.
Если он увидит ее еще раз…
- Иди уже - Хасегава, посмеиваясь, машет на него рукой - не забудь только пропуск и машину, если нужна.
Наруми распахивает глаза. В неверии.
Не может быть все так просто.
- Но… - он тихо, неуверенно добавляет.
- Наруми - мужчина замирает с папкой в руках. Взгляд становится тяжелее, уже привычным - еще одно “но” и завтра будешь вести собрание лично.
Наруми резко становится прямее, весь напрягаясь.
От ужаса.
Мало того, что слушать, так еще и говорить…
Он резко разворачивается в сторону двери. Через пару шагов смотрит из-за плеча.
- Это но? - Хасегава посмеивается, смотря на него.
Наруми дергает плечом, опасно прищуриваясь.
Раздумывает пару секунд, все еще не понимая, почему его отпустили…
И в итоге показывает язык.
Решая не рисковать, не проверять и совершенно не желая торчать завтра на собрании.
И уж точно дурацкий гороскоп здесь совершенно не причем.

Наруми мурлыкает себе под нос, проходя по улице.
Чуть щурится, подставляя лицо летнему солнцу.
Какое то яркое, приятное.
Как приятно пахнет зеленью, откуда-то свежей выпечкой.
Он оглядывает пакет в руках, наполненный одними коробками.
Но очень важными.
Наруми останавливается, подтягивая пакет к себе ближе.
Заглядывает во внутрь, находя особенную.
Самую, самую, и что не исчезла…
И получилось спустя столько лет купить.
Он мурлыкает громче, переполненный лишь наслаждением.
От того, что отпустили.
От того, что он купил.
От того, какая прекрасная погода…
Наруми удивленно моргает, смотря на кончик собственного носа.
Мокрый.
Резко поднимает голову вверх, на лазурное небо…
Которое должно быть таким.
Он вмиг опасно щурится, замечая облака.
Тяжелые, темные.
Холодок пробегает по коже.
Капля очерчивает щеку.
Где-то вдалеке вспыхивает молния.
Наруми опускает голову, смотря на пакет в руках.
В ужасе.
Быстро оглядывается.
Он не взял машину. До метро еще далеко.
Ближайшая остановка, козырек, хоть что-нибудь…
Холодная капля стекает по шее. Скользит под ворот футболки.
Наруми крупно вздрагивает, распахивая глаза.
Ничего только нет.
Еще одна вспышка, запоздалое грохотание…
Он быстро прижимает огромный пакет к себе, чуть наклоняясь.
Только не успевает.
Холодная вода касается его кожи, волосы вмиг становятся тяжелее.
По шее стекает, перед глазами одна стена.
Чертового дождя.
Все стекает с него вниз, по рукам. Вмиг промачивая штаны, черную куртку.
Насквозь.
Наруми присаживается, зажимая пакет между ног.
Тут же ойкает от хруста коробок. Ослабляет давление, стягивая с себя куртку.
Быстрее, быстрее, пока не промокло все…
Важное, нужное, все то, что…
Футболка липнет к спине.
Наруми громко чертыхается и шипит, запихивая поверх пакета куртку.
Аккуратно поправляет за края.
Огибает каждый уголок, каждую фигурку.
Не прекращая только внутреннее молится.
Дурацкой газете, гороскопу, богам…
Он прикусывает зубами тонкую губу, пожевывая.
Быстро оглядывается, в очередной раз.
В надежде.
Может появился козырек, остановка, хоть что-нибудь…
Раздается стук.
Глухой. Который тут же тонет в дожде.
В том, как разбиваются капли об асфальт.
В том, как разбивается собственное сердце, на маленькие осколочки…
Наруми прослеживает взглядом коробку.
Которая катится дальше, дальше…
Все дальше от него.
И останавливается в чертовой луже.
Под чертовым дождем.
Который даже не думает прекращаться.
Губа прокусывается до крови.
Наруми часто моргает. Смаргивая с ресниц дождь.
И ничего больше.
Он капитан, он сильнейший, он…
Коробка проминается. Разбухает уголок картона.
Слезает, медленно отклеиваясь, наклейка…
Наруми резко подается вперед. Подхватывает коробку, быстро прижимая к груди.
Совершенно не замечая следов на светлой футболки, как та липнет к коже…
Замечая только другое.
Еще один звук.
Он медленно оборачивается. В панике.
Кошачьи глаза становятся больше.
Коробка, за ней еще одна…
Его фигурки. Его роботы, за которыми он стоял, которые столько хотел.
В воде.
Сверху вода, снизу вода.
Все только капает, капает, капает…
Наруми сжимает пакет с намокшей коробкой сильнее. Пальцы только подрагивают.
Он укладывает коробку поверх куртки, прижимая крепче к груди.
Заносит свободную руку под пакет, проводя…
И громко ругается, прижимаясь лицом к черной ткани.
Лицо мокрое от дождя.
А не от того, что пакет порвался.
Не от обиды, несправедливости, от…
Уголки глаз щипет.
Он сильнейший, ему нельзя…
Пальцы сжимают пакет сильнее, что-то хрустит под ним…
Все только тонет в шуме дождя.
И он тонет, тонет, тонет…
Чертова машина, чертова погода, чертов бесполезный горо…
- Капитан Наруми?
Наруми резко поднимает голову.
На голос, бархатный.
И опять почему-то удивленный, беспокойный…
Хошина только плывет.
Размывается от дождя, от…
Наруми промаргивается.
Только не помогает. От слипшихся ресниц, от поалевших мокрых скул, от..
Он замечает коробку. Чуть дальше заместителя.
И которая все мокнет и для которой ему не хватает рук.
Наруми утыкается носом в куртку. Прокусывает до боли губу.
Душа все.
Боль, всхлип в груди.
Пакет сжимается в руках сильнее. Наруми жмурится, учащенно дыша.
Сейчас, сейчас…
Хошина скажет.
Посмеется, поязвит, получит удовольствие от того, какой он…
Жалкий.
Раздаются шаги. Становятся дальше от него.
Наруми распахивает глаза, смотря перед собой.
На мокрый асфальт, как разбиваются капли.
Одна за одной, одна за одной.
Почему…
Почему Хошина ничего не сказал?
Тот просто ушел?
Шаги возвращаются.
Перед глазами появляются ботинки. Кожаные, лакированные.
Что-то шуршит.
Наруми сжимает пакет крепче, пытаясь дышать. Вглядывается чуть дальше места, где стоял заместитель.
И тут же замирает.
Коробки нет.
На плечах становится тяжелее.
Он тут же дергается, резко поднимая голову.
Хошину в этот раз только видно.
Без стены дождя, без…
- Наруми-сан… - Хошина присаживается рядом с ним. С беспокойством вглядывается, с таким же беспокойством зовет.
Наруми поднимает голову еще выше, смотря на небо.
Над ним только зонтик. Черный, обычный, ничем не примечательный.
Но под которым сухо, тепло, слишком тесно.
Он переводит взгляд обратно вниз…
- Я на машине, пойдемте - бархатный голос опускается до шепота. Приятного, мягкого.
Хошина в рубашке.
Которая вмиг намокает на плече, темнеет на спине.
И на груди.
От его коробки, обоих, которые тот прижимает к себе.
Делая это слишком бережно.
Наруми растерянно моргает.
“Не отказывайтесь от помощи…”
Лицо предательски вспыхивает.
Жар обжигает собственные уши, те полыхают…
Наруми взволнованно сглатывает.
- Наруми-сан, вы заболеете - Хошина в него странно всматривается.
Без насмешки, без веселье, без…
Багровые переполненны чем-то еще. Другим, странным.
Он переводит взгляд на руку. С его коробками.
Которые пачкают рубашку, пачкают Хошину.
Руку, которая вчера гладила котиков.
И была слишком ласковой.
- …нет - хрипловатый голос тонет в дожде. Слишком тихий, слишком неуверенный.
Все случайность.
Вчера была случайность.
Хошина все тот же.
Сегодня тоже - случайность.
Он справится сам, со всем, как всегда…
Дурацкий гороскоп ничего не знает.
Тонкая бровь приподнимается. Заместитель странно хмыкает.
- Я вас просто подвезу.
Хошина только звучит настойчиво.
Очень уверенно.
Наруми тут же фыркает, резко отворачиваясь.
И замирает, распахивая глаза.
Куртка.
Не его.
Темно-синяя, но на его плече…
Определенно только теплая.
Жар облизывает скулы.
Жар облизывает что-то внутри, разливаясь теплом.
Остается между лопаток, под ребрами.
Как к этому примешивается что-то бархатное, глубокое, приятное…
- Не отказывайтесь.
Наруми прикрывает глаза.
Шумно выдыхает через нос.
Дурацкая газета, дурацкий гороскоп, дурацкое все.
Он смотрит вниз, на пакет в руках.
На его драгоценные фигурки.
Чуть поворачивается боком, к крепкой груди.
К которой прижаты тоже его драгоценные фигурки.
Замечает, как потемнел уже рукав рубашки, часть темных брюк.
И что Хошина все еще сидит рядом с ним.
Наруми неуверенно кивает, смотря из под тяжелой челки.
Ему просто нужно их спасти.
Это не помощь.
- …на базу - он так же неуверенно шипит, прижимая пакет к себе.
Пытаясь успокоиться, не волноваться.
От неожиданной теплоты в багровых.
От улыбки, которую он видел вчера.
И теперь видит сейчас.
Без единого котика в округе…

Наруми замирает перед машиной, останавливаясь.
В небольшой панике смотрит на Хошину, потом на дверь.
И оглядывает следом себя, всего мокрого.
Пакет в руках, коробки поверх.
Все в воде.
Кроме куртки, что до сих пор греет ему спину.
Хошина ее так и не забрал.
- …но - он слегка наклоняет голову, в сторону заместителя. Неуверенно, из под челки смотрит.
С молчаливым вопросом.
Сколько ему будут это припоминать.
На каждой встречи, на каждом собрании, на каждом…
Хошина удивленно моргает. После чего улыбается. Мелькают клыки, улыбка становится лисьей.
Привычной.
Которая такой и должна была быть, если бы не мягкость в багровых…
- Я просто подвезу - дверь машины с приятным щелчком открывается. Хошина наклоняет над ним зонтик, бархатно добавляя - Наруми-сан.
Дождь барабанит по крыше рядом, по крепкому плечу.
Хошина становится еще мокрее.
Ткань облепливает мышцы руки, плеча…
Вмиг очерчивая все.
Наруми резко отворачивается, хмурясь.
Недовольно смотрит на свое отражение в стекле.
Прилипшие волосы, искусанные губы, румянец…
Он хмурится сильнее.
Украдкой смотрит на отражение рядом.
Улыбка так и не исчезла.
Хошина смотрит на него все так же.
Как на тех котиков…
Пальцы сжимают несчастный пакет, касаются промокшего картона снизу…
Он громко фыркает, вздергивая подбордок.
Фигуркам просто нужно домой.
И ничего больше.

Наруми убирает пакет в ноги. Делая это слишком осторожно.
Наспех пристегивается и возвращается к промокшему бедствию.
Аккуратно приподнимает мокрую куртку, заглядывая под нее.
И чуть выдыхает, прикрывая глаза.
Долгий вздох и…
Он сползает по креслу ниже, опуская плечи.
Промокло не все.
Чуть-чуть помогло.
Рядом с ним раздается щелчок.
Наруми тут же поворачивает голову на звук. И удивленно моргает.
Слегка расстерянно.
На протянутые коробки.
Поднимает от них глаза, выше…
И шумно сглатывает.
Воротник рубашки. Слегка намокший.
Синяя ткань.
Очерченная шея…
- Наруми-сан? - бархатный голос, глубокий. Почти шепотом. - Замерзли? Я могу сходить за чаем.
Наруми моргает еще раз. Коробка отодвигается от него дальше.
Вместе с Хошиной.
И шеей.
Раздается щелчок двери.
Перед ним оказывается спина.
Тоже мокрая.
Под тканью двигаются лопатки. Мышцы.
Все только слишком видно.
Не служебная куртка, не форма, не костюм…
- Все…- собственный голос сбивается, превращаясь во что-то странное. Сиплое, слегка охрипшее.
Хошина полуоборачивается, смотря на него.
Приподнимает тонкую бровь в молчаливом вопросе.
Наруми резко отворачивается. Находит пакет в ногах, пристально в него вглядываясь.
- …все нормально - тихо шипит, перебирая пальцами ткань в руке. Проводит по краю собственной куртки.
Дождь стучит по крыше.
На пальцах мокро.
С волос стекает по лицу. На шею.
Но не на плечи.
- Поехали уже - Наруми поворачивается к окну, вглядываясь в улицу. В которой все размывается.
Улочки, деревья, какие-то вывески.
Прикрывает глаза, смотря из под ресниц.
На отражение.
Хошина странно хмыкает. Закрывает дверь.
Следом убирает его коробки в его пакет.
Наруми закрывает глаза, прижимаясь горячей щекой к холодному стеклу.
Лишь бы не видеть то количество бережности.
Осторожности.
С которой они были положены.
- Хорошо.
Бархат растворяется в гуле двигателя, в щелчке ремня.
Растворяется в дожде.
Наруми растворяется в тепле внутри.
В салоне пахнет чуть горьковато, легким цитрусом…
Пальцы находят ткань на плечах. Чуть сжимают за край.
Он проводит по куртке. Мягкая.
И тоже теплая.
Наклоняется к ней ниже. Украдкой вздыхает.
Пахнет дождем.
А еще чуть горьковато, легким цитрусом…
Пахнет Хошиной.
Наруми резко усаживается прямее. Моргает, смотря на лобовое стекло перед собой.
Ощущая, как жар облизывает лицо.
Ощущая, как заместитель хмыкнул.
Он поворачивается в сторону звука, опасно прищуриваясь.
И тут же наклоняет лицо ниже, прячась за челкой.
От улыбки, от интереса в багровых.
В которых больше ничего не появилось.
- Если станет жарко, скажите - Хошина хмыкает, щелкая по приборной панели. Наруми замечает, как загорается иконка подогрева.
Прослеживает руку, как та укладывается на переключатель.
Машина мягко двигается с места.
Рука переключает скорость.
Уверенно, спокойно…
Которая должна держать только мечи, папки, отчеты.
И совершенно не должна быть чуть мозолистой, чуть шероховатой.
Ласковой, нежной…
Наруми прижимается обратно к стеклу.
Горячим лицом, которое тоже таким быть не должно.
Смотрит из под ресниц. Дорога размывается в стене дождя.
Дождь стучит по крыше.
Вокруг него одно тепло.
Без насмешки, без жалости, без…
Наруми прикрывает глаза.
Подтягивает руками куртку на плечах, кутуясь сильнее.
Он просто промок.
Как и его драгоценные фигурки.
И просто хочет обратно, на базу…
Поскорее.
Избавиться от этого тепла, запаха, присутствия…
И не видеть дурацкую газету больше никогда в жизни.

Знакомые стены дивизиона. От которых вмиг становится спокойнее.
Наруми поглядывает на заместителя рядом, продвигаясь по парковке.
Задерживается взглядом на руке, которая обхватывает рукоять зонтика.
Из темного дерева, по которой разбегается узор.
Он чуть щурится. Различает на ребре ладони небольшой шрамик.
Следом еще. Мозоль.
Царапину, почти зажившую.
На мизинце свежая, только покрывается сукровицей…
Наруми замедляет шаг, поднимая глаза.
На утонченный профиль.
Хошина слегка приподнимает голову в его сторону. С молчаливым вопросом, с заинтересованной улыбкой.
Хошина только без перчаток.
Вне службы, вне формы, вне…
- Пришли - заместитель останавливается. Наруми замирает следом.
Удивленно моргает, переводя взгляд. База, знакомая.
Главный вход.
Рассеянно кивает охране, которая его узнает.
И узнает, почему-то, Хошину.
Другого.
В гражданской одежде. С чуть лукавой улыбкой.
С багровыми, которые все еще теплые.
- Наруми-сан? - и с бархатным голосом, который все еще…
Наруми выпрямляется. Прижимает пакет крепче к себе.
Огромными глазами смотрит на Хошину, на зонтик в руке.
Отворачивается.
И замирает, вмиг заливаясь краской.
От темно-синей ткани, которая все еще укрывает его плечи.
От которой тепло, от которой ощущается цитрус.
Так и не исчезла.
Он аккуратно наклоняется, ставя пакет на пол.
Стягивает с себя куртку, и протягивает в сторону.
Там, где должен быть Хошина.
Совершенно не желая на него смотреть, не думать, не вспоминать.
“...многое говорят о характере…”
Дурацкий гороскоп, который ничего не…
- Спасибо - в глубоком голосе проскальзывает улыбка. На собственных пальцах только вмиг тепло.
От прикосновения.
Действительно чуть шероховатые, чуть мозолистые…
Наруми резко прижимает руку к себе. Обоженный.
Смотрит огромными глазами на стену, стараясь не моргать.
Это же он… Он должен говорить спасибо?
Не Хошина.
Который, почему-то, узнал его.
Почему-то подошел к нему, привез его…
Он смотрит из под челки, украдкой, на заместителя рядом.
Который ему лишь заинтересованно улыбается.
- Вы снова красный - Хошина чуть наклоняет голову, по лисьи щурясь - постарайтесь не заболеть. И выпейте чаю.
Наруми тут же громко фыркает, подхватывая пакет.
Обойдется.
От благодарности.
Хошина тут совершенно не причем, он бы справился сам…
Прекрасно, как и всегда.
Наруми проходит дальше по коридору, вздергивая подбородок.
Охрана пропускает его даже без пропуска.
Раздается хлюпанье.
Он замедляет шаг, растерянно смотря на пол.
Как с него все стекает.
Футболка липнет, штаны липнут.
В кедах чавкает.
Наруми медленно оборачивается.
Поднимает глаза на вход.
Хошины уже нет.
Только его следы. Мокрые.
Единственные.
Наруми дергает плечом, перехватывая пакет удобнее.
Ему нужно в кабинет.
Спасти свои фигурки. И себя.
От остатков тепла, запаха….
Которые ничего не значат, Хошина все тот же.

Наруми замирает возле стола, опасно прищуриваясь.
Прижимает к себе новый набор батончиков, который он утащил вместо завтрака.
Для стратегического пополнения запаса…
И почти вернулся к себе в кабинет.
Если бы только не газета.
Дурацкая.
Все еще лежит на столе.
Он поднимает глаза, осматривая помещение.
Пустое.
Возвращается к открытой странице, с заголовком про экономику Японии.
Открытое аккуратно посередине.
А не на последней странице, с последней колонкой…
Наруми громко фыркает, вздергивая подбородок.
Ерунда.
Дурацкий гороскоп ничего не понимает. И не знает.
И не должна.
Хошина все еще лисий.
Раздражающий, вызывающий одно недовольство.
Наруми рассеянно наклоняется к собственному плечу. Вдыхает запах от формы.
Пахнет порошком, чем-то сладковатым.
Никакого цитруса.
Он прикрывает глаза, сжимая батончики сильнее.
Внутри разливается, почему-то, сожаление…
Наруми тут же их распахивает. Вмиг находит газету, испепеляюще на нее смотря.
Та только не исчезает.
Не испепеляется…
Наруми показывает ей язык и разворачивается.
Его ждут фигурки. Которые нужно дособрать.
Потом чертово собрание, на котором…
Помещение наполняется фыркающими звуками. И топотом.
Даже если Хошина там будет, это не важно.

Хошины нет.
Наруми недовольно барабанит пальцами по столу, вслушиваясь в доклады.
Смотрит из под челки на ряды напротив. Где должен сидеть третий.
И который не пришел.
Он переводит взгляд на мониторы. На изображение Аширо.
Та что-то зачитывает.
Опять про экономику, ресурсы, достижения третьего…
Наруми громко фыркает.
- Капитан Наруми? - Мина обращает на него внимание с экрана - У вас есть вопросы?
Вместе с ней на него обращают внимание все.
Наруми смотрит на пустой ряд перед собой.
По кошачьи щурится.
Места вызывают, почему-то, беспокойство.
Одно определенное.
Может…. может гороскоп его сегодня предупреждал?
Он что-то пропустил?
Наруми фыркает еще раз.
Уже от глупости.
- Продолжай - он наклоняет лицо ниже, резко интересуясь собственным столом. Игнорируя жар на скулах.
И особенно тепло на плечах.

Обед встречает его шумом.
И газетой, которая так и не исчезла.
Наруми замирает возле стола с подносом.
Хошины не было сегодня целый день.
Ничего особенного сегодня не случилось.
Скучное собрание, привычная тренировка, дурацкие отчеты…
Наруми вчитывается в заголовок. Уже другой.
“Министерство образования Японии обеспокоенно о…”
Только все еще не последняя страница.
И не та самая колонка, с…
Наруми вздергивает подбородок, проходя дальше. К своему любимому месту.
Ерунда.
Полная.
О которой ему даже не следует думать.

Наруми чуть щурится, отпивая чай.
Делает небольшой глоток, следом подпирает подбородок ладонью.
Взгляд становится опаснее.
Старший офицер только что подошел к столу.
Тому самому.
Перевернул страницу вперед. Что-то прочел. Перевернул снова, повторил…
И ушел.
Не забрал с собой газету.
Но и не открыл последнюю.
Наруми дергает уголком рта.
К столу подходит следующий. Проделывает тоже самое.
И все еще игнорируя страницу.
Он недовольно цокает.
Наблюдает уже за толпой. Парень поднимает газету со стола, переворачивает.
Столовая наполняется тихим смехом.
Тот что-то показывает.
Наруми подбирается, сжимая чашку в пальцах.
Напряженно смотрит за каким-то обсуждением, как листаются страницы…
Лишь бы забрали.
Унесли чертову газету с собой, выкинули в мусорку, сожгли…
Эту глупую, переполненную ерундой, вещь.
В особенности с последней колонкой, которая ничего не знает.
Наруми отхлебывает чай. Продолжая все так же смотреть…
И тут же давится от возмущенного шипения.
Газету кладут обратно.
Открытой на последней странице.
С той самой колонкой…
Он резко поднимается из-за стола. Бросает взгляд на поднос. На еду, которую так и не доел.
В другой раз.
Сейчас ему нужно…
Наруми подходит ленивым шагом к столу.
Украдкой вчитывается в строчки…

“Кто-то внимательно слушает вас даже тогда, когда вам кажется обратное.
Сегодня это может проявиться неожиданным образом.”

Он тут же сминает газету в руках, фыркая.
Как и думал.
Написана полнейшая глупость.
Та отправляется в мусорку, Наруми довольно хмыкает.
Угроза для дивизиона уничтожена.
Осталось только выяснить, кто ее постоянно приносит…
Каждое утро.
И уволить.

Наруми смотрит на дверь собственного кабинета.
Которая за сегодня открывалась слишком много раз.
Хасегава, Шинономэ, Курусу.
Старший офицерский состав, младшие, курсанты, подосланные заместителем.
И все только с вопросами, бумагами, приказами…
Все только о себе, все только по работе.
Он переводит взгляд на стол.
Сдвигает от себя подальше папки, на край стола.
И укладывается лицом на поверхность. Чуть теплую.
Наруми слегка поворачивается, смотря в окно.
С прекрасной погодой, как виднеется лазурное небо.
А не то, что было вчера.
Солнце нагревает его плечо, стол, военную форму.
Он прикрывает глаза, вздыхая.
Вспоминает мокрое плечо, шею, спину.
Руки.
С маленькими шрамиками, чуть мозолистые, ласковые…
Наруми резко усаживается прямее, игнорируя жар на лице. Находит вмиг дверь перед собой.
Опасно прищуривается.
Газета.
Которая что-то говорила про внимательно, неожиданным образом…
Он переводит взгляд на стол. Возле папок, на собственный телефон.
Задумчиво наклоняет голову.
А все… все гороскопы пишут ерунду одинаковую?
Вдруг где-то написано про болезнь.
Жар от дождя.
Скучный день.
Иначе почему Хошины сегодня нет.
Нет на первой.
Не было на собрании.
Не было в его кабинете.
Ни на тренировке, ни в столовой, нигде не мешает своим присутствием…
Не раздражает его своим присутствием.
Наруми подтаскивает телефон к себе ближе. Открывает поисковик.
Пальцы замирают над экраном, на долю секунды.
Колеблится.
Еще один взгляд на дверь.
Которая открылась сегодня слишком много раз, но не для…
Наруми громко фыркает.
Он просто проверит.

“Сегодня вас ждет знак внимания.”
Наруми резко поднимает голову от экрана, смотря на стол.
На папки, которыми он завален и ему все таскают.
Чуть щурится, в подозрении, после чего опускает глаза на строчку.
Глупого сайта.
Который не знает, как выглядит внимание.
Это должен быть шоколад, фигурка, новая манга в лимитированной обложке.
А не попытка его добить.
Наруми громко фыркает, закрывая вкладку. Открывает следующую строчку с результатом поиска.

“Кто-то вспомнит о вашем желании”
Он откидывается на спинку кресла, задумчиво смотря в потолок.
Пальцы несильно сжимают бока телефона.
Желание…
Звучит как что-то недоступное для него.
Невозможное.
Возможно только для гражданских, которых он защищает.
Ведь он сильнейший, последний оплот обороны Японии…
Наруми прикрывает глаза, на секунду. С почти незаметным вздохом.
И возвращается к телефону, закрывая вкладку.
С очередной ерундой.

“Мелочь окажется важнее, чем кажется.”
Он тихонько фыркает, дергая уголком рта.
Закрывает, открывает следующую вкладку.

“Вы получите подтверждение, что вас слышали.”
Наруми в подозрении смотрит на текст.
Переводит задумчивый взгляд на окно.
Неожиданно переживая об единственном редакторе, запертом в подвале.
Который эту глупость везде и пишет.
По кругу, на каждом сайте, что он открыл…
И откроет еще один.
Для проверки.

“Вам может показаться, что окружающие заняты только собой.
Но сегодня случайный жест напомнит: вас слышат гораздо внимательнее, чем вы думаете.”
Наруми громко фыркает. Сжимает телефон по бокам чуть сильнее, чем следует.
“Внимательнее”.
Он это уже сегодня читал.
Переводит взгляд на бумаги. Одни бумаги, бумаги, бумаги…
Возвращается к телефону, с открытым текстом.
И щурится уже опасно.
Испепеляюще.
Глупый гороскоп.
Который совершенно не знает, как выглядит внимание.
И помощь.
И соперников у него…
Раздается стук.
Наруми резко усаживается прямее.
Стук в дверь только повторяется.
Слишком аккуратный. Но уверенный.
Он взволнованно сглатывает. Переворачивает телефон экраном вниз.
На еще один стук выдыхает почти шепотом. Неуверенным, чуть хрипловатым…
- …входите?
Курсанты не стучат вообще, старший состав делает это не так, Хасегава просто заходит…
Наруми наблюдает, замерев, как наклоняется ручка двери.
Сглатывает еще раз. От бархатного, с капелькой веселья.
- Значит, не простыли? - Хошина его оглядывает с улыбкой. Задерживается на лице, потом на шее.
Наруми дергает плечом, который вмиг жжет. От жара.
От внимания.
Прослеживает, как заместитель проходит по кабинету. Почти неслышно, к его столу.
Делая это слишком уверенно, как будто у себя дома…
Еще один стук. В этот раз приглушенный.
- Это хорошо - Хошина чему-то хмыкает.
Звуча только довольно.
Оглядывает его еще раз, и разворачивается.
Легкие шаги, щелчок двери.
Наруми медленно опускает глаза на собственный стол.
Бумаги, бумаги, бумаги…
Пальцы стискивают собственный телефон.
И шоколадка.
Клубничная, с корабликом.
Которую он упомянул пару месяцев назад, сезонную…
Наруми резко отдергивает руку от телефона.
В ужасе смотрит на экран.
Потом на шоколад.
Снова на экран…
И внутренне стонет, сползая по креслу ниже.
Ниже, ниже… Почти оказываясь под столом.
Прижимает руки к лицу. Горячему. Такому же, как его плечи.
Нагретые только не от солнца.
Перед глазами одни строчки.
Строчки за строчкой.
“...ждет знак внимания…”
“...напомнит…”
“...вас слышат…”
- …тупой гороскоп - он приглушенно сипло шипит.
Гороскоп, который ничего не понимает.
Хошина все тот же.

Утро начинается с газеты.
Конечно же.
Наруми на нее испепеляюще смотрит, обходя по широкой дуге.
Подумав, показывает ей язык, когда равняется со столом.
Его ждет завтрак.
Он оглядывает поднос в руках. Омлет, кусочек лосося, чай…
Задерживается взглядом на шоколадке.
Которых, почему-то, пять штук. И рядом лежат еще шесть баточников.
Щеки тут же вспыхивают, алея.
Наруми упрямо смотрит прямо перед собой. Так же упрямо проходит к излюбленному месту.
Стараясь не вспоминать.
В особенности то, как вчера пахло в его кабинете.
Шоколадом, клубникой, чуть горьковато…
Чуть цитрусом.
Наруми громко фыркает, шумно усаживаясь за стол.
Вмиг находит газету, к которой тут же подходят…
Пальцы стискивают поднос. Взгляд становится острее.
Девушка листает. Страница за страницей, внимательно переворачивает.
Во что-то вчитывается…
Наруми расстерянно моргает, выпрямляясь. Озадаченно наклоняет голову, наблюдая, как офицер уходит.
Вместе с газетой.
Он открывает рот, тут же его закрывает.
Медленно оглядывается по сторонам.
Все едят. Кто-то болтает, где-то раздается смех. Стук приборов. Скрипят стулья.
Наруми возвращается к столу.
Пустому.
И что ему теперь делать?
Он опускает глаза на поднос, расстерянный.
К своему завтраку, набору шоколадок.
Все только с клубникой.
Совершенно не понимая… А если Хошина сегодня придет?
Рука сжимает бортик подноса. Крепче, чем следует.
Беспокойней, чем требуется.
А если не придет?
Наруми тут же хмурится. Подхватывает палочки, разделяя. Следом отламывает кусочек омлета, отправляя в рот.
Его это не касается.
И не должно.

Обед встречает привычным шумом. Где-то раздается смех, кто-то болтает.
Наруми проходит мимо стола.
Одного определенного.
Замедляет шаг, сжимая края подноса.
Стол только пустой.
Он останавливается.
Скользит по другим столам, в поисках…
Опасности для его дивизиона.
В виде чертовой газеты.
На столах только подносы, приборы.
Опасность только ничего не представляет.
Наруми расстерянно моргает, останавливаясь.
Уже время обеда, в его кабинете ждут очередные документы.
Потом тренировка.
Следом собрание, внутреннее…
Очередной спокойный день, где не происходит ничего.
Нет того, кто бы его раздражал, злил, бесил…
Нет только Хошины.
Опять.
Чем тот только занимается, где пропадает…
Почему тот не на работе.
Наруми громко хмыкает, вздергивая подбородок.
Чуть щурится, на внимание, которое его окружает.
И проходит ленивым шагом к своему месту.
Газета все равно ничего не знает.
И не понимает.

День проходит скучно.
Слишком долго, слишком обычно…
Время еле двигается, бумаги не заканчиваются…
Наруми уставше широко зевает, протискиваясь в двери столовой.
Ужин почти закончился.
За столами пусто, за окнами уже опускается вечер.
Темное небо поглотило за собой солнце, раздаются капли дождя.
Барабанят по деревьям, крыше…
Наруми резко останавливается, распахивая глаза.
Кому-то кивает, отстраненно, на приветствие.
Как с ним прощаются тут же, через секунду.
Он кивает еще раз, заторможенней.
Вспоминая только день.
Дождливый.
Но в котором было неожиданно тепло.
И руки.
Уверенные, ласковые, исчерченные ссадинами и шрамиками…
- Капитан Наруми?
Он дергается. Тут же по кошачьи щурится, поворачиваясь в сторону голоса.
Шинономэ.
Удивленно на него смотрит, чуть беспокойно.
Но не так, как было тогда.
Не багровые, не бархатно…
- Вы хорошо себя чувствуете?
Лицо тут же вспыхивает.
Наруми дергает плечом. Которое почему-то горит.
Жар облизывает его дальше, с лица на шею, ниже и ниже…
- …нормально - Наруми тихо фыркает, отворачиваясь. Наклоняет лицо ниже, прячась за челкой.
Рассматривает угол столовой, стену. Переводит взгляд на широкое окно.
За которым льет.
Льет и льет…
Внутри разливается только раздражение.
Это была не помощь.
Фигуркам нужно было домой.
И тем более не внимание.
Всего лишь жалкая шоколадка.
И Хошина сегодня так и не появился.
Такой же глупый, как и гороскоп.
Ничего не знает, не понимает, не…
Шинономэ ему кивает, отдавая честь. Отодвигается в сторону выхода.
Наруми тут же распахивает глаза, вмиг находя стол.
Один определенный.
И определенно не пустой.
Он украдкой, хищно оглядывается.
Двое курсантов, задвигают за собой стулья.
В другом угле, возле окна сбора, стоят два офицера с грязной посудой.
И больше никого.
Наруми оглядывается из-за плеча, на дверь.
Чуть щурится, в подозрении.
Делает к ней шаг, выглядывая.
Коридор тоже пустой.
Возвращается обратно, не отрывая взгляда от стола.
Пытаясь понять, на какой странице открыта газета…
Он делает небольшой шажок. Аккуратный.
Чуть наклоняет голову, раздумывая.
Ничего только не видно с такого угла.
Еще шаг, еще…
Наруми тихонько фыркает, вытягивая шею.
Вчитывается в заголовок.
“Японские исследователи представили новый прототип аккумулятора”
Фырканье становится громче.
И здесь ерунда.
Шаги становятся только тише. Расстояние становится все меньше.
Он замирает перед столом.
До последней страницы еще три.
Раздается небольшой шум. Что-то скрипит вдалеке.
Наруми тут же вскидывает голову, выискивая источник.
Прищуривается, прослеживая офицеров.
Как за ними закрывается дверь.
Оставляя его наконец-то одного.
Он возвращается к столу.
Просто проверит.
Рука замирает над уголком газеты.
Просто проверит, что она опять не права.
Пальцы сжимают бумагу, чуть надрывая. Наруми переворачивает страницы.
Находит последнюю колонку…
Просто убедится, что она все еще глупая, дурацкая, ничего не…

“Скорпионы сегодня сыграют неожиданную роль в вашей жизни.
Не позволяйте прошлым впечатлениям мешать увидеть правду.
Иногда человек оказывается совсем не тем, кем казался.”

Наруми растерянно моргает.
Озадаченно наклоняет голову, прочитывая строчки медленнее.
Пытаясь понять.
Понятней только не становится.
Какой, к черту, скорпион?
Кто такой скорпион?
Находит глазами другую колонку, непривычную.

“Не отказывайтесь от выбора, который уже сделали.
Даже если человек пока не видит всей картины, время работает на вашей стороне.
Сегодня важно проявить терпение.”

Наруми тут же хмурится. Внутри скребется что-то неприятное.
Он громко фыркает, сминая газету.
Выкидывает ее в мусорку резким движением и направляется к выходу из столовой.
Совершенно не желая ужинать, хочет только к своим шоколадкам.
Заесть ерунду, что он сегодня прочел.
И которой было слишком много.

Коридор встречает его голосами. И мягким смехом.
Бархатным.
Который слышно даже сквозь дождь, который все не заканчивается.
Наруми резко останавливается перед поворотом.
Смотрит в правильную сторону, где находится его кабинет.
С шоколадом, одеялом, игрой, которую он все еще и не прошел…
Смех только повторяется.
Он сворачивает налево.
Делает несколько шагов, голоса становятся только громче…
Голос Хошины. И еще кого-то.
Мелодичный, звонкий.
Даже слишком.
Наруми недовольно хмурится, прибавляя шагу.
Хошина должен работать.
Того не было на базе первого весь день.
Ни на тренировки, ни в его кабинете, нигде.
А сейчас…
Он замирает, распахивая глаза.
Замечает улыбку, как заместитель по лисьи щурится.
Смотря на девушку.
Бархатно что-то говорит ей.
В ответ раздается смех.
Тихий, приятный, женственный…
Наруми прикусывает губу, наблюдая за движением.
Ухоженные, женские пальцы убирают длинную прядь за ухо.
На светлой коже появляется румянец.
Хошина чуть наклоняет голову, все только продолжает говорить, говорить…
Делая это слишком….
Наруми нервно сглатывает. Сжимает ладони, тут же разжимает.
И быстро отворачивается, тяжело дыша.
Смотрит огромными глазами на стену перед собой.
С которой кое-где слезла краска, остался отпечаток ботинка…
Кажется, даже его…
Грудь только заходится.
Воздуха только не хватает.
Хошина передал девушке зонтик. Тот самый.
Под котором было сухо, было тепло, под которым…
Было слишком тесно.
Позади него раздаются шаги.
Легкие, почти неслышные.
Наруми кусает тонкую губу сильнее. Поверх недавней ранки.
Кожа лопается, во рту привкус крови…
За спиной раздается бархатное….
- Капитан Наруми?
Наруми крупно вздрагивает.
Прикрывает глаза, на секунду, и рассеянно кивает стене.
Его ждет кабинет.
Шоколадки, одеяло, игра…
Он отлепливается от места, резче нужного.
Шаг длиннее необходимого.
По коридору разносится топот.
Шаги, шаги, шаги…
Перед глазами только улыбка. В голове только смех.
И строчки.
“...выбор, который уже сделали…”
Он переходит на бег.
Мимо него проносится правильный поворот.
Который ему сейчас совершенно не нужен.
Нужен другой, дальше. На этаж ниже.
С личным делом.
Которое аналитический отдел обязан ему предоставить.

Курусу на него удивленно смотрит.
Наруми упрямо подходит ближе к главному столу.
Хмуро смотрит из под длинной челки.
Когда равняется, протягивает руку.
Совершенно не желая ждать и тем более объяснять.
- Личные дела третьего - капризно шикает, всматриваясь в мужчину - старшего состава.
Курусу приподнимает брови. Смотрит озадаченно на его руку, потом на него самого…
- Капитан Наруми? - неуверенно произносит, слегка приподнимаясь со стула.
Наруми фыркает уже громче. Нетерпеливее.
- Курусу - он шипяще произносит, наклоняясь над столом ниже. По кошачьи щурится.
Опасно.
- Нужен согласованный допуск… - мужчина отодвигается от него дальше, отъезжая на стуле.
И не сводя взгляда от его руки.
Наруми раздаженно цокает, поднимая глаза к потолку.
Высокий, утыканный одними датчиками.
И где не слышно дождя.
Не слышно ничего.
Не видно.
И Хошины здесь тоже нет.
Наруми прикрывает глаза на секунду. Отчего-то уставший.
Что ему опять нужно доказывать, объяснять…
Что он имеет право на что-то.
- Я капитан, Курусу - он слегка наклоняет голову, скользя взглядом по стене - мне не нужно разрешение.
На мониторах, разных, что-то мигает. Датчики, показатели.
Сейсмический активности, погода, движение тиктанических плит…
Все для него привычное.
День ото дня, день ото дня…
- Только с разрешением, Капитан Наруми - Курусу ему неловко улыбается. Чуть извиняюще, мягко.
Наруми тут же сжимает руку, впиваясь ногтями.
Вспоминая другую улыбку.
Зонтик.
Руки.
Уверенные, ласковые, которые чуть мозолистые, чуть шершавые…
“...выбор…”
Чертовый гороскоп, чертовый скорпион…
Которым может быть кто угодно.
- Хотя бы…- Наруми тихо добавляет, весь напрягаясь - хотя бы дату узнать можно?
Взволнованно смотрит из под длинной челки.
Он просто убедится.
Глупый гороскоп ничего не знает.
Хошина просто не может быть….

Наруми смотрит на экран собственного телефона.
Ощущая почему-то панику.
Поднимает огромные глаза на Курусу.
- Это… - он нервно сглатывает, сжимая телефон в руках - точно правильная дата?
Мужчина на него странно смотрит.
Отворачивается к монитору, открывая в очередной раз файл.
С личным делом заместителя третьего.
И возвращается к нему, кивая.
Пластик под пальцами скрипит. Жалобно.
Наруми опускает глаза на строку с результатом поиска.
Паники становится только больше.
Внутри что-то скребется, неприятно. Липкое, мерзкое…
Он читает текст еще раз.
Пытаясь осознать.

“Рожденные 21 ноября находятся на границе двух знаков, однако чаще всего относятся к Скорпиону.”

- Капитан Наруми? Все в порядке?
Наруми вскидывает голову, смотря на Курусу. За его плечо, дальше, на стену.
Которые увешаны мониторами.
Вспоминая все.
Глупый текст, один, второй…
“Скорпионы сегодня сыграют неожиданную роль в вашей жизни.”
““Не отказывайтесь от выбора, который уже сделали”
Наруми покусывает губу, пытаясь успокоится.
Пытаясь не думать, не вспоминать уже о другом.
Выбор, выбор, выбор…
Девушка, имя которой он даже не знает.
Мягкий смех, тепло в багровых…
Ласковые руки, которые гладили…
Гладили…
Ее?
- У вас температура? Мне вызвать медблок? - Курусу слегка приподнимается со стула. Заглядывает снизу, обеспокоенно.
Наруми резко отворачивается.
И направляется к выходу. Со слишком прямой спиной. С неестественно длинным шагом.
Не прекращая сжимать телефон в руках.
С чертовой строкой поиска.

Коридор встречает его тишиной.
Которую он тут же разбивает топотом. И шипением.
Которое не прекращается.
Наруми смотрит на телефон в руках, потом на пол.
Хмурится сильнее, возвращается к телефону…
Который ничего не знает.
Хошина все тот же.
Лисий.
Даже если тот скорпион, это ничего не значит.
Он направляется к лифту. Разблокирует экран.
Строка только не поменялась.
Наруми щелкает по кнопке блокировки пальцем. Экран гаснет.
Внутри только ничего не поменялось.
Скребется, скребется…
Удущающим, ядовитым.
Лифт мелодично звонкает.
В голове всплывает голос. Мелодичный, звонкий…
Женский.
Наруми поднимает телефон к лицу, испепеляюще на него смотря.
Это ничего не значит.
Еще один звон, металлические двери открываются.
Он делает шаг вглубь, не прекращая раздумывать.
О мозолях на подушечках пальцах, о шраме на ребре ладони.
О царапине, о ссадине…
О том, что Хошина должен таскать свои дурацкие мечи, отчеты, папки, а не…
Наруми прижимается спиной к стене.
Прохладной.
Прикрывает глаза.
Хошина должен работать.
А не смеяться в коридоре, не смотреть так…
В лифте пахнет металлом. Чуть сыростью.
А не горьковато, не цитрусом…
На его базе нигде так не пахнет.
Только темно-синяя куртка, только салон машины.
В котором было слишком тепло.
Зонтик, под которым было сухо, тепло, слишком тесно…
И который отдали.
Он рассеянно вертит телефон в пальцах, еще и еще…
Разглядывает панель перед собой. Как загорается этаж за этажом.
Вспыхивает, тут же гаснет.
“...выбор…”
Наруми дергает плечом. Телефон замирает в пальцах.
Экран загорается.
Он поднимает его к глазам.
Скользит по экрану, цепляясь за текст.
“...на границе двух знаков…”
Наруми тут же выпрямляется. Читает еще раз.
И следом широко ухмыляется.
Хошина просто не может быть скорпионом.
Гороскоп ничего не знает.

Наруми довольно мурлыкает себе под нос.
Включает на мониторе какое-то видео про игру. Подтаскивает к футону шоколадки, батончики, печенье.
Выставляет в ряд несколько банок с газировкой.
Оглядывает внимательнее место и хмыкает.
Уже расслабленнее.
Следом делает круг вокруг одеяла и в итоге усаживается в самый центр.
Одеяло оказывается у него на коленях, приятной тяжестью.
Он подтягивает к себе ближайшее печенье, надрывая упаковку.
Комната наполняется ароматом газировки. Приятным, чуть сладковатым персиком.
Наруми включает телефон, открывая строку поиска.
Пальцы замирают над клавиатурой, он чуть щурится.
Вздыхает, прислушиваясь. За окном все еще льет дождь.
Так и не прекратился, даже не думает…
Хошина, наверное, опять промок.
Даже под военной курткой.
Намокло крепкое плечо, очерченная мышцами спина…
Наруми усаживается резко прямее, фыркая.
И вбивает запрос, возмущенно смотря на экран.

Наруми расстерянно моргает, откусывая печеньку.
Медленно пережевывает, вчитываясь в текст.
С очередного глупого сайта, который ничего не понимает.
Он по кошачьи щурится, в подозрении.
Быстро пробегается по статье еще раз…

"7 признаков типичного Скорпиона

Наблюдает больше, чем говорит.
Помнит мелочи.
Не любит навязываться.
Заботится действиями.
Терпелив.
Предпочитает личные разговоры публичным признаниям.
Редко делает что-то без причины."

Наруми морщит нос. Убирает телефон на футон рядом.
Печенька дожевывается, он переводит взгляд на окно.
Дождь только все еще идет.
Барабанит по стеклу…
- Ну и бред - он задумчиво тянет, откидываясь на руки.
Возвращается к телефону. Который вызывает подозрение.
Он щелкает по экрану, тот тут же загорается.
Задерживается взглядом на строчке.
“Предпочитает личные разговоры публичным признаниям”.
Вспоминает коридор, поздний.
Где никого не было. Был только смех, румянец на светлой кожи…
Наруми садится обратно, подхватывая телефон. И открывает новую вкладку.

“Скорпионы редко раскрываются сразу. Обычно они предпочитают сначала наблюдать за человеком и только потом подпускать его ближе.”

Наруми громко фыркает, укладываясь на футон.
Вспоминает лисью улыбку, лисий взгляд.
Внимательный взгляд, что Хошина на него смотрит постоянно…
Он фыркает громче.
В их работе это нормально.
Так делают все.
Наруми листает дальше.

“Скорпионы внимательны к деталям. Они могут помнить случайные разговоры, незначительные предпочтения и мелочи, которые другие давно забыли.”

Фырканье становится громче. Наруми подтаскивает одеяло к себе, подминая.
Щурится недоверчиво.
Хошина всегда зачитывает доклады по памяти.
Помнит про его расписание, напоминает про общие тренировки…
Он тут же закрывает вкладку, алея.
Гороскоп просто не знает, что такое хорошая память.

“Скорпионы чаще проявляют чувства поступками, чем словами. Им бывает проще помочь, поддержать или позаботиться о человеке, чем открыто говорить о своих эмоциях.”

Палец замирает на экране.
Зонтик черный, ничем не примечательный.
Шоколад. Клубничный, с корабликом.
Наруми надавливает сильнее. Шумно сглатывает.
Отчего-то взволнованно.
И тут же мотает головой.
- Это вообще ни о чем не говорит - приглушенно шипит в подушку, скролля вниз.

“Скорпионы терпеливы, когда считают что-то важным. Они способны долго ждать подходящего момента и редко торопят события.”

Перед глазами пустой коридор. Наполненный только смехом, бархатом, румянцем…
Наруми вжимается горячей щекой в подушку. И закрывает вкладку.
Убирает телефон под подушку.
Перед глазами только строчки.
Из дурацкой газеты.
Про выбор.
Он достает телефон обратно.
Недовольно на него смотрит.
Секунда, две…и убирает обратно.
Подтягивает к себе шоколад ближе, откусывая.
И тут же алеет.
От вкуса.
Клубники.
Наруми отводит руку от лица, смотря на плитку.
Нервно сглатывает.
Следом медленно облизывается, собирая остатки…
“Помнит мелочи”.
Он переводит взгляд с шоколада на подушку. Под которым спрятался его телефон.
В подозрении щурится.
И достает его, открывая поиск обратно.
Просто убедится.
Что тупой гороскоп ничего не понимает.

Сайт, еще сайт, еще один…
Все только пишут об одном и том же.
Наруми рассеянно проводит рукой рядом с футоном.
Ничего только не шуршит.
Удивленно приподнимается, промаргиваясь.
Оглядывает пустые упаковки от печенья, шоколада, батончиков…
Поднимает глаза к монитору.
На котором замерла картинка.
И моргает еще раз, уже расстерянно.
Когда только успело?
Наруми плавно поднимается с футона. К своему шкафчику с запасами.
Набирает новую порцию сладкого, захватывает газировку.
По пути включает что-то на мониторе, совершенно не обращая внимание.
Комната наполняется приглушенными голосами.
Он усаживается обратно в центр, укладывая все рядом с футоном.
Натягивает на себя одеяло и возвращается к телефону.
У него еще пять сайтов.
Где написано все одно и тоже, одно и тоже…

“Любит контролировать ситуацию.”
“Помогает даже без просьбы.”
“Запоминает мелочи.”
“Проявляет стабильное внимание, а не разовые жесты.”

- …а? - Наруми озадаченно наклоняет голову.
Вспоминает вчера, позавчера, все то, что было до…
И тут же алеет, вжимаясь в подушку.
Обнимает ее крепко руками, прячась в ткань.
Мягкая, пахнет чуть порошком…
Он приглушенно сипло шипит.
Это была не помощь.
Его фигуркам просто нужно было домой.
И шоколадка была невкусная…
И Хошина совершенно не похож на скорпиона…
Наруми приподнимается, смотря на экран поверх подушки.

“Ищет повод оказаться рядом.”

И тут же прячется обратно.
Шея алеет, жар обжигает ключицы.
Плечи жжет.
Глупый, дурацкий гороскоп, который…
Хошина не похож.
Наруми слепо шарится по телефону. На ощупь закрывает вкладку.
По крайне мере надеясь.
Проводит пальцами по экрану, куда-то кликает…
И осторожно приподнимается, заглядывая.
Надеясь, что…
Он мигом усаживается на футоне, подхватывая телефон.
Смотрит огромными глазами на строчки.
На список.
Читает сверху вниз, потом обратно…
Текст только не меняется.

"Лучшие партнеры для Скорпиона:

Скорпион + Рак
Скорпион + Козерог
Скорпион + Рыбы
Скорпион + Дева"

Наруми тут же задыхается.
От возмущения.
И здесь второе.
Чертово второе место.
Аширо обогнала его в стрельбе, Хошина в ближнем бою…
Дурацкий гороскоп просто издевается.
Он не может быть вторым.
Когда является лучшим, сильнейшим, неоспоримым…
Наруми громко фыркает, кликая по ссылке.
Пробегается взглядом по списку достоинств.
И дергает уголком губ, снисходительно.
Ничего особенного.
Рак ничего не умеет.
Слишком мягкий, слишком скучный, слишком не подходящий для…
Он тут же громко фыркает, прижимаясь лицом резко к подушке.
Приглушенно шипит в нее, сминая по бокам руками.
Чертов коридор.
Наполненный смехом, улыбкой, руками…
Наруми приподнимается, смотря на стену перед собой.
Опасно щурится, раздумывая.
Что ему нужно проверить личные дела.
Всех.
И в особенности найти имя, которое он не знает.
Он возвращается к телефону. Запоминает период дат.
Которые относятся к ракам.
Дурацким.
И закрывает страницу, открывая вторую ссылку.
Вчитывается уже медленнее, внимательнее…

“Со стороны окружающим может казаться, что эти люди постоянно спорят.”
“Однако за конфликтами часто скрывается глубокое доверие.”
“Они способны годами находиться рядом, прежде чем осознают чувства.”
“Им важно чувствовать надежность партнера.”

Наруми переворачивается на спину, смотря в потолок.
Убирает телефон под подушку.
Следом прижимает руки к лицу. Почему-то горячему.
И вздыхает.
Впервые задумываясь, чем он занимается…
Полнейшей ерундой.
Он поворачивает голову на бок. Челка скользит по носу, щекоча.
За окном темно.
За окном все еще идет дождь.
Идет и идет…
Наруми прикрывает глаза, вздыхая еще раз.
Судорожно, взволнованно.
Поднимает руку, скользя под подушку.
И достает телефон обратно.
Свет от экрана слепит глаза, он промаргивается.
Пробегается по строчкам и кладет телефон уже на грудь.
Сжимает пальцами, царапает слегка ногтями по ткани футболки.
Лицо алеет сильнее.
- …глупость - он тихо выдыхает. Сипло, хрипловато…
Наруми переворачивается обратно на живот.
Натягивает одеяло себе на голову.
Не так уж много они и спорят.
И Хошина не надежный.
И доверять ему нельзя.
С этой лисьей улыбкой, лисьим взглядом…
С уверенными руками, с бархатным голосом…
Наруми неуверенно пододвигает телефон к себе ближе.
Миллиметр за миллиметром.
Не глядя закрывает сайт.
И открывает тут же следующий.
Этот просто глупый.
Просто не может быть, чтобы остальные писали тоже самое…

Только пишут.
Наруми закрывает очередной сайт.
Открывает следующий.
Смотрит на уже знакомый текст, только с другими формулировками.
И закрывает его тут же.
Повторяет снова, снова…
Задумываясь о несчастном редакторе.
Которого кажется надо спасти.

15 сайт.
Наруми широко зевает, потираясь щекой об подушку.
Быстро проскроливает статью.
Которая опять пишет про союз, совместимость…
Он хмуро смотрит на экран.
Осознавая, что уже все это читал.
Все только тоже самое.
Закрывает последнюю вкладку и открывает строку поиска.
Задумчиво на нее смотрит, слегка сонно…
И кивает сам себе.
Он просто проверит.
Рассеянно набирает запрос, промахиваясь по клавишам: “совместимость козерог и скорпион реальные отзывы”.

Наруми кликает по первому результату в поисковике.
Какой-то форум.
Скользит взглядом на дату последнего сообщения и удивленно выдыхает.
Вчерашнее.
Кто-то до сих пор пишет.
Кто-то в это верит.
Он в подозрении смотрит на обсуждение. Сдвигает страницу в самый низ.
И выдыхает уже пораженно.
От количества страниц, который форум содержит…
Наруми нервно сглатывает. Переводит взгляд на окно.
За которым начинает светлеть.
Накрапывает остатки дождя, капли оседают на стекле.
Возвращается к телефону. И тыкает наугад в самую середину.
Просто посмотреть.
О том, что это глупость, невозможно, ничего не значит…

“Мы постоянно ругаемся, но друг без друга не можем.”
“Поженились через 8 лет дружбы. И споров.”
“Сначала терпеть друг друга не могли.”
"Он всегда помнил мелочи обо мне."
“Я Козерог, муж Скорпион, вместе 17 лет.”

Наруми замирает. Руки замирают на телефоне.
Внутри только тянет. Опаляет жаром, волнением, чем-то еще…
Он смотрит на последнюю строчку.
17 лет.
Муж…
И резко вскакивает с футона. Телефон бросается на подушку, он делает круг по комнате.
Подходит к монитору, выключая.
Фыркает, выключает обратно.
Щелкает беспорядочно по кнопкам клавиатуры, что-то набирая.
“...терпеть не могли…”
Пальцы замирают над клавишами. Лицо вспыхивает.
Наруми прижимает ладони к щекам. Делает еще один круг, еще один…
Смотрит на телефон на подушке.
И по кошачьи щурится.
Который во всем виноват.
Как и редактор, и отзывы…
Все только глупое, дурацкое, все только…
“...помнил мелочи…”
Наруми внутренне стонет. Отчего-то умирающе.
Вспоминая мигом шоколад, зонтик.
Бережность.
С которой тот прижимал к себе его фигурки, убирал его фигурки…
Куртку, слишком теплую.
Он усаживается на пол, пряча лицо в ладонях.
Они не спорят.
Хошина его просто раздражает, бесит…
Наруми вскидывает голову. Телефон подвергается пристальному вниманию.
И недоверию.
От того, как все написано гладко, от того, какое все одинаковое.
Он осторожно подползает к кровати, подтягивая его к себе ближе.
Щурится.
Возможно редактор пишет не только гороскопы.
Но и отзывы.
Экран загорается, Наруми закрывает вкладку.
И открывает следующую, со вторым результатом поиска.

Очередной форум. Страниц только столько же.
Со свежими записями, сегодняшними.
Наруми пролистывает в самый низ, напряженно всматриваясь в экран.

"Мы задержались после работы вдвоем буквально на десять минут. Я вообще думала, что будем обсуждать отчеты. Я даже не поняла, что это признание."
"Он признался так спокойно, что я сначала решила, будто речь вообще о чем-то другом. А потом дошло."
"Я поняла, что это было признание, только когда пришла домой."
"Он выбрал момент, когда рядом никого не было. До сих пор думаю, что специально."

Признание?
Наруми переводит взгляд на окно. Отстраненно замечает, что уже зашло солнце.
И дождь прекратился…
Он тихонько фыркает.
Пустой коридор, смех, румянец.
Зонтик, прядь длинных волос.
И Хошина.
Который все говорил, говорил…
Своим бархатным голосом.
Выбор, признание…
Наруми дергает плечом и закрывает резко вкладку.
Глупый гороскоп.
Он открывает третью ссылку.
С неожиданной решительностью.
Опять форум, знакомо пролистывает в самый низ. И вчитывается, в подозрении щурясь.

“Не знаю, как объяснить. Рядом с ним очень безопасно и он никогда не давит на меня"
"Сначала меня раздражала его забота. Потом я поняла, что просто отвыкла, что обо мне кто-то беспокоится."
“Рядом с ним я стала мягче. Не сразу это заметила, но однажды поняла, что больше не жду подвоха и просто доверяю."

-...мягче? - пораженно выдыхает.
Наруми так же пораженно смотрит на последнюю запись.
Комната наполняется фырчащими звуками. Телефон бросается на подушку.
Он не мягкий.
Он сильнейший, лучший, неоспоримый…
Справляется со всем сам, как и всегда прекрасно.
Глупый сайт, глупые отзывы, глупый гороскоп…
И скорпион тоже глупый.
И козероги, которые ничего не…
Наруми удивленно моргает.
Подхватывает телефон, закрывая быстро все вкладки.
Следом вбивает в поисковик свою дату рождения.
С чего он вообще решил, что действительно козерог.
Совершенно на них непохож.
На слабых, мягких, доверчивых…

“Люди, рожденные 28 декабря, считаются классическими представителями знака Козерог.”
Наруми слабо фыркает.
Листает статью дальше, вчитываясь.
Дата еще ничего не значит.

“Козероги любят добиваться целей.”
Наруми согласно кивает.
Вспоминает медали в школе, потом в академии, на службе…
Вспоминает все.
Сильнейший, лучший.
Нет ничего невозможного.
Сдвигает текст ниже…

“Козероги не любят проигрывать.”
Кивает еще раз. Уже довольнее.
Он никогда не проигрывает.
Нет никого, кто был бы достойным…
Палец замирает на экране. Расходятся круги по давлению.
20 очков.
Наруми фыркает, вздергивая подбородок.
Ничего не значит.
Хошина все равно ничего больше не умеет, только…только…
Мысль сбивается. Заменяется руками, ласковыми.
И голосом.
Он встряхивает головой. И возвращается к статье.

“Трудолюбив и не боится большой нагрузки.
Упрям и редко отказывается от поставленной цели.
Амбициозен и любит быть лучшим в своем деле.
Предпочитает рассчитывать на себя, а не на помощь окружающих.
Серьезно относится к своим обязанностям.
Заслуживает доверие поступками, а не словами.”

Наруми довольно кивает на каждую строку.
Подтягивает остатки шоколада, удобнее укладываясь на футоне.
Слегка улыбается, краешком рта.
Наконец-то статья нормальная.
Которая что-то знает, понимает.
А не то, что эти все…
Откусывает кусочек от плитки, мурлыкая себе под нос.
Что доверие нужно заслужить, что слабакам в его дивизионе не место.
Он заинтересованно скроллит вниз. В небольшом нетерпении.
И тут же закашливается, округляя глаза.
От непотребства.
Статья вмиг испортилась.
Стала такой же глупой, дурацкой…

“Козероги не сразу понимают собственные чувства.”
“Часто скрывают уязвимость за работой, юмором или достижениями.”
“Бывает сложно признать эмоциональную зависимость от другого человека.”
“Когда Козерог чувствует себя в безопасности, он становится гораздо мягче и эмоциональнее.”

- Я не мягкий! - Наруми вскакивает с футона, рявкая. В возмущении смотрит на телефон в руках.
На сайт.
Впервые раздумывая. Может ли он пожаловаться Курусу, аналитическому отделу.
И удалить чертов сайт.
Выследить всех редакторов и уволить.
Совершенно некомпентентных.
Но совершенно компетентных в подрывании его авторитета.
Наруми громко фыркает, громко топая по комнате.
Он не мягкий.
И не уязвимый.
И….и…
Наруми нервно зачесывает волосы со лба. Оглаживает по затылку, следом вниз, к загривку.
И замирает.
Проводит пальцами по шее.
Почти невесомо. Слегка щекотно.
На подушечках свежая мозоль после тренировки.
Та чуть шершавая…
Он прикрывает глаза, взволнованно вздыхая.
Вспоминает тепло, чуть горьковатый цитрус.
Мягкость в багровых, бархатный смех.
В котором так и не появилось насмешки, издевки…
“...чувствуют себя в безопасности…”
Наруми резко убирает руки от шеи. Смотрит на них в ужасе, тяжело дыша.
Пальцы подрагивают.
Этого просто не может быть.
Он возвращается к футону. Натягивает одеяло, весь кутаясь.
Возмущено оглядывает экран телефона и закрывает быстро все вкладки.
Следом открывает новую строку поиска, нервно вбивая новый запрос.
“Может ли человек быть не козерогом если он козерог…”

Коридор встречает его шумом.
И светом от ламп, от которых слезятся глаза.
Наруми широко зевает, пытаясь осознать, где он.
И что делает со своей жизнью.
В голове мелькают только отзывы, страницы форума, дурацкие списки.
Козероги, скорпионы, которые терпеть не могут…
Он громко фыркает, опасно щурясь.
Курсант замирает под взглядом. Следом нервно сглатывает. И огибает его по широкой дуге.
Наруми дергает уголком рта и направляется в сторону столовой.
Надеясь, что там не будет вопросов, внимания…
И чертовой газеты там тоже не будет.

Конечно же есть.
Наруми замирает возле стола.
С тяжелым недовольным взглядом.
Переполненный возмущением.
И еще чем-то, от чего внутри тепло.
Волнительно.
Он сжимает поднос в руках.
В голове только строчки.
Строчки за строчкой…
О глупом скорпионе. Которым Хошина просто не может быть.
О козероге. На котором он вообще не похож.
Наруми опускает глаза вниз, на собственный завтрак.
Мисо суп, два тамагояки. Чай.
Батончики, шоколад…
Он возвращается к столу. Который не изменился.
И к которому в этот раз никто не подходит.
Наруми убирает поднос на ближайшую поверхность.
Подхватывает с него только батончики и направляется в сторону выхода.
Надрывает упаковку, резче нужного, и откусывает.
Быстрым шагом направляется к кабинету заместителя.
Остро желая выяснить, почему газета здесь каждое утро.
Кто ее приносит, кого уволить..
Где заперт несчастный редактор, которого нужно спасти.
Чтобы он перестал портить ему утро, вечер, сон…

Наруми довольно хмыкает, по кошачьи щурясь.
Знакомая дверь, чуть приоткрытая.
Из которой доносится знакомый, тяжелый голос…
Он резко останавливается. Нервно проглатывает кусочек.
Вмиг узнавая второй голос.
Рука прижимается к шеи. Голос, бархатный, становится ближе…
Наруми проводит ладонью по коже.
Ощущается свежая мозоль, чуть шероховатая…
Рука задерживается на изгибе, над воротом растянутой футболки.
В которой он провел всю ночь. Извертелся на футоне.
Читая, читая, читая…
Дверь медленно открывается шире.
Скрипит, утопая в бархатном, глубоком…
- Капитан Наруми? - Хошина его удивленно оглядывает. Задерживается взглядом на шее.
И вмиг улыбается, слегка показывая клыки.
Наруми тонет следом.
В багровых, в тепле, в мягкости…
И в неожиданном волнении.
Скулы алеют, плечи обжигает жаром.
Он распахивает глаза, замечая движение. Тут же делает шаг назад.
Небольшой, почти незаметный…
Хошина только подходит еще ближе.
- Доброе утро - бархатно мурлыкает, заглядывая снизу - непривычно видеть вас так рано.
“...замечает мелочи…”
- Вы уже завтракали? - заместитель скользит взглядом по его лицу, снова к шее. Оглядывает изгиб, потом плечо…
И возвращается обратно.
Улыбаясь вмиг отчего-то довольней.
- Могу составить вам компанию, мне как раз по пути - Хошина по лисьи щурится.
Никуда только не двигаясь.
Все смотрит на него, все улыбается ему…
“...стабильное внимание…”
Наруми нервно сглатывает. Поднимает огромные глаза на звук.
На скрип.
И сталкивается с Хасегавой. Который удивленно приподнимает брови, оглядывая его.
- Наруми? - так же удивленно зовет, подходя ближе - Ты в порядке?
Мужчина укладывает широкую ладонь ему на лоб, зачесывая челку.
И тот тут же хмурится.
- Вызвать медблок? Проводить? - в голосе проскальзывает беспокойство. Хасегава проводит ладонью по его волосам, слегка оглаживая.
Пытаясь причесать взъерошенные пряди, после бессонной ночи…
В которой он занимался не пойми чем.
Наруми сглатывает еще раз.
Уже в панике.
Медленно переводит внимание на второго заместителя…
И резко отворачивается, весь.
Смотрит взволнованно на пустой коридор.
Где-то раздается топот шагов, смех, разговоры…
Перед глазами только багровые.
Удивленные, темные. В которых было что-то еще.
На секунду, чего он никогда не видел.
Наруми дергает плечом. Ощущает на ней тяжесть.
Мигов вспоминает про собственную руку, которую так и не убрал.
И тут же ее отдергивает. От собственной кожи, от растянутого ворота…
Внутри поднимается ужас.
Растянутый ворот.
Мятая футболка.
Растрепанные волосы, красные глаза, все то, что…
Хошина видел.
- Наруми? - широкая ладонь касается его волос, осторожно приминая - Ты опять играл всю ночь?
Наруми тихонько фыркает. В неловкости, в смущении.
- …нет - быстро отвечает, сбивчиво. Рука замирает на голове.
Он вспоминает только телефон.
Гороскопы.
Совместимость.
Отзывы.
Чертовых скорпионов.
Который ищет повод оказаться ближе…
Помнит мелочи…
Выражают заботу поступками…
Который Хошина.
Наруми слегка оборачивается из-за плеча. Бросает взгляд на заместителя.
Не своего.
Хошина на него задумчиво смотрит. По лисьи щурится.
Только без улыбки.
Багровые переполнены чем-то новым, странным…
Всем тем, что так и не исчезло.
От чего только волнительно, от чего светлая кожа краснеет сильнее.
Еще и еще…
- Но на камерах тебя не было. Куда пропал? - Хасегава задумчиво тянет. Убирает руку с его волос.
Наруми поднимает голову, смотря на мужчину.
И мигом нахмуривается, ругаясь.
Дурацкие камеры в зале, дурацкий гороскоп…
Бросает взгляд на Хошину.
Который тоже дурацкий.
- Играл я, играл! - он встряхивает головой, сбрасывая ощущение. И растрепливая волосы еще сильнее.
По кошачье щурится, бросая взгляд на Хошину.
И задерживается на высоком вороте куртки.
Дольше, чем требуется, больше, чем следует…
Под курткой только ничего не видно.
Наруми громко фыркает, вздергивая подбородок.
Неожиданно раздосадованный.
Испытывая отчего-то сожаление, недовольство…
И тут же прикусывает язык, весь алея.
От того, как приподнимается тонкая бровь. Как Хошина наклоняет голову.
Тот смотрит вниз, прослеживая его взгляд.
Рука касается высокого воротника. Медленно оглаживает по ткани.
И подцепливает язычок молнии.
Наруми нервно сглатывает, округляя глаза.
Сглатывает еще, не может только оторваться…
Пальцы тянут язычок вниз. Ворото растегивается, оголяя шею.
Которую плотно обхватывает черная ткань. Очерчивая мышцы, кадык…
Собственный кадык дергается.
Становится еще жарче.
Раздается смешок.
Наруми поднимает голову, сжимая ладони.
Весь только взволнованный.
Хошина улыбается ему.
Заинтересовано, в небольшом любопытстве.
- Капитан Наруми? - добавляет бархатным, глубоким голосом. Рука тянет язычок еще ниже, показываются ключицы - вас проводить до медблока?
Наруми крупно вздрагивает.
Моргает раз, другой…
Рука тянет язычок ниже, куртка расстегивается сильнее…
Еще один смешок. Почти неслышный.
Он в ужасе отворачивается, тяжело дыша.
Делает неуверенный шаг перед собой.
Стараясь не сбиться, идти ровно.
Еще шаг, еще.
Попытка вздохнуть, ухватить воздуха.
Не помогает.
Плечи жжет, спину жжет, лицо все горячее.
Наруми ускоряется направляясь в сторону столовой.
Срочно вспоминая, что ему нужно позавтракать.
В голове только одни строчки.
В такт шагов, слишком громких.
В такт сердцебиения, слишком громкого.
Наруми оттягивает ворот футболки, комкая ткань.
Ему жарко.
От ходьбы, от бессонной ночи, от духоты на базе…
“Ищет повод оказаться рядом.”
Он переходит на бег.
Надеясь, что чертова газета все еще на месте.

Наруми тяжело дышит, смотря на стол. Сжимает ладони, прикрывая глаза.
И открывает обратно.
Не исчезла.
Он решительно переворачивает на последнюю страницу.
Находит последнюю колонку…
Которая просто подтвердит.
Что опять ничего не знает, не понимает, что…
Наруми распахивает глаза. Дергает плечом.
Следом внутренне стонет, прижимая руки к лицу.
Какое то горячее, какой он весь…
Прочитывает еще раз.
Пытаясь понять.
Пытаясь осознать.

“Сегодня Козерогу стоит быть внимательнее к словам.
Разговор, которого вы давно ждете, может состояться раньше, чем вы думаете.”

Разговор.
“Предпочитает личные разговоры…”

Наруми в панике смотрит на входную дверь.
Неожиданно переживая о собственном дивизионе.
По которому ходит Хошина.
И который предложил его проводить до столовой, до медблока…
Предложил несколько раз.
Он возвращается к газете, находя другую колонку.
Просто убедится.
Что и здесь ерунда, глупость.
Просто невозможно…

“Сегодня Скорпиону стоит быть внимательнее к тому, что происходит вокруг.
Не упустите возможность сказать то, что давно считаете нужным.
Правильно подобранные слова способны изменить ситуацию сильнее, чем кажется.”

Наруми умирающе стонет, присаживаясь.
Прячет лицо в ладонях.
Весь только горячий.
Проклиная отзывы, форумы, статьи…
Он поднимает голову, смотря перед собой. На ножку стула.
Слегка потертая, кое-где виднеются царапины.
Вспоминая отзывы, форумы, статьи…
Которые, которые…

“Он выбрал момент, когда никого не было…”
“Он признался так спокойно…”

Признался.
Наруми смотрит на собственные руки. Замечает царапину возле большого пальца.
Мозоль на подушечке указательного.
И вмиг вспоминает другое.
Звук молнии.
Шею, ключицы.
Руки.
Которые сегодня были в перчатках.
Но которые должны быть слегка мозолистые, чуть шероховатые…
Он взволнованно сглатывает.
Медленно поворачивается в сторону двери.
За которой ходит Хошина, по базе его дивизиона.
Который приехал с утра, который предлагал ему, предлагал…
Сегодня.
Наруми резко поднимается.
Это случится сегодня.
Он бросает взгляд на газету. На колонку для козерогов, следом для скорпионов.
И придирчиво себя оглядывает.
Оттягивает край футболки. Вертится, пытаясь посмотреть на спину.
Наруми недовольно щурится, замечая пятна.
На растянутом рукаве, возле плеча.
Один внизу, возле шва.
Приподнимает футболку, смотря на штаны.
Тоже домашние. Которым уже лет пять, которые его любимые…
Взгляд становится острее.
И совершенно не подходящие для признания.
Которое будет сегодня.
Наруми громко фыркает, направляясь к выходу.
В неожиданном желании принять душ.
И сменить футболку.
И надеясь, что в его гардеробе будет что-то приемлимое.

Наруми зачесывает влажные волосы на бок. Замедляет шаг возле зеркала, вскользь смотря на отображение.
Проходит дальше.
И возвращается обратно, оглядывая себя.
Наклоняется к зеркалу ближе, по кошачьи щурясь.
Замечает выбившуюся прядь, следом приглаживает ее пальцами.
Он отодвигается, становясь полубоком.
Футболка нормальная. Светлая.
Пятен нет.
Военные штаны.
Сапоги.
Все привычное.
Наруми поворачивается другой стороной. Прядь выбивается, падая на глаза.
Он недовольно фыркает, сдувая ее.
Футболка не поменялась, штаны все те же…
Задерживается взглядом на отражении.
Все привычное.
Но подходящее?
Не выглядит ли он странно…
Наруми опускает руку на край футболки. Слегка сминает ее, проводя пальцами по ткани.
Пытаясь вспомнить все то, что писали в манге, все то, что видел в анимэ…
- …мне приятно это слышать, но… - сбивчиво шепчет, почти под нос. Пальцы сжимаются на футболке сильнее.
Он только теряется.
Совершенно не понимая, что говорить дальше.
В голове одна пустота.
Не помогают ни анимэ, ни манга.
Все то, что он читал, все то, что он смотрел…
Не помогает совершенно.
Наруми поднимает глаза к зеркалу, смотря на отражение.
На раскрасневшиеся щеки, на выбившуюся прядь.
Как медленно алеет шея над воротом футболки.
Раздается фырк.
Он тут же разворачивается, возвращаясь в кабинет.
Футболка просто не подходящая.
Глупая.

Наруми поправляет куртку на плечах. Следом застегивает молнию, пока направляется в свой второй кабинет.
Где его ждут отчеты, приказы, бумаги…
Он останавливается.
Вытягивает руки перед собой. Те спрятаны только под длинными рукавами.
Наруми закатывает поочередно то один, то другой.
Оглядывает себя еще раз, придирчиво.
И раскатывет рукава обратно.
Выглядит еще хуже.
Пальцы находят молнию, Наруми расстегивает ее резким движением.
До самого низа.
В этот раз футболка черная.
Подходит к его штанам, куртке.
Без всяких надписей.
За которые Хошина его дразнит, припоминает…
Рука замирает, сжимая ткань куртки.
Наруми оглядывается по сторонам, в пустом коридоре.
Осознавая, что он… не видел Хошину.
После своего раннего утра, после…
Он вздергивает подбородок, решительно направляясь к кабинету.
Сегодня должен быть разговор.
Признание.
Значит, Хошина еще не уехал.

Наруми недовольно барабанит пальцами по стулу. Второй рукой подпирает подбородок, скучающе.
И в ожидании.
Когда в его дверь войдет кто-то, кроме Хасегавы, офицеров, курсантов…
Один чертов скорпион.
Он щелкает по телефону, смотря на время.
Которое близится к обеду.
И тянется слишком медленно, невероятно долго.
Наруми вздыхает, откидываясь на спинку кресла.
Смотрит на окно, за которым опять чудесная погода.
Которая просто издевается.
Пока он заперт здесь, с бумагами…
Он вытягивает руки перед собой. Оглядывает длинные рукава военной куртки.
Следом подцепляет пальцами ткань футболки, чуть оттягивая.
Может…
Может она тоже - неподходящая?
Наруми комкает футболку в руках, взволнованно на нее смотря.
- М-мне приятно, но… - голос сбивается. Превращается во что-то сиплое, хриплое.
Но…
Но…
Но.
Во что то жалкое превращается и край его футболки.
Которую он все мнет, мнет и мнет.
Наруми поднимает глаза на дверь.
В которую не стучат.
Как тогда.
Аккуратно, но уверенно.
Курсанты не стучат, офицеры делают это не так, Хасегава просто заходит…
Он резко поднимается с кресла.
Ему нужно на обед.
Следом проверить внутренние помещения.
Одна из обязанностей его, как капитана…
И ничего больше.

Наруми заглядывает в столовую. Оглядывает столы.
Взгляд становится острее, когда он замечает газету.
Но не замечает скорпиона.
Он возвращается в коридор, захлопывая за собой дверь.
Задумчиво смотрит перед собой, прислушиваясь.
К голосам, к смеху…
Выискивая один определенный.
Наруми делает шаг вперед, раздумывая.
Зайти в тренировочный зал, в конференц-зал, к Хасегаве…
Тут же тихонько фыркает в ужасе.
К Хасегаве он не пойдет.
Опять выслушивать про бумаги, про встречи, которые он пропускает…
Наруми направляется быстрым шагов в тренировочный зал.
Не прекращая бормотать себе под нос одну и ту же фразу.

В тренировочном зале тоже пусто.
Почти.
Старший состав на него удивленно смотрит. Секунда заминки и все синхронно становятся прямее.
Он рассеянно кивает на дружный хор, на то, как ему отдают честь.
Скользит взглядом по фигурам.
Выискивая лисью.
И которой здесь тоже нет.
Наруми недовольно хмурится.
Внутри что-то неприятно скребется, тянет…
Может…может он опоздал?
И надо было с утра…
Офицеры становятся еще прямее, почти не дыша.
Кое-кто еще в военной куртки, большинство в черной футболке.
Наруми медленно наклоняет голову, смотря на себя.
На военную куртку, на черную футболку.
Как у всех.
Дверь шумно захлопывается.
Он разворачивается в сторону кабинета.
За новой футболкой.
За своим любимым плащем.
Который ему сейчас просто необходим.

Полы плаща задевают длинные сапоги.
Наруми приглаживает рукой челку. Убирает за ухо, чертыхается.
Возвращает ее обратно.
Осматривается в коридоре украдкой, направляясь в конференц-зал.
В котором сегодня нет ни одного собрания.
Наруми заглядывает во внутрь помещения.
Скользит взглядом по пустым рядам.
Сверху вниз, медленно.
И останавливается на определенном.
Который закреплен за третьим.
И который пустой сейчас, и который был пустым тогда.
Наруми тихонько фыркает. Совсем слабо, почти не слышно.
Осторожно закрывает за собой дверь.
Пальцы находят язычок молнии, обхватывая.
Он дергает его туда-сюда, смотря только в пол.
Медленным шагом возвращается в собственный кабинет.
Впервые ощущая, какая его база большая.
И пустая.
Даже слишком.

Мне приятно, но…
Мне приятно, но…
Мне приятно, но…
- Капитан Наруми?
Наруми бормочет себе под нос, проходя дальше. Отслеживает рисунок на полу.
Плитка заменяется небольшими трещинами. Потом опять плитка.
Какой-то узор.
Пятно.
Еще два поворота и он будет возле кабинета.
Снова пятно. Опять трещина, длинная.
Он в нее всматривается. Ладони сжимаются в карманах плаща.
Короткие брови хмурятся.
Но….
Бормотание становится сбивчивей. Еще тише, и тише, и…
- Капитан Наруми.
Перед глазами появляются ботинки. Военные.
Такие же военные штаны, как у него.
Наруми недовольно фыркает, щурясь.
И скорее всего та же черная футболка, военная куртка…
Которая совершенно не приемлема.
Для слов, для разговора, для…
Он возвращается к речи. Которая должна быть отрепетированой.
Звучать уверенно.
- …мне приятно, но…
Наруми останавливается. Поднимает резко голову.
Смотрит огромными глазами перед собой.
В груди только стучит.
Делая это слишком громко.
От удивления в багровых, от удивления в бархатном…
- Что но? - Хошина слегка наклоняет голову, задумчиво его оглядывая. С какой-то папкой в руках.
Наруми по кошачьи щурится, испытывая вмиг недовольство.
Раздражение.
Воротник застегнут обратно.
И ничего снова не видно.
Раздается смешок.
Он возвращается к утонченному лицу. И замирает, нервно сглатывая.
От улыбки.
Как виднеются чуть клыки.
- Я вас искал - Хошина подходит ближе, заглядывая снизу. Под длинную челку.
Улыбаясь от чего то довольнее.
Клыки показываются больше.
Наруми выпрямляется сильнее, отодвигаясь.
Пытаясь думать, хоть о чем-нибудь.
Получается только об одном.
О форуме, об отзывах, о дурацком гороскопе…
В смысле искал?
Он тут же оборачивается полубоком, себя оглядывая.
Смотрит на край плаща с одной стороны, потом с другой.
Вниз, на футболку.
В этот раз белая.
Но все еще без надписей.
Хошина только опять хмыкает.
Раздается шелест…
Наруми нервно оглядывается уже по сторонам.
Пустой коридор.
Только он и Хошина.
Личный разговор, после работы…
Кошачьи глаза становятся еще больше. Собственная рука касается волос.
Приглаживает с одной стороны челку, зачесывает за ухо…
Хошина приподнимает тонкую бровь, заинтересованно наблюдая.
Наруми внутренне, умирающе стонет. Встряхивает головой, возвращая все как было.
И взволнованно смотрит из под волос.
Сейчас, сейчас…
Он откажет.
И все закончится.
- Хасегава-сан передал - Хошина достает из открытой папки какой-то лист - нужна ваша подпись.
И протягивает ему.
Наруми растерянно моргает.
Переводит взгляд с бумаги на заместителя, потом обратно…
Это признание?
Он смотрит снова на Хошину.
Который лишь ждет чего-то. Заинтересованно ему улыбается.
Наруми заторможено оглядывается в коридоре.
Пустой.
Никого нет. Только он и Хошина…
Смотрит вниз, на полы длинного плаща.
Который выглядит приемлемо.
И должен быть подходящий.
Для…. для…
- Наруми-сан - Хошина бархатно выдыхает. С небольшим беспокойством - вы снова красный. Уверены, что вам не нужен отдых?
Наруми тут же жмурится, ругаясь.
Вспоминая все.
Проклиная все.
Гороскоп, скорпиона, чертова козерога…
На которого он совершенно не похож.
Шаг становится ближе.
Он тут же распахивает глаза. Находит утонченное лицо. Багровые, в которых тоже беспокойство.
Следом замечает лист. Чертов.
Наруми его выхватывает. Зависает, смотря на пальцы.
В перчатках.
И недовольно шикает, разворачиваясь. Длинным шагом направляясь в собственный кабинет.
Момент просто не подходящий.
Скорпионам нужен личный разговор, уединение, после работы…

Наруми ходит по базе, держа в руке свернутый лист.
С его чертовой подписью.
Который зачем-то нужен Хасегаве.
Но который принес Хошина.
Он заглядывает в столовую, замечая, как собирается народ на ужин.
По кошачьи щурятся, находя один стол.
Уже пустой.
Испытывая от этого странное беспокойство…
Наруми осматривает офицеров.
Одинаковых.
Шумных, в черных футболках, в военных куртках....
Он раздосадованно хмыкает, выходя из помещения.
Смотрит на приказ в руке, раздумывая.
Возможно…Возможно ему пора заглянуть и к Хасегаве.
На всякий случай.

В кабинете раздаются голоса.
Знакомые.
Наруми открывает резко дверь и тут же хмурится.
На удивление на лице заместителя, своего.
Хошина лишь слегка улыбается.
- Подписали? - тот бархатно выдыхает, поворачиваясь на стуле. Скользит по его лицу, задерживается на шее…
Которую тут же жжет. Вместе с ней и скулы, и плечи, и…
Наруми упрямо проходит к столу с громким топотом.
Впечатывает бумагу в стол. Находит вмиг Хошину…
Задерживается на лице, с лисьим прищуром.
На клыках в улыбке.
И что тот просто сидит. Ничего только не говорит.
Он вздергивает подбородок, направляясь к выходу.
Момент просто неподходящий.
Хасегава мешает.

Наруми проходит мимо двери. Сначала в одну сторону.
Доходит до конца коридора, с выходом на лестницу.
Задумчиво смотрит на дверь пару секунд.
И разворачивается обратно.
Возле двери замирает, прислушиваясь к голосам.
К обоим.
Он тихо ругается себе под нос, проходя в противоположную сторону.
По пустому коридору.
Совершенно не понимая, что так долго можно обсуждать.

Опять дверь на лестницу.
Наруми на нее смотрит уже возмущенно.
Делая к ней уже пятый круг…
И в итоге открывает ее, спускаясь на этаж ниже.
Пахнет пылью. Собственные шаги раздаются тяжелым эхом.
Разговоры только так и не закончились.
Он выходит на этаже, смотря на такой же пустой коридор.
И со вздохом идет прямо, до противоположного конца.
Не прекращая бормотать себе под нос.
Где после чертового “но” ничего не получается.

Наруми заглядывает в кабинет. В тонкую щелочку, между дверью и косяком.
Хмуро смотрит на своего заместителя. Уже возмущенно смотрит на второго.
Но который сидит уже битый час, как у себя дома…
Он громко фыркает, захлопывая дверь.
Проклиная бумаги, отчеты, приказы…
И совершенно не понимая, что можно столько обсуждать.

Наруми останавливается возле двери. В очередном обходе.
Испепеляюще на нее смотрит.
Голоса все продолжаются.
Раздается грузный смех, следом смешок.
Бархатный.
Он тут же по кошачьи щурится, в подозрении.
Над чем там смеются, сколько можно ждать…
Важный разговор у Хошины должен быть с ним.
А не с Хасегавой.

Наруми протискивается в дверь, перехватывая папки удобнее.
Которые он сделал от скуки.
И в ожидании.
Хмуро смотрит в ответ на заместителя, сгружая это все на стол.
Скользит взглядом по Хошине.
Который все еще здесь.
Торчит в чертовом кабинете, с Хасегавой, а не…
Наруми возмущенно фыркает, направляясь к двери.
Ему нужно в собственный кабинет, за новой порцией документов.

На третий подход Хасегава его задумчиво оглядывает.
Долго.
И странно.
Наруми складывает папки на край стола.
Украдкой оглядывает Хошину из под челки.
Тот ему тут же улыбается. Слегка.
Слегка заинтересовано, в любопытстве…
Скулы вмиг вспыхивают.
- Наруми, ты хочешь в отгул?
Вспыхивает уже все лицо.
Наруми озадаченно моргает, смотря на Хасегаву.
Зачем ему отгул?
Ему нужен разговор, который ему обещали.
Отзывы, форумы, чертова колонка….
- …нет? - он растерянно добавляет. Тут же весь напрягается, подбираясь.
Под тяжелым взглядом, который он прекрасно знает.
И обещает ему каждый раз новые порции отчетов, приказов…
Раздается смешок. Мягкий.
Наруми тут же находит Хошину, бросая взгляд из под челки.
И мигом отворачивается, полыхая уже ушами.
От улыбки, от того, как виднеются клыки.
От любопытства в багровых.
Он дергает плечом, широким шагом направляясь к двери.
Момент просто неподходящий.
Хасегава все еще мешает.
Рука касается ручки двери, надавливая.
И сжимает ее тут же крепче.
Позади раздается скрип стула.
Позади раздается бархатное.
- Спасибо за беседу, Хасегава-сан. Пожалуй, мне уже пора.
Ручка жалобно скрипит под пальцами.
Металл вмиг нагревается.
Алеет вместе с ним и лицо, шея. Жар касается плечей под плащом.
Шаги останавливаются рядом с ним.
Наруми слегка наклоняет голову, на бок.
Нервно сглатывает.
- Наруми-сан, пойдемте? - Хошина мягко посмеивается. Одними глазами.
Со своим лисьим прищуром, с такой же лисьей улыбкой…
Он сглатывает еще раз.
Хошина куда-то смотрит. Прослеживает взгляд…
Рука отдергивается от ручки.
На нее вмиг укладывается другая.
В перчатке.
Аккуратная, но уверенная.
Которая должна быть слегка шероховатая, чуть мозолистая.
Должна быть ласковая…
Дверь открывается. Хошина проходит следом, слегка задевая его плечом.
Которое тут же горит.
Тот через пару шагов останавливается, уже в коридоре.
Оглядывает его, задерживаясь на лице.
Дольше привычного.
Что-то высматривая.
Улыбка становится отчего-то довольнее.
На секунду.
Через секунду Хошина разворачивается.
Уходит от него дальше, и дальше, и дальше…
Направляясь куда-то по пустому коридору.
Один.
- Наруми - Хасегава задумчиво добавляет, под что-то скрипучее - завтра у тебя отгул. Без возражений.
Наруми тихонько фыркает.
Растерянно.
Ему не нужен чертов отгул.
Не сегодня.
Сегодня у него…
Он распахивает глаза.
Хошина скрывается за поворотом.
Исчезая.
Вместе с важным разговором, словами, вместе…
Вместе с признанием.
Он покидает кабинет быстрым шагом.
Забывая закрыть за собой дверь.
Забывая про бумаги, отчеты, тренировку…
Бормочет себе под нос, пытаясь не сорваться на бег.
Мне приятно, но…
Но…
Но…
Наруми чертыхается, ускоряясь.
Он подумает об этом позже.

Наруми равняется с Хошиной, становясь рядом.
И стараясь не задевать крепкой плечо.
Он прикрывает глаза на секунду, украдкой вздыхая.
Вспоминает уже плечо под рубашкой, под мокрой тканью.
Как ткань облепливала кожу, очерчивала спину…
- Наруми-сан? - Хошина слегка приподнимает голову в его сторону. Улыбается уголками губ.
В багровых только опять одно любопытство.
Наруми дергает плечом, убирая руки в карманы.
И хмуро смотрит перед собой.
В коридоре раздаются чужие шаги.
Вдалеке голоса, смех…
Мешая.
Он просто поможет. Чуть-чуть.
В разговоре.
После которого он откажет.

Они выходят к парковке. Наруми украдкой посматривает в бок из под челки.
И каждый раз отворачивается.
Каждый раз на него смотрят в ответ.
С любопытством.
С улыбкой, в которой слегка видны клыки…
Он возвращается к дороге.
Под ботинками хрустит гравий. Ощущается камушек под толстой подошвой.
Воздух пахнет вечером.
Все утопает в сумерках.
Хошина ничего не спрашивает.
И ничего не говорит.
Идет рядом с ним, смотря перед собой.
К собственной машине.
В которой тепло. В которой пахнет горьковато, чуть цитрусом…
Фары загораются. Пиликает брелок, снимая с блокировки.
Наруми замедляет шаг, весь растерянный.
Весь взволнованный.
Хошина проходит дальше, делая круг ключей в пальцах.
Он останавливается.
Пальцы находят длинный рукав плаща, сминая.
Наруми наблюдает, как заместитель касается капота.
Оглаживает, проходя дальше к двери.
И останавливается.
Секунда, две, три…
Ничего только не происходит.
Ни разговора, ни слов, ни…
Хошина бросает на него взгляд из-за плеча.
Задумчивый.
От которого Наруми становится прямее. Пальцы мнут ткань сильнее.
Щеки вспыхивают.
Хошина оборачивается уже весь. Слегка наклоняет голову, с лисьим прищуром.
Во что-то всматривается на его лице.
Алеют уже уши под взъерошенными волосами.
Наруми опускает взгляд на землю.
На собственные сапоги. Длинные.
Которые он надевает только на миссии. Особые.
Раздаются шаги.
Гравий хрустит под подошвой.
Перед ним появляются ботинки. Военные.
- Наруми-сан… - Хошина звучит задумчиво.
Отчего-то.
Наруми нервно сглатывает, весь замирая.
Они одни.
На парковке больше никого нет.
Вокруг лишь тишина.
Которое разбивается стуком сердца.
Которое все громче, громче…
Наруми жмурится. Пытаясь дышать.
Пытаясь не волноваться.
Ему нужно просто отказать.
Хошина все еще тот же самый.
Который должен держать только свои дурацкие мечи, таскать отчеты…
Лисьи щурится, лисьи улыбаться.
Совершенно не похож на скорпиона.
Совершенно не подходит козерогу.
Глупая газета, глупый форум, глупые от…
- Вы хотите что-то сказать?
Наруми вскидывает голову, моргая. Растерянно.
Хошина заглядывает снизу. Выглядит только задумчиво.
Как будто ждет чего-то…
Наруми оглядывается по сторонам. Парковка пустая.
Смотрит вниз, на себя.
Плащ отличный.
Футболка чистая.
Поднимает глаза на заместителя.
Смотрит уже вопросительно, непонимающе…
Это же… это же Хошина должен сказать?
Признаться?
Ведь все те отзывы, форумы, газета…
Наруми медленно мотает головой, ощущая себя только странно.
Раздается смешок.
Он тут же по кошачьи щурится, в возмущении.
В ожидании.
От того, где его разговор, где его слова, где его признание.
На которое он должен отказаться.
- Тогда почему вы здесь? - Хошина делает шаг ближе.
Хошина только не улыбается.
Смотрит внимательно, слегка наклоняя голову.
Наруми становится прямее. Делает вздох.
Воздуха только не хватает.
Внутри слишком громко.
Стучит и стучит…
Лицо алеет сильнее, пальцы комкают рукав плаща.
Перебирают ткань, дергают…
Он опускает глаза вниз. Рассматривает ботинки, свои сапоги.
Раздумывая, что он забыл здесь.
На этой парковке, где никого нет.
Только он и Хошина.
Который, который…
- …ч-чувства - Наруми почти не слышно выдыхает. Сипло, хрипловато.
Совершенно неразличимо.
Щеки вспыхивают сильнее.
Он наблюдает за собственными руками. Проводит пальцами по рукаву, очерчивая узор.
Серую полоску, потом следующую…
Стараясь не волноваться.
От того, как вмиг стало тихо.
От того, что Хошина молчит.
Делая это только слишком долго.
Непозволительно, до невозможного…
Наруми нервно сглатывает, округляя глаза. Ботинок стал ближе.
Нос щекочет аромат.
Знакомый.
Но который был слишком давно.
Он прикрывает глаза, на секунду. Почти незаметно вдыхает, украдывая.
Чуть горьковатый, цитрусовый…
От которого разливается одно тепло, что-то еще.
Замирает под ребрами, там, где громко стучит.
И не прекращается.
- Чьи чувства? - Хошина бархатно шепчет. Своим глубоким голосом, приятным…
Шепчет слишком близко.
Наруми поднимает глаза. Скользит по военным брюкам, по краю куртки. Поднимается чуть выше…
Замирает, разглядывая высокий воротник.
Который снова спрятал от него шею, ключицы…
Пальцы дергают рукав плаща.
Следом сминают.
В голове всплывают только строчки.
Строчки за строчкой…
- …т-твои…наверное? - голос сбивается, превращаясь в хрипловатое, сиплое.
Совершенно не уверенное.
Совершенно не подходящие для капитана.
Сильнейшего, лучшего, неоспоримого.
Которому должно быть приятно, но…
Но…
Но снова только одна тишина.
Тихое дыхание. Шуршание ткани…
Рукав дергается сильнее. Внутри только что-то замирает.
Хошина только ничего не говорит.
Молчит и молчит и…
Неужели.
Наруми кусает губу.
Вспоминая вмиг пустой коридор.
Чертов зонтик.
Смех, мелодичный, звонкий голос.
Выбор.
Руки, чуть мозолистые, ласковые, которые…
Которые…
Наруми вскидывает голову на движение.
На прикосновение.
Смотрит огромными глазами на руку.
Чуть мозолистую, слегка шершавую…
Определенно только ласковую.
Хошина проводит пальцами по его длинной челки. Подхватывает прядь, убирая за ухо.
- Какие мои чувства? - тот проводит, слегка касаясь, по ушной раковине. Горячей, алой…
Делая это только слишком аккуратно.
Делая это слишком бережно.
Наруми открывает рот, пытаясь вздохнуть.
Не помогает.
Резко закрывает его обратно.
Повторяет еще, пытаясь ухватить.
Вечернего воздуха, летнего ветра…
Получается только цитрус.
От которого одно тепло, от которого слишком волнительно..
Пальцы проводят по уху снова.
Кожа вспыхивает сильнее, жар касается уже ключиц. Облизывает собственные плечи под плащом.
Хошина странно хмыкает.
Скользит к мочке, чуть задерживаясь. Потом ниже, оглаживая под краем челюсти.
И останавливается под острым подбородком.
Слегка почесывая.
Делая это отчего-то ласково.
Делая это слишком приятно.
Наруми тут же жмурится. На прикосновение, которого слишком много.
На запах, который слишком яркий.
На тепло.
Которое тут же исчезает.
Он делает небольшой шаг вперед. Вслед за рукой.
Вслед за прикосновением.
Тянется, желая ухватить еще, еще немножко…
Смешок повторяется.
Наруми распахивает глаза, алея весь.
Взволнованно смотрит огромными глазами.
Пытаясь понять, осознать, что…
Что он сейчас сделал.
- Завтра вечером - Хошина ему улыбается, лисьи щурясь.
Отчего-то мягче.
Отчего-то невероятно довольно.
Наруми растерянно моргает. Пытаясь осознать сказанное.
Хоть что-нибудь.
Что…
- …что завтра? - непонимающе смотрит на заместителя огромными глазами.
Улыбка становится только еще шире. Клыкастей.
Дыхание вмиг перехватывает.
- У вас отгул завтра - Хошина медленно оглядывает парковку. И возвращается к нему, бархатно добавляя - значит, вечером кино.
Голос опускает до шепота. Мягкого.
Хошина делает к нему шаг обратно.
- Вышел фильм. Вы как-то упоминали - пальцы касаются его подбородка, проводя по коже.
Невесомо, приятно…
Наруми прикрывает глаза, вмиг расслабляясь…
Рука убирается.
Он тут же по кошачьи щурится. Переполненный одним возмущением.
- Заехать за вами? - Хошина мягко посмеивается, смотря на него.
По лисьи щурится.
Следом подхватывает светлую прядь возле его лица, оглаживая по длине.
- Наруми-сан? - веселья в бархате становится больше.
Совершенно только не помогая.
Наруми громко фыркает, вздергивая подбородок.
Разрывает прикосновение.
Хошина убирает руку от него.
На которую он тут же смотрит опасней.
Острее, недовольно…
И весь алеет, отворачиваясь.
Разглядывает парковку перед собой.
Перед глазами только кожа.
С уже знакомым шрамиком на ребре ладони. Царапина зажила.
Новая затягивается…
Хошина только без перчатки.
Касался его, поглаживал…
Была именно такой, какой он и думал.
Чуть, чуть….
Наруми дергает плечом, шипя сквозь зубы.
Он не думал.
Бросает взгляд из-за плеча.
Хошина все еще стоит.
Смотрит на него, улыбается ему.
Выглядит только расслабленным.
И отчего-то довольным.
Даже слишком.
- В Тойсо, в 19 - Хошина убирает руки в карман штанов, чуть щурясь - напишите, если нужно за вами заехать.
Наруми фыркает громче.
Поворачивается к базе, следом к ней направляется.
Что это вообще такое…
Зачем ему кино, где его признание…
Наруми подносит руку к волосам. Рассеянно оглаживает по ним.
Следом касается собственного уха.
Проводит, медленно, задумчиво, от края к мочке.
Ощущения только другие.
Не те, которые ему нужны.
Не те, от которых было приятно.
Наруми останавливается. В ужасе смотрит на собственную руку.
Ощущает, какое лицо горячее. Уши еще горячее.
Он полуоборачивается в сторону парковки.
Хошина облокачивается спиной на бок машины.
Смотрит только в экран телефона, а не на….
Заместитель приподнимает голову. Вмиг находя его.
Вмиг ему улыбаясь.
Наруми дергает плечом. Следом тихонько фыркает.
В неловкости, в смущении, в…
Хошина только так ничего и не сказал.
Он быстрым шагом направляется в сторону дивизиона.
Его ждет кабинет.
Его шоколадки.
И одеяло, под которое ему необходимо.
Момент просто сегодня неподходящий.
Он все равно еще не отрепетировал.
Для отказа.

Утро встречает его отсутствием какого-либо сна.
И сообщением.
С номера телефона, который у него есть с начала службы.
Но на который он ни разу не писал.
Наруми возмущенно оглядывает текст.
Фыркает.
И убирает телефон под подушку.
Следом натягивает одеяло на голову, прячась сам.
У него дурацкий отгул.
В котором он будет спать, есть, играть…
В котором ему никуда не надо.
Наконец-то.

Наруми переворачивается на футоне на спину. Смотрит на потолок над собой.
Делая так уже в пятый раз.
Вытаскивает телефон из под подушки.
Снова.
Оглядывает время.
И сообщение, которое так и не исчезло.

Грибочек: Заеду в 18:30, будет удобно?

Он снова фыркает. По кошачьи щурится, смотря на текст.
Потом опять на время.
Которое тянется слишком медленно.
Превращая весь день в скуку.
Наруми переворачивается обратно на живот.
Подгребает под себя подушку.
Наблюдает за часами на экране.
Те мигают.
Те только не двигаются.
Стрелка не ползет, минуты не меняются.
Он прижимается щекой к подушке, смотря уже на монитор.
Под которым стоят три его консоли.
И которые он сейчас включать совершенно не хочет.
Совершенно не понимая, чем ему занятся.
Как провести отгул, который ему не нужен.
Как не вспоминать строчки.
С каждого форума, отзыва, статей…
“Заботится поступками…”
Не вспоминать глупого скорпиона.
Руки, бархатное…
Наруми вжимается лицом в ткань, приглушенно шипя.
Тот только так ничего и не сказал.

Поздний завтрак.
Наруми сонно зевает, проводя рукой по волосам.
И тут же ее отдергивает, убирая в карман штанов.
Стараясь только не волноваться.
И не краснеть.
Осматривается по сторонам и замирает.
Стол.
Тот самый.
С газетой, которая, кажется, открыта на последней странице…
Наруми вздергивает подбородок.
Опасно щурится.
И подхватывает неглядя несколько батончиков.
Разговор будет сегодня.
Как и признание.
На которое он откажет.
Даже если глупая газета пишет про другое.
Та ничего не знает, не понимает…
Он быстро уходит из столовой.
Убирает батончики в карман штанов. Из другого достает телефон.
И быстро набирает ответ.
Приедет сам.
Он просто поможет.
Раз Хошина не справляется.

Футболка, футболка, еще футболка…
Наруми выныривает из недр собственного шкафа, встряхивая голову.
Оглядывается вокруг себя.
Футболки все одинаковые.
Делятся на черное и белое. Делятся с надписями и без.
Он щурится, в подозрении смотря на комок.
Подхватывает самую верхнюю, вертя в руках.
Проводит по ткани, поднимает к потолку, на свет.
Взгляд становится острее.
Он замечает пятно.
Возможно… от карри?
Наруми фыркает. Выбрасывает футболку в другой угол комнаты.
И подхватывает следующую…

Комната утопает в бардаке.
В одном углу футболки.
Которые все неприемлимые.
В другом штаны.
Все только черные.
Одинаковые.
Все его любимые, самые любимые, вообще самые любимые…
И тоже не подходящие.
Наруми переводит взгляд на окно, за которым светит солнце.
Потом на комки с одеждой.
Совершенно не подходящие.
Для лета, для жары, для его отгула…
Для сильнейшего капитана, которым он является.

Наруми делает круг вокруг стопки. Подхватывает спортивные штаны сверху.
Оглядывает.
Бросает обратно.
Подходит к стопке футболок, проделывая тоже самое.
Следом всматривается в окно, раздумывая.
Пальцы сжимают ткань сильнее.
Он кидает футболку куда-то. Вмиг теряя к ней интерес.
И подходит к окну.
Подцепляет защелку одну. Вторую.
Распахивает окно настежь, высовываясь следом. Почти по грудь.
Подставляет лицо летнему зною.
Летнему солнцу.
Летнему дню.
Наруми вдыхает полной грудью, прикрывая глаза.
Зелень, тепло…
Как приятно нагревается его кожа…
Шорты.
Ему нужны шорты.
И возможно пара футболок.
Просто чтобы пережить лето.
Не умереть от жары.
Наруми кивает сам себе, закрывая окно.
Оглядывает беспорядок.
И перешагивает его, по пути захватывая рюкзак.
Просто стратегическая закупка.
Просто в магазин.
И ничего больше.

Наруми осматривает огромное здание перед собой.
Поднимает голову выше, выше…
То только исчезает где-то в вечернем небе.
На набережной загораются небольшие фонарики.
Растворяются в водной глади.
Наруми прикрывает глаза, рука находит лямку рюкзака.
Он ее сжимает.
Вдыхает.
Выдыхает.
Неподалеку шумит река. Шелестят деревья.
Вокруг него один смех.
Голоса.
Звонкие, мелодичные…
Нет только бархатного.
Нет только Хошины.
Еще один вздох и он открывает глаза.
Осматривается вокруг себя в очередной раз. Потом снова здание.
Прослеживает взглядом полоску за полоской, подсчитывая.
Белая, за ней синяя, потом голубая…
Разбивается желтой.
Следующий ряд только все повторяет.
Наруми повторяет одну фразу.
Что ему приятно, но…
Но…
Он хмурится.
Переводит взгляд со здания на вход. В которое входит очередная толпа.
Школьники, студенты…
Рассматривает внимательнее, раздумывая.
Место… место точно подходящее?
Для слов, для разговора, для…
Наруми громко фыркает.
Делает медленный круг вокруг небольшой клумбы.
Потом в обратную сторону.
Повторяет еще раз и останавливается.
Возвращается ко входу, к толпе.
Которая уже выходит.
Громко смеется.
Может… может он не там стоит?
Иначе почему…
- Наруми-сан.
Наруми крупно вздрагивает, оборачиваясь.
Выпрямляется до неестественно прямо.
Нервно сглатывает.
И тут же наклоняет лицо, смотря из под кепки.
На дурацкого скорпиона, заместителя, лису…
На Хошину.
Который ему улыбается.
По другому, чем на службе.
По другому, чем в стенах дивизиона, на собраниях, за тренировками…
Наблюдает, как улыбка становится шире.
Хошина скользит взглядом ниже.
Под взглядом вмиг жжет шею, плечи.
Под взглядом жжет все.
Раздается вздох.
Странный.
Хошина замирает, смотря вниз.
Наруми смотрит следом.
На собственные ноги.
Внутри поднимается только паника.
Он тут же вертится, оглядывая футболку.
Новая. Без надписей.
Потом собственные шорты.
Джинсовые, свободные.
Чуть ниже колена…
Наруми хмурится, пытаясь понять, что не так.
Футболка чистая.
Шорты выглядят нормально.
Он выбирал их три часа.
Перепугав пол магазина.
Наруми слегка выгибается, оглядывая уже кеды.
И те тоже выглядят нормально.
Возвращается к заместителю с молчаливым вопросом.
На грани недовольства, возмущения…
И сжимает пальцами лямку рюкзака сильнее.
Хошина на него только не смотрит.
Вглядывается куда-то в сторону набережной.
Которая утопает в фонариках.
Тот выглядит отчего-то странно.
Непривычно.
Наруми всматривается в профиль. На срез темно-фиолетовых волос.
На ровный нос.
Спускается ниже…
И рвано вздыхает уже сам.
На шее дергается кадык.
Который слишком видно.
В небольшом вырезе тонкой кофты.
Темно-синяя, почти черная в сумерках.
Слишком хорошо видны ключицы…
Он резко отворачивается. Смотрит в противоположную сторону.
На вход в здание.
Где его ждет фильм.
Который он уже совершенно не помнит.
О каком говорил, какой ждал…
Наруми нервно сглатывает, прикрывая глаза.
Но о котором почему-то помнит Хошина.
Он тут же приглушенно шипит.
Слегка встряхивает головой.
Выбрасывая из нее строчки.
С глупого форума, с отзывов, из статей…
“Проявляют внимание через мелочи.”
Наруми вздергивает подбородок.
По кошачьи щурится, наблюдая, как заходит очередная толпа…
И решительно направляется ко входу.
Где его ждет слова, разговор, чертово признание.

Перед ними небольшая очередь.
Наруми оглядывается по сторонам.
Разглядывает постеры. Поправляет кепку на голове.
Еще постеры.
Снова поправляет…
Вчитывается в афишы. В таблички, обозначающие номера залов.
Стараясь смотреть куда угодно.
Только не в бок.
Не на чертову кофту.
Наруми хмурится, разглядывая вывеску об аварийном выходе.
Вчитывается в план эвакуации…
Почему Хошина вообще в кофте.
Куда делась рубашка, рабочая куртка…
С непозволительно высоким воротником.
- Наруми-сан? - рядом раздается бархатное.
Наруми замирает. В очередной раз поправляет кепку.
И становится полубоком к заместителю.
Особенно сильно интересуясь планом.
На всякий случай.
- Есть предпочтения по местам?
Толпа двигается. Наруми двигается вместе с ней.
Все еще не поворачиваясь.
Он поднимает голову, смотря на небольшие мониторы.
С расположением мест.
Вспоминая.
Все те разы, которые были слишком давно.
Что на передних неудобно.
По бокам ему нравятся.
В середине лучше всего…
Еще лучше на самых последних.
Можно вытянуть ноги, никто не будет их отдавливать.
Малочисленные парочки всегда заняты собой, а не фильмом…
Лицо вмиг алеет.
Наруми бросает взгляд из-за плеча.
Вмиг находя Хошину.
Тот заинтересованно приподнимает бровь, улыбаясь ему.
- Решили? - бархатно выдыхает, приподнимая голову. Шея вмиг очерчивается мышцами.
Наруми отворачивается обратно.
План эвакуации, табличка с аварийным выходом…
Номера залов, места.
Кино.
В котором он никогда не был с кем-то.
Он по кошачьи щурится, возвращаясь к монитору.
Задерживается взглядом на последнем ряду…
Который выглядит совершенно неприемлимо.
И рассматривает уже другие варианты.
Слишком придирчиво.
- Шестой ряд, середина - Наруми капризно фыркает. Поворачивается только еще сильнее.
К толпе за ними. Скользит рассеянно по двум девушкам, которые тут же замирают.
Через секунду отмирают.
Одна что-то шепчет второй. Вторая ему улыбается.
И переводит взгляд на Хошину.
Светлая кожа вмиг вспыхивает.
Наруми тут же нахмуривается.
Толпа двигается, он двигается вместе с ней…
И подходит ближе к Хошине.
Почти касаясь плечом крепкого плеча.
Заместитель приподнимает тонкую бровь.
В молчаливом любопытстве, вопросе…
Наруми не прекращает только хмуро смотреть перед собой.
Раздумывая.
Почему его это вообще укололо.

Наруми поглядывает в бок. Не прекращая только хмурится еще сильнее.
От улыбки.
Но не для него.
- Добрый вечер - Хошина бархатно мурлыкает девушке за стойкой - можно два билета…
Наруми смотрит уже опаснее.
На то, как девушка вся вспыхивает.
Алеет, становится вмиг взволнованнее…
Та чуть приподнимается с кресла. Оглядывает Хошину.
И задерживается на чертовой кофте с чертовым вырезом.
- Хо-хо-хо….
Наруми приглушенно шикает. В раздражении.
Почему так долго, что за сервис у этого кинотеатра…
Он бросает взгляд в сторону. Хошина выглядит слегка удивленным.
Только так и не прекратил улыбаться.
- …хо-хо-хошина-сан? - девушка добавляет, заикаясь - тот самый?
Наруми резко наклоняет кепку ниже. Натягивает козырек почти на глаза, в панике.
Смотрит на Хошину огромными глазами.
Впервые задумываясь.
Почему тот не прячет лицо.
Почему тот вообще позволяет…
- Благодарю за честь - голос опускается до шепота. Глубокого, слишком приятного.
От которого внутри все вмиг вспыхивает, обдавая жаром.
Наруми только такое не слышал ни разу.
Ни на собраниях, ни на тренировках, ни на службе…
Кошачьи глаза становятся еще больше.
Он шумно сглатывает, наблюдая.
Улыбка тоже изменилась.
Хошина поддается к стойке ближе.
- Но вы ошиблись - тот обворожительно улыбается, слегка показывая клыки - два билета, шестой ряд, пожалуйста.
Девушка алеет сильнее.
Наруми наблюдает, сжимая пальцами рюкзак, как та зависает.
Открывает, закрывает рот…
До него доносится тихое, почти неразличимое:
- …значит, модель?...
Которое тут же тонет в принтере. Хошина оплачивает, следом забирает билеты.
И поворачивается к нему.
Наруми только смотрит на девушку.
Долго, внимательно…
Внутри поднимается только что-то тяжелое.
Неприятное.
Скребется, колет его.
- Наруми-сан, за попкорном?
Наруми поворачивает голову в сторону голоса.
Уже привычного для себя.
Бархат еще мягче, голос теплее…
Он прищуривается, смотря из под козырька.
Всматривается в багровые. В которых тоже одно тепло.
Почему-то.
Наруми бросает взгляд на стойку. На девушку.
Которая общается уже с другими.
И украдкой посматривает на Хошину рядом…
Он громко фыркает, вздергивая подбородок.
Пальцы находят локоть, мягкую ткань темно-синей кофты.
Наруми хищно оглядывается.
Находит ларьки с попкорном.
И громко топает, утягивая за собой.
К сладкому, которое он сейчас хочет.
И очень хочет оказаться от стойки как можно дальше.

Наруми разглядывает ассортимент поп-корна.
Задерживается взглядом на клубничном.
Сезонном.
И скользит дальше.
На карамельный, на шоколадный…
На привычном.
Который должен быть нормальным.
Пальцы сжимаются сильнее на ткани.
Он недовольно смотрит из под кепки.
Раздумывая над выбором.
Большой это нормально? Или будет подозрительно?
Может ему стоит взять маленький…
Какой вообще считается приемлемым.
- Вам какой стаканчик? - рядом с ним раздается голос.
Слишком близко.
И с капелькой веселья…
Наруми тут же поворачивается, наклоняя лицо.
Хошина на него с весельем смотрит.
Улыбаясь отчего-то довольно.
От чего вмиг вспыхивают щеки, лицо. Пальцы мнут ткань сильнее.
Которая приятная, мягкая…
Наруми удивленно моргает.
Проводит осторожно рукой вниз. Рукав только слишком длинный.
Когда он сам в футболке, когда…
Он резко смотрит вниз.
На собственные пальцы.
На темно-синей ткани.
Не его.
Наруми поднимает глаза обратно. Огромные, взволнованные…
Наблюдает, как в улыбке появляются клыки.
Как Хошина ему улыбается.
Чуть щурится, по лисьи…
Становясь еще довольнее.
Он отдергивает руку. Смотрит на нее в ужасе.
Когда только успела, почему…
- Наруми-сан… - Хошина делает шаг к нему ближе, бархатно выдыхая. Заглядывает снизу, под кепку…
Наруми делает только шаг назад. И еще один.
Быстро оглядывается по сторонам.
Вокруг них слишком много людей.
За кассой.
В очереди.
Неподалеку очередь за билетами…
Совершенно не подходящее.
Для всего того, что Хошина должен сделать.
Он прижимает руку к груди, поворачиваясь.
Скользит по ассортименту.
По шоколадному, карамельному, клубничному…
Который он хочет сейчас особенно.
- Вам подсказать? - парень за стойкой ему улыбается. Долго его оглядывает.
И замирает, задерживаясь на ногах.
Наруми тут же смотрит вниз, хмурясь.
Что не так с его ногами?
Может шорты все-таки неподходящие?
Он тут же становится прямее. И весь горячий.
От прикосновения.
Медленно поворачивает голову, в растущей в панике…
Туда, где стоял Хошина.
Туда, где теперь слишком жарко.
- Спасибо, мы еще выбираем.
Наруми отстраненно отмечает новое в бархате.
Слегка рычащее.
Слишком вежливое.
Не в силах только перестать смотреть.
На крепкое плечо, которое касается его собственного.
Осознавая что… он хочет большой стаканчик.
Клубничного попкорна.

Наруми удивленно приподнимает брови, смотря на места.
Два кресла рядом.
И между которыми нет подлокотников.
И выглядят, как…
Он оборачивается, с возмущением.
Прижимает оба стаканчика к себе ближе.
В неожиданном волнении.
Хошина ему улыбается. С совершенно невинным видом.
Тот усаживается в белое кресло. Которое лишь слегка покачивается от движения.
- Наруми-сан? - заместитель по лисьи щурится, приподнимая голову. Оглядывает его долго, внимательно.
Скользит с шеи вниз, останавливаясь на кедах.
И возвращается к лицу.
- Помочь поддержать? - улыбка становится шире, оголяя клыки.
Хошина выглядит довольным.
До невозможного неприлично.
Наруми громко фыркает, вздергивая подбородок.
Усаживается рядом сам, делая это слишком шумно.
Ставит стаканчик с напитком в держатель. С попкорном ставит на колени.
Он украдкой смотрит из под козырька.
На плечо, которое слишком близко к нему.
Которое крепкое.
И от которого слишком тепло.
Наруми отодвигается по креслу подальше в сторону.
Насколько это возможно.
В чертовом кинотеатре, на чертовых креслах…
Рядом раздается смешок.
Он тут же алеет.
Наруми поднимает голову, смотря на огромный экран перед собой.
Потом вниз, на стаканчик.
Большой, с клубничным вкусом.
Щурится, раздумывая.
Если он попробует сейчас, то…
Все равно должно хватить на весь фильм.
Он подцепляет небольшую горсть. И аккуратно отправляет в рот.
Лишь бы не запачкаться.
И не делать это слишком громко.
И чтобы Хошина не посчитал его странным.

Реклама, реклама, еще реклама…
Наруми подъедает попкорн, смотря на экран.
Слегка скучающе.
Поглядывает в бок. С опаской смотря на плечо.
Которое ближе к нему не становится.
Испытывая от этого почему-то легкое недовольство.
Он смотрит выше. Скользит на шею, нервно сглатывает…
Поднимает глаза еще выше, совсем чуть-чуть.
И сталкивается с багровыми.
Хошина тут же улыбается. Совсем слегка.
Задерживается взглядом на его лице и отворачивается к экрану.
Наруми отворачивается следом.
Лицо только все пылает.
Он смотрит вниз, на стаканчик.
И хмурится уже недовольно, непонимая.
Куда делась половина?
Только недавно был полный, должно было хватить на весь фильм…

Свет в зале гаснет.
Голоса вокруг стихают.
Наруми сжимает стаканчик по бокам.
В небольшом трепете.
От того, как давно он не был где-то вне магазинов, вне своей базы…
Бросает взгляд в сторону. Хошина все еще сидит рядом.
Периодически поглядывает на него.
Улыбка так и не изменилась.
Внутри только отчего-то спокойно.
Наруми возвращается к экрану.
Логотип вспыхивает.
И зал утопает в шуме.
В ярких вспышках.
Наруми распахивает глаза, неотрывно следя.
Поддается к экрану ближе.
Вслушивается в голос, в начало рассказа…
Совершенно забывая про стаканчик.
Про людей вокруг.
Растворяясь и растворяясь…
В чем-то давно забытом.
В тепле рядом с собой.

Наруми негромко фыркает от происходящего.
Отпивает колу из стаканчика.
На экране происходит нелепость.
Которая ему странно знакома.
Вспоминает школу, военную академию…
Со всеми этими учебниками, с домашней работой.
Он подцепляет горсть попкорна, задевая пальцами дно картона.
Рассеянно отмечая, как все это давно было…
Как будто и не правда.
Как будто в другой жизни.
Наруми слегка наклоняет голову.
Крепкое плечо все еще рядом с ним.
Но так и не касается.
Он кивает сам себе, возвращаясь к экрану.
И сползает по креслу чуть ниже.

На экране происходит катастрофа.
С участием несчастных голубей и одного подростка.
Наруми тихонько фыркает, подрагивая плечами.
Смешок вырывается из него.
Утопает в громком смехе среди зала.
Наруми сползает по креслу еще ниже, вытягивая наконец-то ноги.
Слегка наклоняет голову в сторону Хошины.
Тот все еще здесь.
Расслабленно сидит, с легкой полуулыбкой…
Он тут же отворачивается. Делая слишком долгий, шумный глоток напитка.
Хошина опять на него посмотрел.
Но…но…
Наруми фыркает уже недовольно, слегка хмурясь.
Смотрит на стаканчик в руке, чуть его сжимая.
Но так ничего и не сказал.

- …жалкий - Наруми дергает уголком губ, подпирая подбородок ладонью.
По кошачьи щурится, смотря на экран.
Человек-паук в ванне плачет, на кровати плачет, на небоскребе плачет…
Он слегка поворачивает голову на движение.
Хошина слегка смещается по креслу, к нему ближе.
Приподнимает лицо.
- Почему? - и тот бархатно шепчет с легкой улыбкой, в небольшом любопытстве.
- Слишком много слез - Наруми тихонько фыркает, считая, что аргумент достаточный.
Возвращается к экрану.
И удивленно моргает, подвисая.
Моргает еще раз. Опять.
Всматривается в экран.
Он наклоняет лицо ниже, следом козырек кепки.
Плечи дрожат сильнее.
Зал утопает в смехе.
Он не выдерживает.
Смешок один, второй…
Наруми приглушенно смеется, утыкаясь в собственное плечо. Потирается щекой об ткань футболки, не прекращая смеяться.
От самой странной погони, что он видит в своей жизни.
Читал, смотрел…
Рядом раздается шорох.
Наруми поднимает глаза и замирает.
Уже от другого.
Вокруг него становится резко тише.
Внутри становится слишком громко.
Хошина на него смотрит.
Облокачивается на подлокотник, и все смотрит, смотрит…
Со своей легкой улыбкой.
И невероятным количеством обжигающего.
Лицо алеет, Наруми усаживается до неестественно прямо.
В панике смотрит на экран.
Потом вниз, на стаканчик…
Паника сменяется ужасом.
Стаканчик пустой.
Его клубничный закончился.
Он подхватывает картон. Заглядывает во внутрь.
Вертит в руках. Заглядывает опять.
Ничего только не изменилось.
Стаканчик резко сминается под руками.
Превращаясь во что-то жалкое.
Наруми взволнованно смотрит перед собой огромными глазами.
Стараясь не дышать.
Хошина только хмыкает.
Еще раз.
Раздается небольшой скрип, утопающий в музыке, в голосах, в смехе…
- Наруми-сан… - глубокий голос слишком близко - у меня остался, карамельный. Будете?
Наруми смотрит вниз, на смятый картон между руками.
Потом прямо, на экран.
Фильм только начался.
Хошина все еще сидит рядом.
И будет сидеть дальше.
Предлагает ему карамельный, позвал в кино, смотрит на него…
Наруми неуверенно кивает.
Почти незаметно.
Поправляет стаканчик в руках, распрямляя.
Он просто отсыпет. Чуть-чуть.
Потому что карамельный он тоже хотел.
Просто попробовать.

Наруми удивленно оглядывает протянутый стаканчик.
Средний размер.
Весь только полный.
Он поднимает глаза с молчаливым вопросом на заместителя.
И небольшим недоверием.
Хошина его вообще ел?
- Возьмите - стаканчик пододвигается к нему ближе.
Подозрения становится лишь больше.
Наруми осматривает собственный стаканчик в руках. Потом нетронутый.
Убирает свой в подставку рядом. И забирает полный.
Он просто поможет.
Чуть-чуть.
Спасти бедный карамельный от непотребства.

Наруми негромко хмыкает.
На экране появляется девочка. И, конечно же, с чертовым роботом.
- М? - Хошина шепчет рядом, слегка сдвигаясь на кресле.
Он наклоняет голову в сторону, задумчиво.
Смотрит на плечо.
Следом на Хошину.
Который не прекращает спрашивать.
Все продолжает, и продолжает, и продолжает…
Дожидается его ответа.
Каждый чертов раз.
Неужели тому интересно…
Не только происходящее на экране.
Наруми фыркает, в неловкости.
Сам на себя ругается, отгоняя мысли.
Странные.
Оборачивается к экрану, наблюдая за происходящим.
Небольшой вздох.
Он придвигается чуть ближе.
Чтобы объяснить.
Не мешать другим, чтобы его было слышно…
Собственное плечо касается крепкого, несильно прижимаясь.
- Девочка с роботом - Наруми тихонько выдыхает, в небольшом возмущении.
Та конечно же говорит тонким писклявым голосом…
- Что не так с девочкой с роботом? - бархатный голос опускается еще ниже.
Становясь глубже, еще приятней…
Наруми чуть вздрагивает.
От того, как жжет плечо, от того, как…
Он прикрывает глаза, вдыхая.
Пахнет цитрусом.
Слишком ярко, слишком близко…
Волнительно.
Наруми смотрит из под ресниц в центр зала, раздумывая.
Как объяснить.
Стоит ли вообще.
Не будет ли Хошина смеятся, припоминать, смотреть с издевкой…
- …все - он тихо продолжает, слегка неуверенно - все считают, что в Японии одни девочки. И обязательно с роботами.
Раздается небольшой фырк, Наруми чуть морщится.
- Все из-за Евангелиона - добавляет уже недовольно.
Вспоминает роботов.
Которые слишком эстетичные, слишком гладкие.
Не выглядят достойно.
- Лучше бы ориентировались на гандамов - он снова фыркает, тихонько - там роботы хоть на роботов похожи. Внушительные.
Плечо сдвигается.
Наруми весь замирает, не дыша.
Весь напрягаясь.
От того, что он сейчас сказал.
Что никому не нужны его гандамы.
Старые, неправильные, непонятные…
- Гандамы? - Хошина звучит удивленно.
Удивляя уже его самого.
Наруми наклоняется. Всматривается в утонченное лицо, в багровые…
Выискивая.
Намеки на что-нибудь.
В тех только удивление, интерес. И то, что он видел недавно.
Вчера, на парковке.
Глубокое, темное…
Наруми не громко фыркает.
Дурацкая парковка.
Из-за которой он сегодня здесь.
Он переводит взгляд на центр зала.
Вчитывается в надписи на экране, вслушивается в голоса.
Лишь бы перебили собой строчки.
Которые так и не выходят из его головы.
Наруми вздыхает, сползая по креслу ниже.
Поправляет кепку на голове. Вниз, натягивает на глаза.
Следом возвращает ее обратно.
Смотрит украдкой в бок. На плечо.
Которое так и не исчезло.
От которого тепло.
От которого почему-то спокойно.
Он поднимает глаза выше.
Ожидая увидеть профиль, что Хошине все-таки не интересно…
Что тот вернулся к фильму, смотрит на экран…
Кепка сминается под пальцами.
Должен был.
Хошина слегка наклоняет голову. В каком-то ожидании.
Не переставая только смотреть, улыбаться ему…
Чуть щурится, всматриваясь в него.
- Это они стоят у вас в кабинете? - Хошина бархатно мурлыкает. Прижимается к нему сильнее.
На маленькую, недостаточную секунду…
Наруми смотрит опять на плечо. На расстояние между ними.
Которое увеличилось.
По кошачьи щурится в недовольстве.
В возмущении.
И слегка сползает по креслу сам в сторону.
Кресла просто маленькие.
Совершенно неудобные.
Для его широкой спины, для его островатых плеч…
Которое задевает крепкое.
- …да - Наруми негромко хмыкает, возвращаясь к экрану - и те, что были недавно. Это все гандамы, старая серия…
Он слегка хмурится, вспоминая.
Мокрый картон, который он высушивал феном.
Доклеивал потом уголки.
Обратно прицеплял наклейки.
Все только важное, нужное…
- …но - голос опускается ниже, становясь отчего-то взволнованным - они крутые. Самые лучшие.
Жар облизывает щеки.
Наруми упрямо только смотрит на экран.
Стараясь не вздрагивать.
От мягкого смешка рядом.
От того, как к нему прижались заново.
Опять на секунду.
На чертову секунду, которую он уже ненавидит…
- Понял - глубокий голос звучит отчего-то беспокойно - надеюсь, что с ними все в порядке. И они не сильно промокли.
Наруми все-таки вздрагивает.
От того количества бережности, что слышит…
Что Хошина помнит.
Почему-то.
Как он помнит руку, куртки, тепло в салоне…
Он отворачивается сильнее, скользя взглядом по рядам под ними.
Тихонько фыркает. Уже в смущении.
Которое все не проходит, становится только сильнее….
- Угу… - Наруми неуверенно добавляет, всматриваясь к экран - с ними все хорошо…
Следом находит руку. Чуть выше колена поверх черных брюк.
Расслабленная.
Уверенная, аккуратная.
Которая стучит в его кабинет не так, как все.
На которой шрамики, свежие ссадины.
Которая без перчаток вне стен дивизиона, их службы…
- Я рад.
Наруми тут же поднимает голову.
Смотрит огромными, взволнованными глазами.
На то количества тепла в багровых.
На то количества ласковости в бархате.
Которое он никогда не видел, не слышал…
Он резко отворачивается к экрану.
Подтаскивает к себе пустой стаканчик, уже от карамельного.
Сминает картон в руках.
Пытаясь успокоиться.
Хошина…
Хошина все тот же?
Иначе почему тот рад.
Это же не его фигурки.
Почему сказал тогда “спасибо”...
Зачем принес шоколад…
Наруми рвано вздыхает.
На экране что-то мельтешит.
Раздается смех, зал утопает в голосах.
Сердце делает стук, еще стук…
Зачем тот сидит здесь, рядом с ним, в кино…
Стук сердца только тише не становится.
Наруми тихонько фыркает, пытаясь сосредоточится на мультфильме.
Он подумает об этом позже.
После сеанса.
После слов, разговора, признания…

В зале загорается свет.
Наруми моргает. Слегка растерянно.
Озадаченно наклоняет голову, смотря на титры.
Как все поднимаются со своих мест, как голоса становятся громче.
Уже закончилось?
Так быстро?
Он поворачивается в сторону, усаживаясь полубоком.
Всматривается в заместителя.
Который ему лишь слегка улыбается.
Выглядит так, как будто никуда не спешит, не торопится…
Взгляд скользит ниже.
Замечает шею.
Замечает ключицы.
В чертовом вырезе.
Наруми резко поднимается с места, весь алый.
Подхватывает стаканчик, следом рюкзак.
И кивает сам себе, быстрым шагом направляясь к выходу.
Все закончилось.
Теперь остается только слова, разговор…
Где он откажет.
А потом вернется на свою огромную, пустую базу…
В одиночестве.

Холл слепит глаза.
Наруми недовольно морщится, проходя к мусорному баку.
Выкидывает один стаканчик.
Весь смятый, жалкий…
И направляется дальше, в сторону выхода.
Ему здесь делать больше нечего…
Клубничный закончился, карамельный закончился, кола тоже закончилась.
Дурацкий фильм закончился слишком быстро.
Он замирает.
И медленно возвращается к баку, заглядывая.
Один стаканчик.
Среднего размера.
Когда у него было их два, других.
И которые, кажется, он забыл…
Оставил вместе с Хошиной в зале.
На совершенно неудобных, тесных креслах…
Наруми крупно вздрагивает.
Опять тепло.
В панике смотрит на собственное плечо. К которому прижимается крепкое.
Поднимает глаза выше…
Хошина.
Выкидывает его стаканчики.
И следом улыбается, в небольшом любопытстве.
- Хотите куда-то еще? - бархатно ему мурлычит. В улыбке появляются клыки и тут же исчезают.
Наруми нервно сглатывает.
Находит плечо, потом вырез. Шея, ключицы…
И он резко отворачивается.
Направляется быстрым шагом куда-то.
Где-то был выход.
Ничего больше он не хочет.
Хочет только уже слова, разговор, все то…
Все то, что дурацкая газета писала.
Все то, что он читал с форумов, со статей, с отзывов…
Позади него раздаются шаги.
Наруми становится еще прямее.
Взволнованно рассматривает все вокруг себя.
Стена, постер, стена, монитор.
Еще и еще, повторяется по кругу…
Шаг становится медленнее. Короче.
Перед ним ночное расписание.
Старый фильм, старый мультфильм.
Все то, что он смотрел в детстве.
В том детстве, которое было слишком давно.
Непозволительно тихое.
Теплое, ласковое…
Спокойное.
Наруми останавливается перед потертым постером.
Разглядывает персонажей.
В груди только тянет.
Чуть щемит где-то между ребер.
Фильм был хороший.
Наруми сжимает рюкзак в руках.
Тянет сильнее, колит болезненее…
Маме вроде тоже нравилось…
Наруми моргает.
Моргает еще раз, еще.
Перед глазами плывет. Постер слегка размывается.
Он сжимает ткань в пальцах сильнее.
Украдкой вздыхает.
Лишь бы отпустило.
Перестало тянуть, перестало ныть…
Наруми вмиг расслабляется, опуская плечи.
От тепла рядом.
Как приятно пахнет.
Чуть горьковато, легким цитрусом.
Он прикрывает глаза, вдыхая сильнее.
Прижимается сильнее плечом.
Медленно, размеренно дышит полной грудью.
Внутри только отпускает.
Чуть-чуть.
- Хотите посмотреть? - Хошина мягко спрашивает. С небольшим беспокойством.
Наруми смотрит из под ресниц на постер перед собой.
Фильм был хороший.
Нравился ему тогда, в детстве…
Потом в академии, когда он его пересматривал.
Он слегка наклоняет голову.
Встречается с багровыми.
В которых тоже беспокойство.
И что-то еще…
Наруми слегка хмурится.
Может… может и сейчас - ему тоже понравится?
Только уже не одному.
Он неуверенно кивает, напряженно смотря из под кепки.
Хошина вмиг улыбается.
Тот смотрит вниз, на наручные часы, и возвращается к нему.
- До него полтора часа - улыбка становится довольнее, оголяя клыки - можем сходить перекусить. Что думаете?
Перекусить…
Наруми растерянно моргает.
Вмиг осознавая, что он почти не завтракал.
Обед провел в магазине с одеждой.
Ужин в дурацком кино…
В свой отгул, в котором он должен был спать, есть, играть…
Наруми вздергивает подбородок.
Подумав, еще и фыркает.
Он просто голодный.
Закидывает рюкзак на плечо и направляется в вглубь торгового центра.
В толпу, шум…
Туда, где пахнет едой.
Двигается только медленнее, прислушиваясь.
Позади раздается смешок.
Следом шаги.
Наруми слегка опускает плечи, расслабляясь.
Он тут же напрягается, замечая взгляд.
Девушки смотрят за него, рядом.
Обе краснеют, прижимая руки к лицу.
Переглядываются, взволнованные…
Наруми хмурится сильнее, останавливаясь.
Дожидается, когда заместитель с ним поравняется.
И прижимается к крепкому плечу собственным.
Он проходит дальше, вздергивая подбородок.
К своей еде.
А потом у него будет слова, разговор…
Все то, что глупый скорпион должен сделать.

Они проходят в зону фудкорта.
Наруми вчитывается в вывески.
Ресторанчики, кафе, кондитерский.
Он ведет носом, принюхиваясь.
Рамен, который он сейчас не хочет.
Карри…
Замедляется немного.
Бросает взгляд из под кепки на Хошину…
Задумчивый.
И тут же фыркает, проходя дальше.
Карри это соус. Который будет на его футболке, на его лице…
Он ее только купил, лето еще не закончилось.
Пачкать совершенно не желательно.

Наруми проходит дальше.
Становясь все недовольнее.
Почему везде соусы, супы, все то, что…
Наруми принюхивается, замедляясь.
Пахнет панировкой и чуть маслом.
Он бегло вчитывается в вывеску и кивает сам себе.
Тонкатсу.
Приемлимо.
Пальцы тут же находят локоть, мягкую ткань.
Он направляется в глубь, утягивая Хошину за собой.
Просто поесть.
И чтобы тот не потерялся.

Наруми кивает на приветствие, проходя к стойке.
Вчитывается в меню, чуть хмурясь.
Почему-то…
Почему-то хочется заказать все.
Он бросает взгляд на заместителя.
И возвращается к списку.
Или хотя бы половину…
Чтобы это не выглядело слишком странно.
- Добрый вечер - Хошина становится рядом с ним, добавляя своим глубоким голосом - обычный сет, пожалуйста.
Тот приподнимает голову, смотря на него.
Наруми хмурится в ответ.
Почему тот заказал так мало…
Почему тот так и не перестал улыбаться…
Выглядит отчего-то слишком радостно. Счастливо.
Он возвращается к меню, уже нервничая.
Обычный сет это нормально?
Ему хватит поесть?
Хватит, чтобы не выглядеть странно, приемлимо…
Пальцы сжимают сильнее тонкую ткань.
Наруми поднимает голову и решительно произносит:
- Тоже самое.
Замечает внимание. Он тут же поворачивается, по кошачьи щурясь.
Хошина выглядит удивленным.
- …что? - Наруми недовольно фыркает, чуть дергая плечом. Задевает им крепкое рядом с собой.
Уши моментально вспыхивают.
Он только упрямо смотрит. Уже в подозрении.
- Вы уверены? - бархатный голос звучит так же, удивленно.
Наруми оглядывает меню. Строчку, что входит в обычный сет.
И который, возможно, все-таки маловат…
Кивает снова. Чуть хмурится, в непонимании.
Хошина его задумчиво оглядывает. Заглядывает под кепку, внимательно рассматривая.
- Вы завтракали? - добавляет уже с беспокойством. Почти незаметным, но уже знакомым ему.
Наруми удивленно моргает.
Следом вспоминает собственный завтрак, состоящий из нескольких батончиков.
Вспыхивают уже и скулы.
Он опять кивает.
В небольшой лжи.
В багровых мелькает что-то еще. Среди беспокойства, капельки подозрения…
И все растворяется в улыбке. Легкой, только уголками губ.
- А обедали?
Алеет уже все лицо.
Наруми отворачивается, разглядывая угол стены.
Вспоминает магазин.
Испуганных, почему-то, консультантов.
Три корзины с шортами, которые были совершенно не подходящие.
И в котором не присутствовало ничего, кроме одного лимонада по пути на базу.
Он медленно кивает.
Уже менее решительно.
На плече становится теплее.
Хошина подходит ближе, прижимаясь.
Опять на секунду, чертову, дурацкую…
- Наруми-сан, сеанс только через полтора часа. Мы не спешим - голос слишком близко.
Внутри слишком жарко.
Стена не поменялась.
Не вызывает в нем никакого интереса…
Наруми нервно сглатывает. Пальцы мнут ткань.
Мягкую, тонкую…
Проводят ниже, по длинному рукаву.
Длинному рукаву.
Он тут же оборачивается, округляя глаза.
Смотрит на темно-синюю кофту.
На собственные пальцы.
Предательские.
И тут же их отдергивает, прижимая к груди.
Подумав, находит рюкзак, вцепляясь в него.
Медленно поднимает голову. Кошачьи глаза становятся еще больше.
От выреза, от шеи, от…
Хошина ему улыбается.
Чуть лукаво.
По лисьи щурится.
И выглядит отчего-то слишком довольным.
Наруми возвращается к меню. Пробегается по позициям.
После чего смотрит на мужчину за стойкой, перечисляя.
Слегка сбивчиво, торопливо дополняя заказ:
- Двойную котлету, и капусту, и газировку….
Замечает краем взгляда, как улыбка заместителя стала шире. Показываются клыки.
Хошина вмиг стал еще довольнее.
- С…с персиком - он отворачивается к уже знакомому углу стены.
Прослеживает трещинку, кое-где отличается тон краски…
Он просто голодный.
Чуть-чуть.

Наруми усаживается за самый дальний столик.
Рядом никого нет.
Нет шума, нет людей, никого нет…
Стул напротив отодвигается.
Он тут же отворачивается, смотря на дальние столы.
Никого нет, кроме Хошины.
Наруми прикрывает глаза, разглядывая из под ресниц.
Людей, семейную пару.
Столы, столы, столы…
Почему он вообще сидит здесь.
Когда фильм давно закончился.
Ждет свой ужин…
Наруми смотрит из под кепки, украдкой, напротив.
Задумываясь, почему Хошина тоже сидит здесь.
И молчит.
Где его слова, его разговор, его…
Хошина поднимает на него глаза. Заинтересованно улыбается.
- Хороший мультфильм? - и поддается ближе над столом, бархатно добавляя - Не зря ждали?
Наруми тут же сглатывает.
Смотрит на шею.
На чертов вырез, который… который…
Он возвращается к дальним столам, стараясь не нервничать.
И не краснеть еще сильнее.
Пытаясь вспомнить.
Что именно он ждал.
Помнит только строчки, строчки за строчкой…
Наруми чуть хмурится.
Бросает недовольный взгляд из под кепки напротив.
На глупого скорпиона.
Который так ничего и не сказал.
Хошина лишь приподнимает тонкую бровь. В небольшим любопытстве, в молчаливом вопросе…
Наруми громко фыркает.
Оглядывается вокруг.
Вокруг него один шум, другие люди…
Кивает сам себе.
Сначала еда.
Место просто неподходящее.

Наруми не сводит взгляда с девушки за стойкой.
Которая на него встревоженно поглядывает.
Хошина покупает билеты, на тот же самый ряд.
Своим бархатным голосом здоровается, в очередной раз.
С улыбкой благодарит…
Он замечает, как вспыхивает тонкая кожа на миловидном лице.
И тут же прижимается плечом к крепкому.
Задерживается дольше, чем на секунду.
Не прекращая только смотреть.
Чуть хмуро.
Слишком внимательно.
Девушка удивленно моргает.
Рядом с ним раздается смешок.
А после тихое, опаляющее…
- Наруми-сан, пойдемте?
Слишком близко.
Дыхание касается уха, которое вмиг алеет.
Наруми отвисает. Бросает в панике взгляд на плечи, потом на Хошину.
Который ему улыбается.
По другому.
Не так как на службе, не так, как остальным…
Он натягивает кепку ниже. Выхватывает билеты и отходит дальше.
От стойки, за которой не было в этот раз никакой очереди.
От девушки, которая смотрит на него странно.
От Хошины, который еще страннее.

Зал совершенно пустой.
Наруми растерянно моргает.
Прижимает к себе клубничный попкорн. Вместе с клубничной газировкой.
Неожиданно волнуясь.
Почему пустой…
Где люди, шум…
Он медленно оборачивается. Взволнованно смотрит на Хошину.
Который вмиг улыбается ему.
Чуть заинтересовано, отчего-то уже лукаво…
Наруми возвращается к залу.
Все еще пустому.
В котором нет никого, кроме него и…
И…
Наруми громко фыркает, встряхивая головой.
Это просто фильм.
Люди еще подойдут.
Они же в чертовом кинотеатре.

Знакомые белые кресла.
Двойные, не разделенные подлокотниками.
Наруми шумно усаживается. Убирает уже привычно оба стаканчика.
И слегка приподнимается с сиденья, осматриваясь.
По кошачьи щурится, в подозрении.
Почему никого нет.
Этот фильм хороший.
Не смотря на то, что старый.
Он усаживается обратно, переполненный одним возмущением.
Скрещивает руки на груди, смотря в центр зала.
На черный экран.
Замечает, как Хошина усаживается рядом.
Касается его плеча…
И следом отодвигается.
Чертова секунда.
Наруми недовольно фыркает.
Сползает по креслу ниже, вытягивая длинные ноги.
Устраивается удобнее.
Задевает собственном плечом Хошину.
Замирает, на секунду…
Скулы вспыхивают.
Он упрямо смотрит на экран.
И никуда больше.
Заместитель только не отодвигается.
Наруми так и остается.
Кресла просто маленькие, сервис просто ужасный…
Скользит взглядом по рядам ниже них.
Пустым.
Он щурится уже опасней.
И вкус у людей просто отвратительный.

Экран окрашивается в синий. Появляется логотип.
Наруми лениво подцепливает горсть попкорна, отправляя в рот.
Никакой рекламы, никакого лишнего шума вокруг…
Он сползает по креслу еще ниже.
Спинка задевает кепку, та лезет ему на глаза.
Наруми ее подхватывает рукой, снимая. Укладывает рядом с собой, зажимая между бедром и креслом.
Медленно проводит пальцами по волосам, взъерошивая.
Перебирает длинные пряди, укладывая на лицо.
Все становится вмиг привычнее.
Рука замирает.
Наруми тут же поворачивается.
В сторону внимания.
И отворачивается обратно к экрану.
Убирает руку на колено, чуть сжимая джинсу.
Лицо все горячее.
Внутри странно.
Громко, трепетно, волнительно…
От того количества, что он увидел в багровых.
Восторга, радости, что-то еще…
Наруми находит стаканчик.
По кошачьи щурится.
И подтаскивает его к себе ближе.
Забирает горсть попкорна, следом еще…
Даже не успевая прожевывать.
Всматривается в экран.
Вслушивается в начало рассказа.
Делая это слишком внимательно.
И стараясь игнорировать жар на коже, прикосновение к плечу…
Которое так и не исчезло.

На экране делегация кошек.
Все стоят на задних лапах.
Выглядят только правильно.
Важно.
С чувством собственного достоинства, которого хватит на нескольких человек.
Наруми довольно хмыкает, отпивая газировку.
Чуть щурится, наблюдая за действием.
Вперед процессии выходит советник.
Наруми моргает, впервые замечая.
И обращая внимания, что…
- Зачем коту очки? - он добавляет тише, растерянно хмыкая - Для чего?
Переводит следом взгляд на Хошину рядом.
В молчаливом возмущении.
- Возможно для образа? - заместитель пожимает плечами, смотря на него в ответ с улыбкой - Так же, как и мантия.
Наруми по кошачьи щурится, в подозрении.
Считая, что аргумент недостаточный.
- Зачем ему образ? - он поддается ближе, всматриваясь в утонченное лицо - Это же кот. Он и так идеальный.
Хошина удивленно моргает.
Приподнимает тонкие брови.
Удивления в багровых становится больше, как и осознания…
Заместитель переводит взгляд с него на экран, и возвращается обратно.
Наруми замечает, как дергается уголок рта. Потом улыбку.
Отчего-то довольную.
Хошина бархатно, приятно смеется, слегка запрокидывая голову.
Оглядывает его еще раз, чуть щурясь по лисьи.
- Аргумент принят - и посмеивается дальше, еще довольней.
Не прекращая делать это только приятно.
От чего то трепетно, волнительно…
Не прекращая только смотреть на него.
Наруми отворачивается в центр зала.
Делает небольшой глоток газировки.
Зал утопает в мелодичном звоне колокольчиков, процессия из котов удаляется…
Хошина довольно хмыкает рядом с ним.
Прижимается к нему ближе, на секунду, и…
Наруми приваливается к плечу сильнее уже сам.
Смущение облизывает щеки, касается ушей…
Он тихонько фыркает, сосредоточенно всматриваясь в экран.
Кресла просто маленькие.

Взгляд становится вмиг острее.
Опаснее.
Наруми поддается с кресла ближе, в неверии смотря на экран.
На происходящее.
Стаканчик с попкорном слегка сжимается в пальцах.
- …и здесь она - Наруми недовольно шипит, по кошачьи щурясь.
Дурацкая газета.
Которую достает большой белый кот из почтового ящика.
И открывает ее, удобно устраиваясь на кресле.
Листает, листает, листает…
Наруми громко фыркает, переполненный одним возмущением.
Чертова последняя страница.
Он резко поворачивается в сторону, на заместителя.
Придвигается ближе.
Осматривает утонченное лицо.
Хошина слегка распахивает глаза, в удивлении.
Наруми фыркает еще раз, щурится уже опасней.
Вспоминает строчки за строчки.
Слова, разговор, все то…
Что глупая колонка обещала.
Он придвигается ближе.
Тонкие брови приподнимаются выше.
Хошина странно хмыкает…
- …и скорпион тоже глупый! - Наруми раздосадовано шикает, усаживаясь обратно в кресло.
Скрещивает руки на груди, вглядываясь в центр.
Раздается тихая музыка.
В зале никого так и не появилось.
Только он и Хошина…
- …а? - который звучит непонимающе.
Наруми бросает взгляд в бок.
На удивление, на любопытство.
Только тот все молчит и молчит…
В месте, которое слишком подходящее.
- Ничего! - он шикает. Подумав, еще и показывает язык, после чего отворачивается к экрану.
Хошина опять хмыкает.
Странно.
Наруми сползает по креслу еще ниже, приваливаясь к крепкому плечу.
Где его слова, разговоры, признание…
Он хмурится, пытаясь сосредоточится на происходящем.
На дурацкой газете в кошачьих лапах.
Отчего-то уверенный, что и там…
Тот же самый редактор.
И такой же глупый.

Наруми тихонько фыркает. Передразнивает котов с экрана.
Муту, барона, остальных по кругу.
Кошачью катастрофу в кошачьем королевстве.
Лишь бы не заострять внимание.
Лишь бы не вспоминать.
Уже другое.
Хошина бархатно смеется рядом, отвлекая.
- Мута самый нормальный - он слегка приподнимает голову, смотря на линию челюсти.
Хошина смотрит вниз, со своим лисьим прищуром.
Улыбка так и не изменилась.
Так и не пропала.
От которой тепло, от которой спокойно*…*
- Потому что постоянно недоволен или считает всех идиотами? - заместитель чуть сдвигается по креслу.
И все становится вмиг удобнее.
Лучше.
Наруми задумчиво отпивает газировку.
Не прекращая всматриваться в утонченное лицо.
В лисий прищур, в улыбку…
В итоге кивает, возвращаясь к экрану.
- Именно - он хрипловато добавляет, вспоминая следующие сцены - и самый полезный.
И все-таки не получается.
Стаканчик в пальцах сжимается.
Наруми прикрывает глаза, рвано вздыхая.
Аромат в доме.
В том далеком.
Где пахло клубничным пирогом, чаем, теплом…
В котором раздавались смех, голоса.
Еще один вздох, судорожный.
Меж ребер тянет.
Почти незаметно, но все еще болезненно.
Картон в пальцах сминается…
Наруми тут же замирает, распахивая глаза.
Картинка слегка плывет…
Прикосновение плечом только повторяется.
Которое остается рядом с ним, никуда не исчезает…
От которого вмиг теплее.
Наруми сползает чуть ниже по плечу, прижимаясь весь теснее.
До невозможного ближе.
Лишь бы…переждать.
Лишь бы отпустило, хотя бы чуть-чуть.

На экране что-то происходит.
Сосредоточится только не получается.
Ни на бале, ни на лабиринте, по которому бегают коты.
Ни на чем.
Перед глазами только гостиная.
Вид на кухню.
Женский голос, слишком ласковый.
Рука в его волосах, уже тогда не послушных.
Лица….
Наруми прикусывает губу.
Лиц только он уже не помнит.
Плывут в памяти, размазываясь.
Картинка перед глазами тоже плывет.
Кто-то куда-то бежит.
Раздаются возгласы, кошачье мяуканье…
Наруми моргает.
Моргает снова, и еще и еще…
Уголки глаз только щипет.
Только не помогает.
Он вздергивает подбородок, упрямо всматриваясь в экран.
Пытаясь отследить силуэты.
Барона, Мута, Хару…
Хоть кого-нибудь.
Вспомнить хоть что-нибудь.
Пахло клубникой, теплым чаем.
К женскому голосу добавлялся мужской.
Они что-то смотрели по телевизору…
Когда все было проще, понятней, спокойней…
- Наруми-сан?
Наруми резко вскидывает голову, пытаясь дышать.
Хоть как-то.
Смаргивает.
Лицо перед ним слегка плывет…
Он слышит шорох ткани.
И тут же жмурится.
На прикосновение.
Челка оглаживается длинными пальцами.
Хошина касается его кожи, почти невесомо.
Заводит прядь за ухо, следом по нему проводит…
- Наруми-сан - бархатно шепчет, скользя рукой к подбородку.
Наруми вздыхает.
Вспоминая, кто он теперь, где он сейчас…
И что Хошина все еще рядом с ним.
Собственные пальцы находят локоть.
Проводят по мягкой ткани, длинному рукаву…
Хошина сдвигается ближе.
Все еще касается его.
От которого слишком тепло.
От которого странно спокойно.
И с которым, впервые, чуть легче…
Наруми тянется за рукой, в продолжении прикосновения.
Хошина проводит по линии челюсти. Оглаживает, ласково, по виску…
По мягким волосам, слегка зачесывая.
Слегка наклоняя…
Наруми сжимает кофту в руке сильнее.
Уже взволнованнее.
Поддается еще немного, чуть-чуть…
И прижимается щекой к крепкому плечу.
Ловкие пальцы перебирают его волосы на затылке.
Делая это все слишком приятно.
Слишком ласково.
Наруми зарывается носом в воротник.
Глубоко вздыхает.
Пахнет сильнее.
Цитрусом, а не клубникой.
Внутри только, наконец-то, отпускает…
Затапливается, медленно, одним теплом…

Наруми слегка поворачивает голову.
Смотрит из под ресниц в центр зала.
Пытаясь дышать глубже, размеренней.
Хошина проводит рукой по волосам.
От макушки вниз, и обратно.
Все так же поглаживая.
Все так же не прекращая.
На экране что-то происходит.
Картинка все еще плывет.
Уголки глаз щипет.
Он медленно моргает.
Кажется, фильм близится к завершению.
Скоро все опять закончится.
И ему нужно будет вернутся, туда…
Наруми прижимается щекой обратно к плечу.
Вжимается сильнее. В мягкую ткань, в теплоту кожу.
Где чуть горьковато, отдается цитрусом…
Ресницы подрагивают.
Щиплет сильнее.
Вздох получается рваный. Судорожный.
Пальцы все еще гладят его, Хошина все еще здесь…
Фильм все еще хороший.
Сегодня, почему-то, особенно.

Наруми сонно моргает, всматриваясь в центр зала.
Слегка наклоняет голову, потираясь щекой об ткань.
Следом приподнимается, подставляясь под прикосновение.
Хошина довольно выдыхает над ним.
Проводит пальцами по горячему уху.
И возвращается к волосам, перебирая дальше пряди.
Взъерошенные, непослушные…
Он наблюдает за происходящем на экране.
Как Лун подходит к Юки.
Выглядит спокойно, уверенно…
Кого-то только напоминая.
Наруми слегка хмурится, совершенно не помня эту сцену.
И не помня продолжение за ней…
“…ты выйдешь за меня?”
Наруми распахивает глаза.
Потом щурится, в подозрении.
Смотрит на экран.
Смотрит и смотрит, вспоминая.
Строчку за строчкой, все то, что…
Ему обещали.
Важный разговор, правильно подобранные слова…
- А мое - где? - он слегка приподнимает голову, в небольшом возмущением.
Рассматривает линию челюсти.
Пальцы в волосах замирают.
Хошина замирает весь.
Всматривается, сосредоточенно, в экран.
На признание, на предложение, на все то, что…
Заместитель странно хмыкает.
Наруми бросает взгляд вниз, на руку.
Которая укладывается ему под подбородок.
Ласково оглаживает по коже, следом приподнимает обратно…
Хошина смотрит вниз.
Он только сглатывает.
От багровых.
Какие те обжигающе, темные…
Пальцы проводят по его горлу. Очерчивают кадык, который тут же дергается…
Наруми жмурится.
Стискивает собственными пальцами локоть.
Шумно вздыхает.
Лицо становится еще горячее, жар касается ключиц под футболкой.
Наруми поддается чуть ближе, вслед за прикосновением.
Хошина приподнимает его лицо.
Делая все слишком медленно, слишком…
Он вздыхает, тихонько фыркая.
В нетерпении, в трепете, в возмущении.
Лишь бы…лишь бы…
Тот сделал уже хоть что-нибудь.
Чтобы это все…
Наруми распахивает глаза. Огромные, взволнованные.
Перед ним тонкая бровь. Линия переносицы.
Мягкие волосы, темно фиолетовые.
Чуть щекочат его кончик носа…
Хошина прижимается только ниже.
Еще ближе.
На губах вмиг тепло.
Мягко.
Слишком приятно, до невозможного…
Хошина проводит пальцами по его коже, невесомо поглаживая.
Задерживается в поцелуе.
Секунду, две,три…
Только так и не отодвигается.
Наруми закрывает глаза.
И поддается ближе сам.
Еще немножко, совсем чуть-чуть…

Хошина отодвигается, довольно на него смотря. Проводит пальцем по его губам, слегка надавливая.
- Подойдет? - и бархатно мурлыкает, по лисьи щурясь.
Выглядит до неприличия… неприличия…
Наруми резко отворачивается, возвращаясь к экрану.
Вспыхивает лицо, вся шея становится алой.
Жар пробегает по нему всему, опаляя.
От того, какой Хошина счастливый.
Он не видел того таким ни на службе, ни на собраниях…
Нигде не видел.
Наруми нервно теребит длинный рукав пальцами.
Вцепляется в мягкую ткань. Чуть натягивает, отпускает…
Совершенно не понимания.
Где его слова, где его разговор, где…
Он бросает взгляд в сторону.
Хошина слегка улыбается, замечая внимание.
Наклоняется ближе, проводит рукой по его шее…
Заглядывает снизу в алые. Взволнованные, огромные…
Наруми тут же смотрит вниз, на крепкой плечо. Переводит дальше, на грудь…
На чертов вырез.
И тихонько фыркает.
В непроходящем смущении, неловкости…
В раздумывании.
Пальцы оглаживают его под подбородком, слегка приподнимая.
От чего он тут же замирает.
В небольшой панике.
Неужели… неужели тот опять?
Хошина придвигается ближе.
Хошина бархатно выдыхает, щекоча дыханием кожу…
- Наруми… - касается губами к его щеке. Которая тут же вспыхивает.
Наруми крупно вздрагивает.
После чего резко кивает.
С неожиданной решительностью.
И прижимается обратно к плечу. Устраивается на крепкой груди, вжимаясь лицом в мягкую ткань.
Сипло шипит, сминая руками края воротника.
Темно-синей ткани.
Что Хошина вообще себе позволяет.
Где его должность, где его “сан”...
Хошина замирает, вместе с занесенной рукой.
После чего хмыкает.
После чего касается пальцами его волос, поглаживая на затылке…
Наруми прячется сильнее, не прекращая только приглушенно шипеть.
Лучше бы тот и дальше просто молчал.

На экране начинаются титры.
Рука на его голове так и не остановилась.
Ни разу.
Под его ухом слышится стук сердца.
Громкий, яркий…
Под пальцами тепло.
Он рассеянно проводит от локтя вниз, по длинному рукаву.
Касается косточки на запястье.
И возвращается обратно.
Тут же жмурится.
В зале загорается свет.
Рука замирает на ткани.
Наруми растерянно моргает.
Слегка приподнимается с кресла, оглядываясь.
Пустые места.
На экране титры.
Он поворачивается в сторону заместителя.
Неожиданно переживая.
От того, что все закончилось.
Слишком быстро.
И что теперь, теперь… ему нужно обратно?
- Наруми… - Хошина проводит пальцами по виску, зачесывая волосы. Вглядывается в него.
Нужно обратно.
Вернутся на свою базу, слишком большую.
К своему расписанию, тренировкам, отчетам…
Хошина тянется к нему ближе, дыхание касается его кожи.
Заглядывает снизу. Слегка потирается кончиком носа о его собственный…
Наруми рвано вздыхает, прикрывая глаза.
Ему нужно вернутся на базу.
Слишком пустую.
Одному.
Он поддается навстречу. Вслед за рукой, за прикосновением…
Всего лишь на секунду.
На чертову секунду, которую он уже ненавидит…
Хошина обхватывает его за затылок.
Ласково проводит вниз, к шее.
Поглаживает алую кожу…
Наруми дергается, пытаясь отодвинутся.
Ему нужно обратно, на базу…
Пока все… все…
Хошина низко рыкает в поцелуе.
Тянет на себя обратно.
Еще ближе.
Задерживается в прикосновении.
Слишком мягком, слишком ласковом, слишком…
Наруми тихонько вздыхает.
Приподнимает руки, неуверенно. Медленно укладывает на крепкие плечи.
Пальцы сминают кофту.
Он приоткрывает рот, осторожно скользя языком вглубь.
Проводит изучающе по губе…
Хошина вздрагивает.
После чего довольно рыкает, отвечая.
Все делая вмиг глубже, жарче, нетерпеливее…

Раздается шум. Стук колес от тележки.
Что-то звенит.
Щелчок двери…
Наруми резко отодвигается.
Поворачивает голову в сторону выхода.
И непонимающе смотрит на старушку.
Которая удивленно смотрит на него в ответ…
Та переводит взгляд с него, куда-то в сторону.
Наруми повторяет движение.
И быстро отдергивает руки, весь алея.
От мягкой ткани, от плеч, от…
От Хошины.
Который довольно выглядит, довольно хмыкает, довольно смотрит…
И который медленно облизывается.
Вмиг делая еще хуже.
Он резко поднимается с кресла.
Оглядывается вокруг.
Пустой зал. Черный экран.
Старушка, которая подметает первые ряды…
Замечает выход за ней.
Наруми задерживается взглядом на табличке.
Выход.
Который ему сейчас срочно нужен.
Он закидывает рюкзак на плечо.
И быстрым шагом направляется в сторону двери.
Стараясь смотреть только прямо перед собой.
И не вспоминать.
Вообще ничего.

Хошина догоняет его в холле.
Выбрасывает по пути забытые стаканчики. От газировки, от попкорна.
Наруми слегка алеет.
Опять забыл…
Тут же спохватывается, поднимает руку к голове.
Стараясь не краснеть сильнее.
Не вспоминать уже другие прикосновения.
Он медленно проводит вниз по волосам…
И смотрит уже огромными глазами на заместителя.
Забыл кепку.
Оставил там, среди рядов…
Его любимая…
Кошачьи глаза вмиг становятся грустнее.
Хошина удивленно моргает.
После чего подходит к нему ближе. Слегка наклоняется, заглядывая снизу.
И касается.
Подхватывает пальцами его челку, оглаживая.
- Наруми? - бархатно выдыхает, зачесывая прядь за ухо…
Он переводит взгляд на зал. Который остался позади них.
И в котором, в котором…
Осталась только кепка?
А не что-то еще, большее…
Рядом с ним раздается шорох.
Ласковые пальцы касаются виска.
Хошина приятно оглаживает. Ведет вниз, по скуле.
По линии челюсти, к подбородку.
Легкое движение, на себя…
Наруми смотрит уже на заместителя, а не на зал.
Чуть хмуро, в небольшом подозрении.
Хошина отчего-то выглядит лукаво.
По лисьи щурится…
Наруми хмурится еще сильнее. Уже в непонимании.
Легкое движение и он удивленно моргает.
Перед ним кепка.
Его, любимая…
Хошина улыбается еще довольнее.
Почесывает его под подбородок и отодвигается.
- Пойдем? - тот мягко хмыкает, протягивая ему кепку.
Наруми только неверяще смотрит.
На руку.
Уверенную, аккуратную.
И которая касалась его слишком много за вечер.
Делая это слишком ласково.
Невероятно бережно…
И в тоже время недостаточно.
Он по кошачьи щурится.
Раздумывает пару секунд…
В итоге подцепляет за локоть.
Рассматривает собственные пальцы.
Слишком бледные на темно-синей ткани.
Хошина… Хошина же может его подвезти?
Он поднимает глаза, смотря из под челки.
Просто вернется на базу попозже.
Совсем чуть-чуть…
Будет на ней и завтра, и послезавтра, и…
Наруми делает шаг вперед. Слегка наклоняется, заглядывая в багровые.
- Ты… - взволнованно сглатывает, собственный голос опускается до шепота - ты же на машине?
Хошина моргает.
После чего вмиг ему улыбается, кивая.
Наруми забирает кепку из рук, надевая на голову.
И следом утягивает за собой заместителя в сторону выхода из торгового центра.

Улица встречает их ночной прохладой.
Шумом.
И дождем.
Который идет стеной, за которым ничего не видно дальше пары метров.
Он поворачивается в сторону заместителя.
Придирчиво оглядывает.
Следом недовольно щурится, в подозрении…
Где зонтик, почему тот…
- Надеюсь, у тебя в рюкзаке есть зонт - Хошина приподнимает голову. С капелькой веселья в багровых.
Наруми смотрит опаснее.
Ему рюкзак нужен не для этого.
Места для глупых зонтиков в нем не предусмотрено.
- Я так понимаю, нет? - Хошина бархатно посмеивается, лисьи щурясь.
Поворачивается к нему, заглядывая снизу.
Находит его руку на локте, укладывая поверх собственную.
И аккуратно отцепляет.
Наруми тут же сглатывает.
Под пальцами ощущаются шрамики. Ребро ладони.
Мозолистые подушечки…
Хошина переплетает пальцы, слегка сжимая.
Разливая одно тепло, трепет…
- Наруми - дыхание щекочет его кожу, Хошина всматривается внимательнее - куда ты хочешь?
Кошачьи глаза становятся огромными. Наруми слегка дергает рукой…
Хошина ее только сжимает сильнее.
Только не отпускает.
Ласково проводит по коже, поглаживая большим пальцем.
- Могу на первую - тот делает еще шаг ближе. Проводит носом по краю челюсти, невесомо.
Голос опускается до шепота, в бархате проскальзывает хрипотца…
- Могу к себе - Хошина укладывает вторую руку ему на талию. Невесомо касается губами шеи, туда же выдыхая - у меня есть душ, чай, теплый плед… Можем купить тортик по пути….
Рука сжимает его ладонь.
Вторая оглаживает по спине, почти невесомо.
Тихий, странный вздох и…
Хошина прижимается лбом к его плечу.
Приглушенно шепчет, почти неслышно:
- Что думаешь?
Наруми удивленно смотрит вниз.
Слегка растерянно…
От волнения в бархатном голосе.
Что он слышит впервые.
Дождь усиливается. Где-то вдалеке громыхает молния…
Наруми переводит взгляд на улицу. Вглядывается, пытаясь что-то рассмотреть.
Где-то там, вдалеке, его база.
Большая, огромная, нужная.
Только…
Без рук, без тепла, без…
Он кивает, почти незаметно.
После чего делает шаг под дождь.
Сжимает крепкую ладонь в собственной сильнее…
Футболка тут же липнет к спине.
Кеды мокнут.
Наруми только упрямо тянет за собой.
Дальше и дальше, в сторону парковки…
База подождет.
Еще чуть-чуть.

Перед ним открывается пассажирская дверь.
Мигом вызывая волнение.
Наруми стискивает ладонь, взволнованно смотря на Хошину.
Тот ему улыбается…
Он смотрит вниз, на мокрый рукав кофты.
На сцепленные руки.
Как по коже разбиваются капли за каплей…
Вода стекает вниз, капая на асфальт.
Наруми медленно, неверяще оглаживает большим пальцем ладонь заместителя.
Смахивает воду.
На которой тут же появляется новая…
- Наруми… - Хошина мягко посмеивается, звуча только довольно. Оглаживает его по руке в ответ, чуть сжимает…
- Поехали - и приподнимает его руку к лицу.
Наруми вскидывает голову, взволнованный.
Под стук сердца, который тонет в шуме дождя.
Как капли очерчивают его шею, капают с тяжелых волос…
Не в силах только оторваться.
От багровых.
В которых одна мягкость, тепло, какие те обжигающие…
Хошина касается в невесомом поцелуе его пальцев.
Следом ребра ладони. Выцеловывает медленно и аккуратно кожу.
Каждое место, которое очерчивается дождем.
Целует в косточку на запястье, в центр ладони..
Не прекращая только смотреть, и смотреть, и смотреть…
На него.
Наруми сглатывает.
Кожа вся горит.
Как и он сам, весь.
Он заторможенно кивает.
Слегка тянет руку на себя…
Хошина задерживается губами напоследок на тыльной стороне ладони.
Тот прикрывает глаза.
Наруми только наблюдает, затаив дыхание.
Как по волосам стекает дождь, дрожат ресницы…
Очерчивается каплями утонченное лицо.
Хошина только выглядит… выглядит…
Он осторожно тянет руку еще раз, сглатывая.
В слабой, неуверенной попытке.
Слишком взволнованной.
Еще секунда, две, три…
И Хошина его отпускает.
Приоткрывает глаза. Свои темные, багровые, в которых…
Наруми заныривает в машину, поспешно усаживаясь.
Часто моргает, смотря в лобовое стекло.
На стену дождя.
За которой ничего не видно…
Не прекращает только прижимать руку к груди.
Какая та горячая.
Как внутри него слишком громко.
Стучит и стучит и стучит в унисон дождя…
Все не прекращая.

Наруми поглядывает на руку из под челки.
Комкает в пальцах кепку, которая все равно бесполезная.
Мокрая, как и он весь сам...
Хошина заводит машину. С рукава только стекает, пробегаясь по ладони каплей…
Задерживается на подушечке мизинца…
И срывается вниз, разбиваясь об панель.
Он поднимает глаза, рассматривая профиль.
Волосы, что липнут к вискам.
Прямой нос.
Улыбку, довольную, расслабленную…
Машина двигается с места.
Хошина к нему слегка поворачивается.
- М? - и заинтересованно приподнимает бровь.
Наруми только прослеживает новую каплю.
От виска, по скуле.
Вниз, к линии челюсти, по шее…
И скрывается в вырезе.
Он тут же отворачивается к окну, всматриваясь в улицу.
В размытые фонари, в окна домов.
В дождь, который все льет и льет…
Наруми прикрывает глаза, сминая кепку сильнее.
Чертов дождь.
Который сначала пытался убить его фигурки, следом…
Он задерживается на отражении.
Тоже смазанном.
Замечает внимание, улыбку… Хошина возвращается к дороге.
Включает, мимоходом, подогрев сидения.
Дождь барабанит по крыше.
Все утопает в цитрусе.
Легком, приятном…
Наруми прижимается щекой к прохладному стеклу.
Прикрывает глаза.
Вдыхает глубже, медленно расслабляется…
От того, как внутри слишком тепло…
Уже не только в салоне.

Улочки сменяются улочками.
Огни за окном гаснут. Через несколько метров появляются новые.
Наруми поглядывает из под ресниц на дорогу.
Зевает в плечо, и сползает по креслу.
Вытягивает длинные ноги, устраивается удобнее…
Мелькает очередная улица.
После которой они выезжают на основную магистраль.
Присоединяются к небольшому потоку машин…
Он слегка наклоняет голову.
В небольшом любопытстве.
Скользит по приборной панели.
Потом дальше, задерживаясь на руле.
На руке.
Хошина рассеянно поглаживает обивку пальцем.
И слегка поворачивается к нему, с молчаливым вопросом.
Наруми чуть хмурится.
Кепка сминается.
Он немного волнуется.
Впервые задумываясь.
А где живет Хошина.
Куда они вообще едут.
- А… - он тихо добавляет, смотря из под челки - сколько нам ехать? Не до базы…
Хошина оглядывает его.
Задумчиво.
После чего хмыкает и возвращается к дороге.
- Где-то час.
Наруми моргает.
Кепка выскальзывает из пальцев.
Задевает его голую ногу, остается где-то рядом с ботинком…
Он моргает еще раз.
Медленно поворачивается в сторону дороги.
Машина, машина, еще машина…
Они едут уже 15 минут.
Растерянности становится только больше.
От кинотеатра до Ариакэ полчаса.
Пешком.
Совершенно ленивым, неторопливым шагом…
- …а? - Наруми растерянно добавляет.
Чуть севшим голосом.
Разворачивается в сторону водительского кресла.
Рассматривает профиль, как стекает с волос.
Шею, мокрую кофту…
- …а?! - и повторяет уже возмущенно.
Хошина лишь пожимает плечами, посмеиваясь.
Делая это легко, непринужденно…
Как будто все нормально.
- Ты….ты нормальный? - Наруми поддается ближе, заглядывая в утонченное лицо - Какой час?!
Громко фыркает на то, как смех становится лишь громче.
Довольнее.
Заставляя переживать уже сильнее.
- В какой деревне ты вообще живешь?! - он по кошачьи щурится.
В подозрении.
Куда его везут, сможет ли он вернутся на базу…
Какой, к черту, час.
- Ниситоке - Хошина по лисьи щурится, оглядывая его - хороший район, вообще-то. Низкая застройка, много зелени…
Наруми совершенно только не вслушивается.
В перечисления, в достоинства.
В панике смотрит на профиль.
На лисий прищур, на лисью улыбку…
Пытаясь понять.
Осознать.
Почему Тойсо, зачем Тойсо…
Хошине же совершенно неудобно…
- Ты…
Тот приподнимает бровь. В багровых капелька веселья, в улыбке появляются клыки.
- А кинотеатр? Поближе не нашлось? - собственный голос опускает до шепота.
Отчего-то сиплово.
Хошина задерживается на его лице. Что-то рассматривает.
Смотря уже мягче, теплее…
После чего отворачивается к дороге.
- Не нашлось - тот довольно хмыкает. Секунда и добавляет уже тише - иначе тебе было бы неудобно.
Наруми резко отворачивается к окну.
Открывает рот. Тут же его закрывает.
Лицо все вспыхивает, моментально алея.
Неудобно.
Он моргает, всматриваясь в дорогу.
Одна машина, вторая машина, третья…
Все двигаются ровной колонной в дожде.
Куда-то в ночи, как один…
Один…
Наруми прижимает руки к лицу, взволнованно вздыхая.
Один, которому ехать через половину Токио.
Потом обратно…
И которому должно быть неудобно.
Он приглушенно шипит в ладони, сползая по креслу ниже.
Не переставая ругаться.
На одного заместителя, скорпиона, лису…
Который еще и довольно хмыкнул.

Наруми медленно моргает. Пытается держать глаза открытыми, не сползать по креслу еще…
Он широко зевает.
Потирается щекой о собственное плечо.
Тут же морщится от ощущения.
Мокрой липкой ткани, влажной кожи.
Возвращается к окну, прижимаясь лицом.
Рассматривает из под ресниц дорогу.
Ночное небо.
На профиль, который видно в отражении.
Который прорезают многочисленные фонарики.
Огни за стеклом…
Наруми прикрывает глаза.
Вслушивается в шум дождя, в мотор двигателя…
Вдыхает, глубоко и размеренно, цитрус.
И сползает вбок, прижимаясь плечом к двери.
Впервые успокаиваясь за последние два дня.
Которые он провел почти без сна.
Все только читая и читая…
Глупые форумы с такими же статьями.
Газету с чертовой колонкой…
Наруми тихонько фыркает, сонно хмурясь.
Которые пишут только одну ерунду, совершенно ничего не понимая…
В одном скорпионе.

Наруми морщит нос, вжимаясь в кресло сильнее.
От холода, которым повеяло.
Который ему совершенно не нравится.
Приглушенно шикает, пытаясь ухватить еще тепла…
И тут же льнет.
К знакомой руке.
К знакомому цитрусу…
Над ухом раздается смешок.
Он приоткрывает с трудом глаза.
Тяжелые, сонные…
Видит перед собой плечо, которое почему-то мокрое.
Ощущает уверенные руки на собственной кожи, шепот у уха:
- Держись…
Раздается щелчок. Ремень убирается, переставая сдавливать ему грудь.
Наруми прижимается ближе, вслед за движением.
В полудреме обнимает за крепкую шею….
И тут же в нее недовольно шипит, вздрагивая.
Спина вмиг становится мокрой.
Хошина стаскивает его с сиденья. Целует куда-то за ухо.
Успокаивающе, ласково…
Наруми обнимает ногами за торс, не прекращая ругаться.
От того, как холодно.
От того, как слишком мокро.
Ощущает еще поцелуй.
В мокрый висок, в намокшие волосы.
Что-то звенит, тонет в дожде.
Еще пару шагов…
И он довольно выдыхает, обмякая.
Вокруг него одно тепло, знакомый запах…
Наруми утыкается в изгиб шеи, обнимая крепче.
Прижимается весь мокрый к такому же мокрому Хошине…
Который несет его куда-то дальше и дальше…

Под спиной оказывается что-то мягкое.
Наруми сонно моргает, пытаясь осмотреться.
Понять, где он, что происходит…
Видит перед собой только Хошину.
Который стягивает с него кеды.
Один, второй…
Следом приподнимается, упираясь рукой в диван.
Наруми наклоняет голову, озадаченно на нее смотря.
Чуть щурится.
В небольшом подозрении.
И огромном волнении.
Зачем он приехал, согласился…
- Наруми… - Хошина бархатно выдыхает, подцепив его за подбородок. Слегка поворачивает в сторону, невесомо поглаживая по коже.
Он тут же жмурится.
Пальцы сминают обивку дивана.
Глупый, глупый…
Нужно было возвращаться на базу.
А не…
- Тебе нужно в душ и переодеться.
Наруми распахивает глаза. В растерянности.
А?
А где его…?
Хошина в него беспокойно вглядывается. Проводит ладонью по щеке.
Приятно и ласково.
Следом спускается на шею…
Наруми слегка запрокидывает голову.
Прикрывает глаза, тихонько вздыхая.
Ощущает мозоль на подушечке пальца. Как та чуть щекочет его кожу.
Хошина сдвигает руку ниже, сам придвигается ближе…
- Наруми… - шепчет куда-то в его шею. С хрипотцой, чуть рычаще…
Он сжимает руки поверх дивана.
Взволнованный вздох…
Наруми прижимается лбом ко лбу.
Смотрит из под ресниц, в багровые…
Наблюдает, как стекает капля с мокрых волос, очерчивая прямой нос.
Вниз, к губам…
Он сглатывает.
- Так… - хрипловато шепчет уже сам, наклоняясь ниже - так и переодень меня…
Капля скользит вниз.
Наруми прижимается к губам. Слизывает ее, рваной вздох…
И прижимается снова, обнимая за шею.
Утягивает за собой на диван, ниже, ниже…
Хошина тут же рычит в поцелуе.
Обжигающе, нетерпеливо…

Наруми недовольно шипит, приподнимая руки.
Мокрая футболка шлепается возле дивана.
Там же и оставаясь.
Хошина прижимается к его шеи.
Выцеловывает горло, прикусывает несильно кадык.
Спускается ниже, касаясь ключиц губами.
Наруми слегка выгибается в спине.
Зарывается пальцами в короткие волосы.
Проводит по загривку, тянет на себя еще ближе…
Не прекращает только дрожать.
Не прекращает только постанывать…
Руки, уверенные, ласковые, скользят по его талии.
Чуть сжимают и тянут его ниже…
Наруми сползает по дивану вслед, выгибаясь под нежные поцелуи.
Под ласковые прикосновения.
Еще и еще…
И еще.

Хрипловатый, нетерпеливый стон вырывается из него.
Наруми замирает, учащенно дыша.
Смотрит резко вниз, на собственные шорты.
Поверх которых лежат руки.
Хошина сжимает его за бедра, плотно обхватывая…
Поднимается вверх.
И останавливается на пуговице.
Подцепляет ее.
Пальцы скользят под ткань джинсы, касаются его кожи.
Медленно проводят над кромкой белья…
- Наруми… - Хошина рычит в ухо, следом прижимаясь в поцелуе - ты уверен?
Он слегка отодвигается.
Нервно облизывается, пытаясь восстановить дыхание.
Хошина поглаживает его по нежной коже.
Ведет от пупка вниз, к кромке.
Касается следом тазобедренной косточки…
Не уверен…
Наруми поднимает огромные глаза.
И шумно сглатывает.
От темно багровых, от обжигающего…
Совершенно не уверен.
- В…. в душ! - он упирается руками в плечи, сипло шипя - Сам схожу! И переоденусь тоже сам!
Выползает из под рук по дивану, прижимаясь к спинке.
Хошина замирает. Удивленно моргает.
Смотрит вниз, под собой.
На пустые руки.
Потом на него…
Наруми резко отворачивается, рассматривая квартиру.
Кожа вся вспыхивает, алеет до ключиц…
Под вниманием.
Под обжигающим, что так и не исчезло.
Диван чуть скрипит, он слегка вздрагивает…
Пальцы касаются его шеи, ласково оглаживая.
Следом ключицу, скользя к плечу.
Алого на коже становится еще больше.
Наруми сосредоточенно вглядывается в шкаф.
Подсчитывает корешки книг…
Лишь бы не краснеть еще сильнее.
И не думать.
Хошина касается второй ключицы. Уже от плеча, к впадинке…
Дальше поднимается по шее, подцепливая подбородок.
Раздается мягкий смешок.
Следом прикосновение. Такой же мягкий поцелуй, уже в горячую щеку.
- Хорошо - тот поднимается с дивана, проводя рукой по волосам - сейчас принесу одежду.
Раздаются шаги.
Щелчок двери…
Наруми резко смотрит вниз.
На собственные шорты.
Предательские.
Застегивает пуговицу. Пальцы чуть подрагивают.
Еще попытка, еще…
Он приглушенно ругается, не прекращая шипеть.
Руки замирают.
Шорты наконец-то застегнуты.
Наруми откидывается на спинку дивана, смотря в потолок.
Вздох, взволнованный….
И прижимает руки к лицу.
От того, какой он…
Идиот.

Наруми выглядывает из ванны.
Замечает Хошину на диване.
Который тут же замечает его. Рассматривает, скользя по лицу, задерживаясь почему-то на ключицах.
Ниже, и ниже, по ткани черных штанов…
Хошина вмиг улыбается.
Невероятно довольно.
Наруми дергает футболку на себе.
Черную, без надписей…
От которой один цитрус.
От которой только одно смущение, волнение…
Он неуверенно проходит к дивану.
Замечает на низком столике стопку другой одежды. Футболка, домашние штаны.
Полотенце поверх.
Чашка рядом.
С чаем.
Наруми слегка наклоняет голову, с молчаливым вопросом.
Чуть щурится, пристально ее разглядывая…
Почему кружка одна?
Почему с чаем?
Хошина пьет только свой дурацкий кофе, совершенно не вкусный…
- Наруми.
Он тут же вскидывает голову, смотря на заместителя.
Тот кивает рядом с собой на диван. На сухое место, не пропитанное дождем.
Наруми щурится уже опасней.
Раздумывает пару секунд…
И в итоге осторожно усаживается рядом.
Слегка задевает бедром…
Хошина тут же улыбается еще шире, клыкастей.
До неприличия счастливо.
Он негромко фыркает. В неловкости.
Вспоминает руки на собственной коже.
Которые были, были…
Наруми фыркает еще раз. Смотрит вниз, на отсутствующие расстояние…
И пересаживается подальше, к бортику.
Просто на всякий случай.
Хошина удивленно моргает.
Моргает еще, следом странно хмыкает…
И поднимается с дивана уже сам, подхватывая стопку.
Подходит только, почему-то, к нему, а не в сторону ванны…
Наруми весь замирает, жмурясь.
Сейчас, сейчас…
Рука касается влажных волос, зачесывая со лба.
Хошина наклоняется ниже, дыхание щекочет кожу…
- Не усни - губы касаются его лба, невесомо - скоро вернусь.
Наруми распахивает глаза.
Смотрит на улыбку, на лисий прищур…
И громко фыркает, вздергивая подбородок.
Переполненный одним возмущением.
Опять.
Ни слов, ни разговора, ни…ни…
Он приподнимается с дивана.
Быстро прижимается, целуя в уголок рта…
Хошина замирает.
Наруми только ждет.
Лицо вспыхивает сильнее, алеет шея…
Он прикрывает глаза, весь замирая.
В прикосновении.
Секунда, две, три…
Рука скользит с влажных волос ниже, обхватывает его под подбородком.
Наруми тихонько фыркает.
Слабо, почти неслышно.
Хошина тянет его на себя, слегка поворачивая.
И прижимается к губам.
Несильно царапает длинными клыками, скользя языком глубже.

Хошина отодвигается, задерживаясь пальцем по тонкой губе.
Задевает небольшую ранку…
И довольно улыбается, целуя в висок.
- Не забудь про чай - шепчет ему в волосы, своим бархатным, глубоким голосом…
Наруми сипло шикает.
Возмущенно смотрит из под челки.
На лисий прищур, на улыбку…
Какой Хошина счастливый.
До неприличия.
Он слегка упирается ладонью в плечо, отодвигая от себя.
- …иди уже - и недовольно бурчит на молчаливый вопрос.
Упрямо только смотрит.
Весь алый, с припухшими губами…
Хошина хмыкает.
Оглаживает его под подбородком…
И наконец-то отодвигается.
Наруми прослеживает, пока тот скроется в ванной.
Дожидается щелчка.
Следом шума воды…
И укладывается быстро на диван. Подтягивает к себе ворот футболки.
Черная, без надписей, ничем не примечательная…
Зарывается в нее полыхающим лицом.
Та только слишком мягкая.
Приятная.
И пахнет Хошиной.
Как и все в этом доме…
Он прикрывает глаза, пытаясь успокоиться.
От того, что только что сделал.
Зачем, для чего…
Проводит пальцами по губе, задерживаясь на ранке.
И тут же фыркает в ткань, убирая руки.
Он подумает об этом позже…
Когда-нибудь потом.

Под ухом стучит.
Под ним одно тепло.
Все утопает в цитрусе…
Наруми сонно мурлыкает, расслабленно потираясь щекой…
Обо что-то приятное, теплое.
Слегка поворачивает голову, вслед за прикосновением.
Тоже приятными.
Сверху раздается смешок, прикосновение уже обжигает шею.
Невесомое.
Проходится щекоткой по его коже, от шейного позвонка под край волос…
Пряди ласково перебираются.
Под ухом повторяется стук…
Наруми распахивает глаза.
Смешок.
Когда он спит один, в собственной комнате.
Прикосновение повторяется, скользит с прядей снова на шею.
Подныривает под ворот его футболки, снова задевая позвонок…
Наруми слегка приподнимается.
В небольшой панике.
Растерянно промаргивается.
Замечает одеяло, большое и теплое.
Потом темную футболку.
На которой он почему-то лежит.
Наруми проводит осторожно пальцами.
Самыми подушечками, касается солнечного сплетения.
Ткань мягкая.
Под ней только слишком тепло.
Он прижимает уже ладонь. Ощущает стук сердца.
Размеренный, спокойный…
Который он слышал под ухом.
Смешок повторяется.
Бархатный, слегка сонный…
До невозможного довольный.
Только слишком знакомый.
Кошачьи глаза становятся больше.
Он резко отдергивает руку, упираясь в одеяло.
Взволнованно разглядывает крепкую грудь перед собой.
Раздается шорох.
Пальцы касаются его челки. Взъерошенной, в совершенном беспорядке…
Подцепляют длинную прядь, зачесывая.
Следом ладонь скользит по щеке, к подбородку.
Наруми сглатывает.
Шумно, взволнованно.
Поднимает голову за движением…
Хошина тут же по лисьи щурится поверх книжки.
Улыбка становится клыкастей.
Пальцы почесывают его под подбородком.
Заставляя тут жмурится, алеть…
Чуть подаваться ближе…
- Доброе утро, Наруми - Хошина с хрипотцой выдыхает. Слегка лениво, расслабленно…
Наруми замирает.
Смотрит вниз, на руку, что все еще ласково его гладит.
Следом на одеяло, на крепкую грудь. На которой он спал вместо подушки…
Медленно поднимает глаза выше, на утонченное лицо.
Которое выглядит невероятно счастливо.
До неприличия.
Он моментально алеет.
Прижимается резко к груди, утыкаясь носом в футболку.
Вдыхает цитрус, сминает пальцами тонкую ткань…
Слегка вздрагивает от прикосновения.
Хошина оглаживает его по волосам.
От затылка вниз, потом обратно…
Раздается шорох.
Шелест переворачиваемой страницы.
Хошина слегка смещается, укладываясь удобнее.
Делая вмиг удобнее все.
Не прекращает гладить его, быть здесь…
Почему-то.
- …ты - Наруми сипло шипит в ткань, весь взволнованный - давно проснулся?
Рука в волосах замирает.
На секунду.
И продолжает дальше, ласково поглаживая.
- Не очень.
Наруми приподнимается. Переполненный одним подозрением.
От тона, с которым это было произнесено.
По кошачьи щурится в недоверии.
Хошина снова на него смотрит, поверх книги.
С совершенно невинным видом улыбается…
Наруми громко фыркает, укладываясь обратно.
Скулы полыхают, уши тоже горячие…
Он подцепливает одеяло с себя.
Натягивает до макушки, прячась.
От внимания, от улыбки, от руки…
Подумав, спускает одеяло чуть-чуть ниже.
Руку надо оставить.
Чтобы гладила его еще, дальше…
Хошина снова хмыкает. Пробегается пальцами по виску и возвращается к волосам.
Пропускает пряди, приглаживает.
Ласково, приятно…
Слишком бережно.
Наруми приглушенно фыркает.
Поднимает глаза, выглядывая из под одеяла.
Рассматривает украдкой подбородок, шею…
Вырез футболки.
Пальцы сжимают дурацкую ткань тут же сильнее.
В волнении.
Почему он вообще в кровати.
Куда делся его диван…
Который приемлемый, нормальный.
А не…
Не….
Мягкая, теплая, удобная кровать…
В которой он удивительно выспался.
Наруми чуть хмурится.
В небольшом возмущении.
Задерживается взглядом на улыбке…
Что ему теперь вообще делать?
Вернутся на базу?
Он хмурится сильнее, разглядывая шею.
А когда?
Прямо сейчас?
Или можно попозже, хотя бы на чуть-чуть…
Хошина почесывает его за ушком.
Которое тут же алеет.
Наруми поднимает голову, сталкиваясь с багровыми.
В которых все та же мягкость, немного любопытства…
Он прижимается обратно к груди.
Алея уже весь.
Рассматривает ворот футболки, следом плечо…
И поворачивается в сторону, укладываясь щекой.
Слегка потирается…
Прикрывает глаза, на прикосновение.
Хошина оглаживает его по уху, спускается к шее…
Наруми тихонько вздыхает. Наклоняет следом уже голову, чтобы было удобнее.
Чтобы было еще приятнее.
Рассеянно смотрит из под ресниц. По кровати, смятой простыни.
По подушке, которая лежит почти на краю.
Он тут же заинтересованно приподнимается.
Замечая край собственного телефона, что торчит из под наволочки.
Вспоминает строчки.
Последнюю страницу.
И колонку.
Глупого гороскопа.
Наруми подтягивает рукой телефон ближе.
Бросает взгляд на Хошину.
На скорпиона.
С которым он, он…
Наруми приглушенно шикает на любопытство в багровых.
Которого стало больше.
Он утыкается в экран, открывая строку поиска.
Не прекращая заливаться краской.
Просто проверит.
Может быть, редактор успел поумнеть.

Сайт, следующий сайт, еще один…
Все только бестолковые.
Не изменились.
Совершенно ничего не понимают, не знают…
Что делать с утренним скорпионом.
И что делать козерогу, которого ждет база, его дивизион, его расписание…
Которому нельзя оставаться здесь.
В этом тепле, под руками, под…
Он поднимает глаза.
Хошина заинтересованно улыбается. Так и не прекращая наблюдать за ним.
Книжка уже давно отложена на тумбочку рядом.
Руки только так и не исчезли.
Все такие же уверенные, ласковые…
Наруми возвращается к экрану.
Открывает еще один сайт.
Еще одна попытка.
Возможно там, там…
Будет что-то нормальное.
Он пролистывает до последней строчки.
Бегло вчитывается…

“Сегодня Козерогу стоит позволить себе отдых. Не отказывайтесь от мест и людей, рядом с которыми чувствуете себя комфортно.”

Наруми по кошачьи щурится.
Уже опасней.
В одном возмущении.
Какой, к черту, отдых.
Бросает взгляд на Хошину.
“Комфортно”.
Щеки тут же вспыхивает, Наруми вжимается подбородком в грудь.
Чуть ниже солнечного сплетения.
Возвращается к строчке, которая не изменилась.
И которая совершенно…
- …тупой гороскоп - Наруми возмущенно шипит в ткань.
- Гороскоп?
Он тут же распахивает глаза. Взволованный.
Хошина заинтересованно приподнимает бровь.
Поглаживает его по волосам.
Так и не прекращая.
Ни разу.
- Ты читаешь гороскопы? - тот слегка приподнимается на локте. В багровых появляется веселье, улыбка становится лисьей…
Наруми бросает взгляд на экран.
В панике.
И тут же переворачивает телефон, прижимая к кровати.
- Нет! - он сипло шипит, смотря огромными глазами.
На недоверие, на лукавую улыбку.
Заглядывает снизу в багровые.
В которых веселья становится только больше.
- Их кто-то приносит! - сбивчиво добавляет, переполненный одним возмущением - И подсовывает мне под нос!
Наруми внимательно всматривается в утонченное лицо.
Аргумент достаточный.
И совершенно правдивый.
Ему нужно пожаловаться в аналитический отдел, следом Хасегаве…
Чтобы найти и уволить.
Хошина замирает.
Задумчиво смотрит на его телефон, спрятанный под ладонью.
Потом возвращается к нему, оглядывая.
Тонкая бровь приподнимается.
- Наруми - Хошина звучит только странно.
Тот слегка наклоняется, усаживаясь в кровати. Скользит рукой ниже, по его спине…
И обнимает за талию, подтягивая на себя.
Вытаскивая из теплого одеяла.
Наруми упирается ладонями в плечи.
Предупреждающе шикает, по кошачьи щурясь.
Совершенно не доверяя улыбке, лукавости в багровых…
- Наруми - Хошина уже посмеивается. Целует его в щеку, потом в висок.
Оглаживает руками по спине, останавливаясь на талии.
Слегка сжимает…
Еще поцелуй, повторяет снова…
Наруми медленно расслабляется.
Запрокидывает голову, подставляясь под очередное прикосновение.
Хошина касается губами края челюсти.
Спускается ниже, прижимаясь к шеи.
В ласковых, нежных поцелуях
Наруми тихонько вздыхает. Комкает ткань на плечах.
Поддается ближе…
Скользит руками дальше, обнимая уже того за шею.
- Значит… - Хошина бархатно выдыхает ему в кожу, слегка прикусывая - я скорпион?
Наруми замирает.
Весь.
В панике отодвигается, в панике смотрит вниз…
Хошина ему улыбается.
С совершенно невинным видом.
Проводит ладонями по его спине.
Ласково, приятно…
Утягивает на себя ближе, усаживая на колени.
Улыбка становится шире, оголяя клыки.
- Я прав? - в глубоком голосе появляются нотки веселья…
Наруми по кошачьи щурится.
Опасно.
Наклоняется ниже…
- …глупый скорпион - и возмущенно поправляет, кусая воздух.
Хошина растерянно моргает.
Озадаченно наклоняет голову, моргает снова…
После чего громко смеется.
До неприличия довольно.
- Значит, не просто скорпион - Хошина мягко посмеивается. Целует быстро в щеку, и отодвигается, заглядывая под челку - а еще?
Наруми громко фыркает, вздергивая подбородок.
Что тот только себе позволяет…
- А еще лиса! - он поворачивается другой стороной, слегка наклоняясь.
- Наруми - Хошина ее тут же целует, с весельем добавляя - не только.
Наруми фыркает уже тише.
В неловкости.
Рассматривает утонченное лицо, улыбку…
Ощущает руки на собственной талии.
Которые его ласково поглаживают…
Все касаются, и касаются, и…
- Еще…- он хмуро смотрит из под челки, раздумывая - еще и заместитель третьего. Дурацкого и слабого.
Пальцы сжимают футболку на крепком плече.
Наруми рвано вздыхает.
Который ему отказал.
Тогда.
Он всматривается в багровые.
Выискивая, пытаясь понять…
А сейчас…
Что сейчас?
- А еще? - Хошина ему ласково улыбается. Касается ладонью его щеки, поглаживая большим пальцем.
Делает это только в очередной раз так же.
Все еще нежно.
Все еще слишком бережно.
Как будто.
Как будто…
Наруми смущается, тихонько фыркая.
Ткань на плече натягивается сильнее.
- Еще…еще… - он жмурится, резко выдыхая.
Комкает футболку, сминает между пальцами…
И следом прижимается к ней лицом.
Утыкается носом в изгиб шеи…
Где особенно сильно чувствуется цитрус.
Где пахнет приятно.
Он глубоко вдыхает, слегка подрагивая.
Ладонь тут же оглаживает его по спине. Ведет от лопаток вниз, задерживаясь у поясницы.
Разливая одно тепло, спокойствие…
- …еще - Наруми приглушенно шепчет, сбивчиво, неразличимо добавляя - для меня…Соширо?
И вцепляется в футболку уже двумя руками.
Руки на нем замерли.
Как и дыхание возле уха.
Как и весь Хошина.
Наруми взволнованно смотрит перед собой.
Он ошибся?
Гороскопы ошиблись?
Глупые, дурацкие, зачем только…
Все потому, что он второе место?
Даже в гороскопе, чертово второе…
Наруми судорожно вздыхает.
Тишина становится продолжается.
Не жалкая секунда.
Еще больше, дольше…
Неужели… неужели и сейчас Хошина…
Он приподнимает голову, с беспокойством вглядываясь.
И весь вздрагивает.
В каком-то трепете.
Дрожь пробегается по позвоночнику, Наруми тут же прикусывает губу.
От багровых, слишком темных.
От того количества обжигающего…
Хошина скользит с щеки ему под подбородок.
Подхватывает, утягивая на себя…
- Теперь точно…
Наруми распахивает глаза. Взволнованно сглатывает.
От рычащего.
Которого тоже слишком много.
До неприличия.
Хошина касается его губ, и тут же отодвигается.
Заглядывает снизу, под челку…
- Никуда не отпущу, Ген… - и тут же целует его снова.
Дольше, глубже.
Пальцы комкают футболку, Наруми приглушенно стонет.
Выгибается в пояснице, под рукой…
Которая прижимает его ближе, крепче к горячему телу.
К горячему Хошине.
Он скользит руками по плечам.
Зарывается пальцами в подстриженные волосы.
В мягкие, такие же приятные…
И утягивает за собой вниз.
Под ними прогибается кровать.
Хошина скользит ладонью ему под футболку.
Не прекращая только целовать его, касаться его…
Наруми хрипловато стонет, запрокидывая голову.
Возможно…
Возможно ему сегодня действительно стоит отдохнуть.
Задержаться здесь чуть дольше, больше…
Под этими поцелуями, под ласковыми руками…
Под которыми, наконец-то, слишком спокойно.
Остаться, наконец-то, с Соширо.
С которым до невозможного хорошо.

Notes:

...
.....
Не спрашивайте, ах-ха.
Я до сих пор не понимаю, почему взялся за эту историю и как она вообще родилась.
Особенно если учитывать количество сайтов, которые мне пришлось перелопатить по пути ахаха.
Текст местами может ощущаться шероховатым, но я очень старался привести его в хороший вид.
И немного по отсылкам:
— Место, куда они ходили — LaLaport Toyosu.
Находится на берегу реки, выглядит очень красиво и действительно недалеко от Ариакэ.
— Те самые предательские кресла — United Cinemas Toyosu ах-ха.
Они выглядят невероятно комфортными и удобными.
Когда я их увидел, сразу подумал: ммм, они точно должны быть в этой истории.
— С тонкатсу всё понятно.
Клубника — уже постоянный атрибут.
Шоколадка с корабликом — это Alfort.
Очень вкусная и приятная.
Газировка с персиком всё ещё газировка с персиком ах-ха.
Меня как-то спрашивали в комментариях, почему именно она?
Мне кажется, Наруми окружает себя вкусными и приятными вещами с учётом его детства и юности.
Поэтому он легко тратится на то, что действительно любит.
Японские газировки с персиком имеют совершенно другой вкус.
Там мягче сладость, нежнее аромат и почти не ощущается химозность.
Их просто приятно пить.
Наверное, поэтому во многих моих историях Наруми выбирает мягкую и нежную еду.
Такую, от которой тепло не только во рту, но и внутри.
И сладкое — потому что в этом есть что-то немного детское и уязвимое.
Я всё ещё не могу перестать радоваться тому, что в каноне он пьёт сладкие напитки со всеми этими трубочками и сливками ах-ха.
Что они смотрели:
— Первый фильм — Spider-Man: Into the Spider-Verse.
Премьера.
Красивое, яркое и очень динамичное кино.
Поскольку Наруми у нас большой отаку и вообще крайне любопытное создание, которое любит видеоигры, мне кажется, что к комиксам по типу DC и Marvel он относится положительно-нейтрально.
Поэтому выбор пал на громкую премьеру.
— Второй фильм — «Возвращение кота» (2002).
Кажется, мне нужно ещё несколько историй, в которых Наруми и Хошина просто будут смотреть всю коллекцию Ghibli ахаха.
Сколько там осталось? Всего-то около двадцати работ?
Ахаха.
Кажется, по примечаниям всё.
Надеюсь, я ничего не упустил.
Почему Хошина живёт в Ниситоке, я чуть подробнее рассказывал в тексте про «Инструкцию» ах-ха.
Я всё ещё обожаю Наруми.
Чудесный, невероятный, гордый и прекрасный.
И я так орал, пока писал про гороскопы и смотрел на эту лукавую мордашку.
Идеальная кандидатура на фотосессию «Самый каноничный Козерог» ахахаха.
И я обожаю Хошину, который в этом фике просто существует и доводит одного капитана до нервного срыва.
Правда, в конце Наруми вернул всё с лихвой и контрольным выстрелом в сердце.
Но самое главное!
Они наконец-то сходили в кино, чему я очень рад.
Ещё с самой первой истории я всё пытался к этому подвести, но...
Случилось только на четырнадцатой ахаха.
Теперь осталось исполнить мою давнюю мечту и всё-таки сводить Наруми в океанариум.
Что, судя по статистике, случится где-нибудь к двадцать восьмому тексту пхпхпх.
И тогда можно будет считать, что гештальт окончательно закрыт ах-ха.
Спасибо вам большое за уделённое время!
Надеюсь, вам было весело и вы получили удовольствие от этой истории.
И очень надеюсь, что мы увидимся в новых.

Actions

↑ Top

Kudos

Thyang128, ChibiTsun_2021, and Soushiumi as well as 2 guests left kudos on this work!

Archive of Our Own

Actions

Work Header