Chapter Text
Вместо пролога
Тарсус – четвертая планета своей системы, небольшая, сухая и почти бесплодная, на которой едва ли успевал вызревать урожай квадротритикале. Небольшое, по меркам основной части Галактики, население делилось на две неравные части: большей были земледельцы, живущие на нищенские доходы от продажи зерна, да и те почти полностью уходили на налоги, которыми обложил своих подданных Кодос. Второй же, совсем малочисленная, становились те, кому не было места за оросительными установками или на переработке, те, чья ненависть к навязанной жизни была сильнее страха перед смертью. Именно они были участниками любимого развлечения Кодоса, именно их недолгая жизнь становилась развлечением для тех, кто все остальное время проводил на полях или в хранилищах.
Джиму не было места среди первых, его судьба была предрешена заранее. Ни мать, ни отчим, ни даже Сэм, затеявший с братом безобразную драку для того, чтобы хотя бы кулаками образумить его, не смогли переубедить Джима. И сейчас он, новичок, стоял у выхода на арену перед своим первым боем. Там, за узорной решеткой, тянулись длинные ряды, заполненные людьми. Может быть, среди них были и соседи семьи Джима и его отчима. Может быть, даже Фрэнк был там – мать с братом точно отказались смотреть на то, как Джима убивают. Похоже, единственным, кто не верил в свою скорую гибель, был только он сам. Тем лучше. Для всех это будет сюрпризом, ведь сегодня Джим погибать не намерен. Гораздо больше его волновал не сам бой, а возможный выигрыш. Кирк не был идиотом и, зная себя, сделал ставки на свою победу, а это были немалые суммы. Хватило бы и на новую машину, и на билет до ближайшей цивилизованной планеты, и матери с Сэмом осталось бы. Джим не врал себе, расставляя приоритеты.
Вой толпы усилился, по рядам прошла волна – люди вставали, приветствуя того, кому поручили размазать Джима по песку арены. Своеобразный аперитив перед основными боями. Ну что ж, Джим любил не оправдывать чужих надежд.
Появившийся в своей ложе Кодос дал сигнал к началу первого боя. Джим шел по горячему песку, обжигающему ступни, но не замечал этого. Он смотрел на ложу Кодоса, где рядом с этой мерзкой жабой сидели люди в форме, знакомой Джиму только по рассказам матери. Звездный Флот: серые мундиры, дельты на фуражках, чинно лежащих на коленях, незагорелые, привыкшие только к прохладному воздуху палуб и звездному ветру, лица. Рядом с Кодосом, даже не морщась от вони, исходившей от отвратительного тела правителя Тарсуса, сидел капитан. Джим был уверен, что это капитан, уж слишком он был похож на отца, каким его рисовала в своих рассказах мать.
— Пер-р-рвый бой! – раздался над ареной усиленный громкоговорителями голос распорядителя боев. – Новичок Джеймс Кирк против Ур-р-рса!
Джим должен был выйти первым, и публика, ждавшая своего любимчика Урса, встретила его протяжным возгласом. Кирк знал, что никто не будет выражать радость от его появления, он был нужен лишь для того, чтобы разогреть публику перед основными боями. И по всему выходило, что бой его не должен быть долгим: Урс славился тем, что разрывал противников на куски.
Немного свежей крови для сухого песка арены – расчет был верным.
Но Джим не верил в невыигрышные сценарии. По его расчетам выходило, что Урсу не протянуть против него и нескольких минут. Местные бойцы не думали о тактике и стратегии, а вот Джим – вполне. Он успел изучить своего противника, и теперь дело оставалось за малым. Не глядя по сторонам, не спуская глаз с Кодоса и его гостей, Джим вышел на середину арены. Бросив быстрый взгляд на капитана Звездного Флота, Джим отвернулся, чтобы увидеть, как будет выходить из противоположных ворот Урс. И он не заметил, как его появление заставило капитана, не совладавшего с собой, вскочить со своего места.
Кроваво-красный туман – отличная завеса для любого убийства. Именно она помогает закрыть разум от того, что делает тело, отключить эмоции и мысли, оставив только слепую жажду. Джиму было, когда этому научиться. Свою первую драку с Фрэнком он затеял еще в двенадцать лет и предсказуемо огреб от здоровяка отчима ощутимых оплеух, а потом еще пару недель сидел взаперти в сарае, подпитывая свою ненависть и злость, вспоминая каждую секунду того, как перед глазами все покраснело.
Это всегда выручало его. Стоило только вспомнить то, что обуревало Джима, когда он увидел, как Фрэнк бил его мать, а бедняга Сэм, первым вступившийся за нее, валялся на земле, становилось легче. Джим будто взлетал, сила в его кулаках подпитывалась от той детской злости и ненависти, и в каждом противнике он видел Фрэнка. С каждым днем и каждым годом, что он рос драчуном и забиякой, эта ненависть в нем только росла. Едва Джим думал о том, как мать рассказывала про отца – настоящего отца Кирка, Джорджа, капитана Звездного Флота, погибшего в бою с ромуланцами, — его охватывала еще и обида на нынешнюю жизнь: нищую, простую до отупения мозгов, бессмысленную и безнадежную. Джим был готов на все, чтобы выбраться из нее, и кулаками расчищал себе дорогу.
Поэтому сейчас, едва увидев кроваво-красную пелену перед глазами, Джим бросился в бой, сворачивая Урсу челюсть, ломая руку, пробивая чередой ударов грудную клетку. Урс, который был на две головы выше, а шириной превосходил Кирка в два раза, начал покачиваться от его ударов под приветственный вой толпы, выбравшей себе сегодня нового фаворита. Джим, слыша их крики, пропитывался азартом и бил сильнее, на пределе собственных сил. Он пришел в себя, услышав тишину, и понял, что добивает уже бесчувственное тело. Служители арены, выбежавшие по сигналу Кодоса, оттащили его и увели, еще сопротивляющегося, внутрь подсобных помещений. Один укол местного доктора – и Джим потерял сознание, напоследок увидев, как миру перед глазами возвращаются привычные цвета.
— Ты хорошо дрался.
Джим с трудом открыл глаза, но снова зажмурился. В комнате, где он находился, было убийственно светло, хотя лампа, прикрученная под потолком, давала лишь приглушенный свет. Но даже таким после годов экономии электричества на Тарсусе он казался ослепляющим. Прикрыв глаза рукой, чтобы создать такую нужную сейчас тень, Джим осторожно приоткрыл один глаз. Он больше бы поверил в то, что рядом с ним сидит хатт Кодос, а вовсе не тот, кого он увидел.
— Вы же… капитан?
— Капитан Кристофер Пайк, если быть точным, — кивнул тот. – Звездолет «Азимов», флагман Звездного флота в этом квадранте.
— Рад за вас, — поморщился Джим, которому до сих пор было больно смотреть, да и горло нещадно царапало от сухости после безумия боя.
— Полежи, — удержал его на месте Пайк, нажал кнопку рядом с кроватью Джима и приказал: — Воды.
Тут же, словно караулила за дверью, в помещение вошла девушка в синем форменном костюме. В ее руках был стакан воды, и Джим, если быть честным, сейчас больше обрадовался именно ему, а не красивой девчонке. Жадно выпив все до дна, он попросил добавки, но девушка покачала головой.
— Еще рано, — сказала она. – Я принесу вам еще воды через час, когда тошнота пройдет.
— Тошно?.. – Джим даже не успел договорить, как его вывернуло отвратительной зеленой массой, а в глазах, и без того больных, полыхнуло резью. Желудок, казалось, ссохся до размеров ногтя, кишки крутило, а голову сковывало стальными ободами. Еще никогда Джиму не было так больно, и он старался просто дышать, чтобы не орать от сводящей с ума боли.
— Это реакция организма на анестезию, — прокомментировал капитан. Его голос причинял еще большие мучения, теперь боль разливалась даже в ушах, и Джима снова стошнило. – Ты не привык к нашим лекарствам.
— Какого хрена?.. – успел сказать Джим до того, как его вывернуло еще раз, теперь уже насухую.
— На Тарсусе нет таких лекарств, — повторил капитан, набирая что-то на небольшом пульте возле кровати. Едва он отнял руку, как из открывшихся в углах комнаты ниш выехали два небольших робота. С тихим жужжанием они подъехали к кровати и, засыпав рвоту Джима странным, остро пахнущим порошком, убрали ее, оставив в воздухе едва заметный аромат хвои.
— Где я? – напрягся Джим, едва роботы скрылись в тех же нишах. – Это же не Тарсус?
— Нет, — с легким вздохом ответил Пайк. – Ты на «Азимове».
Ему снова пришлось применить силу, чтобы удержать Кирка на кровати. Аппараты, прикрепленные в изголовье, противно запищали, и Джиму пришлось прикрыть уши ладонями.
— Нам лучше поговорить, когда тебе станет лучше, — решил Пайк, снова вызвал ту девушку, и она ввела Джиму что-то точным и почти безболезненным уколом в шею. Снова теряя сознание, Джим подумал, что его жизнь в последнее время приобрела ни с чем несравнимое очарование предсказуемости.
Второе пробуждение Кирка на борту «Азимова» было не в пример лучше. В этот раз он улыбался самой медсестре, а не стакану с водой и паре ложек каши, что она принесла. Это не помешало Джиму снова выпить воду до дна. Сразу после этого, с набитым куском яблока ртом, он попробовал улыбнуться девушке. Но, видимо, хваленая неотразимость Джима в открытом космосе дала сбой.
Да, Джима было сложно обмануть. Он чувствовал костями легкую дрожь корабля, которая передавалась мерным гулом двигателей переборкам и корпусу. Но следовало убедиться, и Джим спросил у Пайка, вернувшегося к нему спустя пару минут после того, как вышла медсестра.
— Где мы?
— На пути к Звездной базе-4, — запросто ответил Пайк, словно речь шла об ужине.
Джиму нечего было сказать, и он ждал, пока Пайк продолжит. Тот понял, что выхода нет, и поведение следует объяснить, но вместо этого он уставился на показания приборов, выведенные на экран над кроватью Кирка.
— Вижу, тебе лучше, — заметил Пайк. – Это замечательно.
— Сэр?..
— Джим, надеюсь, ты правильно меня поймешь, – сдался тот, видя, как Джим на него смотрит. – Я тебя украл.
— Много за меня не дадут.
— Это как сказать, — рассмеялся Пайк. – Не мог тебя там оставить.
— Передо мной сложно устоять, — согласился Джим. – Но это не объясняет, почему вы это сделали.
Вместо ответа Пайк вздохнул, перевел взгляд с экрана на Джима и неожиданно ласково улыбнулся. Это, признаться, настораживало. Джим подобрался, готовясь, но Пайк положил руку ему на плечо, и в этом прикосновении не было угрозы.
— Вайнона тоже живет там? – неожиданно спросил Пайк, и Джим кивнул. Куда же она денется с Тарсуса – проклятой всеми богами планетки. Иногда ему казалось, что мать специально заперла себя там, подальше от основных космических путей, подальше от воспоминаний об отце. За что она наказывала себя, живя с козлом Фрэнком, заодно мучая и сыновей, Джиму было невдомек.
— Уверен, она все так же красива, как и была, — мечтательно улыбался Пайк, глядя куда-то в подпространство. Это очень не понравилось Джиму. Следовало вывести капитана из его мыслей, а заодно понять, какого хрена он делает.
— Вы с ней знакомы?
— Да, и с твоим отцом я тоже был знаком, — Пайк знал, чем удивить собеседника. – Я служил на «Кельвине» вместе с твоими родителями. Поэтому не смог оставить тебя там.
— Я вас сильно удивлю, если скажу, что ни черта не понимаю?
— Нет, Джим, не сильно, — успокоил Пайк. – Я пытаюсь объяснить, почему забрал тебя. Не могу ставить сына Джорджа на этой планетке. Я бы и Вайнону забрал, и Сэма. Милый был малыш, ты знаешь? Бегал за отцом по палубам «Кельвина»…
Здоровяк Сэм, женившийся на дочери соседа и взявший под управление его ферму, никак не вязался в голове Джима с «милым малышом». Брат сделал свой выбор, хотя альтернативы и не было. Идти на бои к Кодосу противоречило его миролюбию. Только Джим, никак не представлявший себя за пультом оросительной системы или командующим роботами-уборщиками урожая, выбрал такой путь.
— У меня было мало времени, Кодос дал всего пару минут для того, чтобы я мог увидеть тебя. Твой бой, знаешь ли, произвел на великого хатта впечатление.
Джим скромно пожал плечами.
— Поэтому мы и торопились. Едва мы оказались на борту, корабль взял старт к звездной базе.
— Если вам кажется, что вы хорошо объясняете, то это не так. Зачем вы это сделали?
— Все просто, — рассмеялся Пайк. – Я увезу тебя на базу, а оттуда отправлю на Землю – в Академию флота.
— А меня спросить вы не забыли?
— Извини, но нет. Даже не думал спрашивать разрешения, — без тени смущения ответил Пайк. – Поверь, я делаю это только для тебя. И через четыре года, когда получишь свое первое назначение, ты будешь мне благодарен.
— Я бы на вашем месте не был так уверен.
— Но ты пока не на моем месте, — уверенно сказал Пайк. – А когда окажешься – поймешь, что я был прав, забрав тебя оттуда. Ты бы не выжил там, Джим. А я хочу дать тебе шанс.
Уже у выхода, поставив ногу между створок автоматических дверей, чтобы они не закрывались, Пайк обернулся и добавил:
— У тебя будет шанс, которого не было у твоего отца, Джим. Отдыхай. Мы прибудем на базу через три дня.
Пайк оказался верен своему слову. Джиму не удавалось больше поговорить с ним. Все его время было занято лечением, обследованием, а потом просто отдыхом. От безделья Джим флиртовал с симпатичной сестричкой, с ее сменщицей, хотел было обаять и местного доктора, но он оказался благообразным старичком лет шестидесяти, и Джим отказался от этой затеи. Все три дня он самым паршивым образом скучал, и появление Пайка к концу пути воспринял даже с удовольствием.
— Мы почти на месте, — сообщил капитан, поздоровавшись. Джим молчал, но Пайка это не смущало. – Скоро я передам тебя под опеку одного из преподавателей Академии. Так что, если ты собирался сбежать, можешь забыть об этом.
— Вам когда-нибудь говорили, что вы умны? – с нескрываемым сарказмом спросил Джим.
— Да, — улыбнулся невозмутимый Пайк. – Именно поэтому я капитан звездолета. А ты еще даже не студент Академии.
— Что-то мне подсказывает, что я им и не буду, — не сдавался Джим. – Откуда вы знаете, что я поступлю?
— Тебя только это волнует? – удивился Пайк. – Хороший признак. Я уж думал, что ты заявишь, что сбежишь на базе или уже на Земле, но не будешь подчиняться.
— Ну, или так, — надулся Джим, который, к сожалению, об этом даже не подумал.
— В любом случае, у тебя не выйдет: ни сбежать, ни провалить экзамен в Академию. Твой спутник, — Пайк несколько замялся, подбирая это определение, но Джиму было не до того, чтобы разбираться в полутонах его речи, — не тот, от кого бы ты, или кто-то вообще, смог сбежать. А если меня не обманывает интуиция – а она никогда так со мной не шутила – то твоя наследственность не позволит тебе не поступить. Как видишь, все твои планы обречены заранее.
— Да это про всю мою жизнь, — пробормотал Джим, растирая мгновенно взмокшее лицо ладонями.
— Выше нос, парень, — голос Пайка стал проникновенным, каким-то отеческим, что ли, и Джима это царапнуло. Вообще-то, с ним еще никто так не говорил, никогда за всю его жизнь. Желание поверить Пайку появилось против воли Джима, но он не готов был так просто сдаться. – Ты поймешь, что это для твоего блага. Пусть даже не сразу, но все равно поймешь.
— Да черт с вами, — сдался Джим. – Делайте, что хотите.
— Верный выбор! – похвалил Пайк. – А пока собирайся. Мы почти прибыли.
Джим огляделся, будто в поисках багажа.
— Боюсь, не успею, у меня так много вещей.
Пайк рассмеялся, и это было немного обидно. Быть объектом для шуток Кирк не привык. Ему привычнее было пробиваться по жизни кулаками или очаровательной улыбкой, но никак не смехом – причем, над ним самим.
— Пойдем, — Пайк помог ему встать. За три дня мышцы Джима стали похожи на кисель, шаги давались нетвердо, поэтому он взял Пайка под локоть, раз уж тот сам так любезно предложил. – Серьезно, сынок. Не держи на меня зла. Я не мог тебя оставить там. Это нечестно по отношению к твоему отцу.
— Да бросьте, — поморщился Джим. – Это, все-таки, лучше Тарсуса. Все в мире лучше Тарсуса.
— Все будет хорошо, — утешил Пайк. – Тебе понравится на Земле. И в Академии тоже.
— Угу, — буркнул Джим, становясь на платформу транспортатора. – Как скажете.
Инженер за пультом уже набрал комбинацию координат, когда Пайк произнес:
— Твой отец всегда говорил, что безвыходных ситуаций не бывает.
Джим, услышав это, хотел было сказать, что его отцу это не пригодилось, но не успел. Искрящиеся вихри транспортатора опутали его, чтобы спустя доли секунды перенести его на платформу Звездной базы.
Стоп, спокойно. За последние пару минут Джим и так насмотрелся на всяких уродов, некоторые и на людей-то похожи не были. Все-таки, на Тарсусе не было такого разнообразия рас: почти все, жившие там, были гуманоидами. Но там точно никто не видел вулканца.
И, положа руку на сердце, Джим подумал бы, что парень жарче кипятка, если бы его высокомерный вид не был настолько холодным. Странное он производил впечатление, да и Джим еще не был до конца уверен в своей догадке:
— Он что, вулканец?
— Именно так, Джим. И пялиться невежливо, — тихо ответил Пайк, едва не за руку ведя Джима к стоявшему в центре толпы, но все равно казавшемуся одиноким, вулканцу. Но Джима не так легко было заткнуть. — Ты что, впервые видишь вулканца?
— Ну да, — ответил Кирк. В этом не было ничего удивительного. Вулканцев на Тарсусе никогда не было. Да там вообще было мало приличных людей. Пайк, услышав это, остановился.
— Джим, — медленно, будто подбирая слова, начал он. – Что твоя мать рассказывала об отце?
Странный был вопрос. Из того, что мать говорила, Джим помнил только то, что отец был капитаном «Кельвина», а еще – храбрым до безумия человеком, пожертвовавшим собой для того, чтобы спасти экипаж своего корабля. Это всегда обижало маленького Джима. Неужели отцу были важнее эти чужие ему люди, а не их семья, не сам Джим, который родился в тот момент, когда его отец погибал на разрушающемся корабле? Зачем он бросил маму, Сэма и самого Джима ради того, чтобы эти чужие люди жили? Он ведь был нужнее своей семье, а не им…
Эти вопросы, как и в детстве, вызвали в нем злость и полузабытую обиду на отца. Пайк почувствовал это, сжал его плечо и проникновенно, не выходя из роли доброй феи-крестной, сказал:
— То есть, ты не знаешь, что у твоего отца была Сила?
— Чего?
Возглас Кирка, громкий и невежливый, привлек к нему внимание тех, кто проходил мимо, и вулканца, заметившего Пайка со спутником. Он немедленно отправился к ним, и Джима почти заворожило то, как он рассекал хаос толпы, оставаясь спокойным и невозмутимым. Словно нож сквозь масло, он даже не шел — он тек через людей, немедленно освобождавших ему путь.
— Капитан Пайк, — поприветствовал вулканец. – Рад снова видеть вас.
— Я тоже, — улыбнулся Пайк. – Спасибо, что не отказал помочь.
— Это моя обязанность, — церемонно кивнул вулканец и посмотрел на не сводившего с него глаз Джима.
— Это Джеймс Кирк, — поспешил представить его Пайк. – Твой подопечный на пути к Земле. Джим, это Спок, один из преподавателей Академии. И перестань так пялиться!
Последние слова он произнес громким шепотом, но Спок все равно услышал и удивленно приподнял левую бровь. Джим все смотрел на него, не в силах отвести взгляд. Для него этот день был перенасыщен событиями: рассказ Пайка об отце, живой настоящий вулканец, замаячивший перед Кирком шанс попасть в Академию Звездного Флота, о которой он и мечтать не смел на Тарсусе, — все это было действительно слишком.
— Джим, — вывел его из задумчивости Пайк. Кирк тут же очнулся, отвел взгляд от острой прямой брови вулканца и посмотрел на капитана. – Тебе пора.
— Именно так, — тут же согласился Спок. – «Антарес» стартует через тринадцать минут, и нам уже следует быть на борту.
— Ладно, — согласился Джим, посмотрел на Пайка, не зная, как с ним попрощаться, но тот помог. С легкой улыбкой он обнял Джима, прижал к себе и сказал на ухо:
— Знаешь, сынок, тебя ждет большое будущее. Если только ты сам его себе не испортишь. – Пайк прижал его еще ближе к себе, почти выбивая из Кирка дух. – И не сопротивляйся Силе, если почувствуешь ее в себе.
— Вы про какую силу? – удивился Джим, но Пайк выпустил его из объятий и несильно толкнул в спину, направляя к равнодушно смотрящему на них Споку. – Удачной дороги.
— Прощайте, капитан, — склонил голову Спок.
— До свидания, Спок, — попрощался и Пайк. – Пока, Джим. Веди себя хорошо, я буду следить.
— Конечно, мамочка, — закатил глаза Кирк. – Я буду звонить тебе каждое воскресенье.
Пайк рассмеялся, и Джим слышал его и чувствовал его взгляд все то время, пока следовал за Споком к стыковочному ангару базы.
— Ну, и каково это – быть вулканцем? – спросил Джим, усевшись рядом со Споком в шаттле. Конечно, это было плохим заходом для флирта, но Джим и не знал, как себя вести с этим памятником изо льда. Вулканец, изумленно подняв бровь (на автоматическом управлении она у него была, что ли?), посмотрел на Кирка как на, к его досаде, неожиданно заговорившее животное.
— Великолепно, — ответил Спок.
— О, — стушевался Кирк. Да и что было на это ответить? Его спутник вообще не вызывал желания болтать о погоде, поэтому Джим замолчал. Это было трудно, но он справился, и все время, что они летели к кораблю, просто рассматривал все, что попадалось на глаза, избегая глядеть на Спока. Темнота космоса в иллюминаторе, люди и не очень, летевшие с ними – там было еще два вулканца, черт возьми, куда Джим вообще попал? — потом за стеклом появились ярко освещенные борта с надписью «Антарес», и вот здесь сердце Джима екнуло.
Он всю жизнь мечтал о том, как вырвется с Тарсуса, как найдет свой собственный путь, как станет похожим на отца и будет великим капитаном. Мечтать об этом было легко – на Тарсусе, где не было никаких путей для осуществления мечты. Джим только храбрился, доказывая брату и случайным любовникам, что добьется своего, но никто по-настоящему ему не верил.
Да и он сам с каждым годом все меньше в это верил.
Слишком уж походила на болото его прежняя жизнь. Чем больше трепыхаешься – тем сильнее увязаешь. Нужен был рычаг и толчок для того, чтобы выбраться из нее.
И вот, к великому его удивлению, этот рычаг нашелся. Без участия Кирка, без его согласия Пайк взял и будто за шкирку вытянул его, показав дорогу в новую жизнь. Этого не должно было случиться, но произошло.
И Джим точно не тот, кто был бы против. У него дух захватывало только от мыслей о том, что его ждет. Как там сказал Пайк? Четыре года? Да Джим в лепешку расшибется, чтобы опередить самого себя.
Спок попрощался с ним, едва шаттл приземлился в ангаре «Антареса», и не сказать, чтобы Джим очень горевал об его потере. Хуже спутника мог быть только триббл, с которыми на Тарсусе шла настоящая война. Но трибблов хотя бы можно было погладить, да и урчали те очень мило. Спок же за все время полета не произнес и слова и на Кирка не смотрел.
Не то чтобы Джиму этого очень хотелось, конечно.
Он не привык, чтобы его так вдохновенно игнорировали, когда он сам был не против. Это задевало. Но Джим не мог, да и не хотел, долго переживать из-за такой ерунды – в сравнении с его новой жизнью, конечно же. В другое время Джим бы из спортивного интереса попробовал… Но это было бы в другое время, и не о чем было жалеть сейчас. А если вспомнить о том, что Спок преподает там, куда Джим едет учиться, то все складывалось даже правильно.
Джим шел за девчонкой в короткой красной юбочке, мерно шагавшей перед ним, чтобы показать путь к его каюте. Прическа у нее была сногсшибательная, даже идеальные ножки в черных лаковых полусапожках не так привлекали его внимание. Длинные светлые волосы, переплетенные тысячей косичек, свивались на ее голове в причудливую башню, и Джим никак не мог отвести глаз, пытаясь понять, как закреплена вся эта конструкция. Он не успевал смотреть по сторонам, и когда девушка остановилась возле одной из дверей в длинном коридоре восьмой палубы «Антареса», это стало сюрпризом.
— Слушай, а как все это держится? – спросил он, но девушка вместо ответа нажала кнопку у дверей, махнула Джиму напоследок, вталкивая его внутрь, и ушла, не раскрыв своего секрета. – Ну и ладно!
Какие они все странные на этом корабле, ни одного нормального человека. Джим уже и пожалеть был готов, что согласился на задумку Пайка.
— Еще один! – раздался голос у Джима за спиной. – Я же просил, никого ко мне не селить!
— Оу, — Джим обернулся. За ним на одной из двух кроватей каюты сидел встрепанный мужик в потертой куртке. – Привет.
Вместо ответа тот что-то пробурчал и отвернулся.
— А я – Джим, очень приятно, — в тон ему ответил Кирк.
В череде идиотов на этом корабле прибыло. Мало ему было вулканца, у которого каждое слово было дороже золотого слитка, девчонки с водонапорной башней вместо прически, так теперь еще и этот мужлан достался в соседи. Впору было нарушить данное себе обещание и слинять с "Антареса". Начало путешествия оптимизма не внушало. Не будет ли дальше еще хуже?
Он тоже лег на свою кровать, и в это время корабль стартовал. Джим снова, словно слился с каждой переборкой и цепью звездолета, чувствовал, как отпускают парковочный тормоз, как двигатели начинают работу, передавая кораблю легкую дрожь предвкушения перед полетом.
— Снова варп, — пробормотал сосед Джима, зарываясь лицом в подушку. – Я устал от этого блевать.
— Может, ты в туалете поселишься? – от чистого предложил Джим. — Там у тебя точно не будет плохих соседей.
— Пошел ты, — донеслось в ответ.
Да что за чертов день!
Словно по просьбе Джима путешествие их было недолгим. В конце концов, вместо Леонарда соседом Джима мог быть Спок, а это точно удлинило их путь как минимум в три раза. На четвертом варпе корабль достиг Земли на второй день полета. К прибытию Кирк успел познакомиться с соседом, оказавшимся, к счастью, нормальным мужиком. Правда, Боунс всю дорогу рассказывал Джиму про бывшего дружка, из-за которого потерял корабль, непыльную и денежную работенку, да еще и влез в долги. Рассказ перемежался глотками отличного сатурнианского бренди, что скрасило их беседу. Оказалось, что Маккой тоже летит на Землю, чтобы поступить в Академию – «Лучший выход, чтобы парни Ласло не добрались до моих костей и не собрали их в обратном порядке». Джим в ответ поведал о своей жизни, хотя это заняло гораздо меньше времени. Послушать Маккоя было интересно, и к прибытию они уже были лучшими друзьями. Иногда их беседы прерывал вежливый стук в дверь, и на третий раз Джим мог бы выиграть пари, если бы ставил на то, что это Спок. Вулканец проходил в каюту, кивал Маккою вместо приветствия, осматривался и заверял Джима, что рад все еще наблюдать его на борту. В ответ на это Джим криво улыбался, выпроваживал Спока за порог, и еще минут по десять после этого они с Леонардом обсуждали, каково жить с палкой в заднице.
— Зато осанка идеальна, — заметил Леонард, и Джим не мог не согласиться.
Дружба — вот, что может сделать безделье, бренди, общий объект для насмешек и ошеломляющее одиночество двух человек, нашедших себя друг в друге.
Наверное, это был хороший знак.